Дина Серпентинская – Хитничья жила (страница 15)

– Ну что, дождемся вместе электричку? Тебя посадим и поедем, – предложил Андреич. Сермех и Димка согласились с ним.

Но Вале не хотелось их задерживать. Она прекрасно понимала: им всем не терпится приехать в город и, скорее всего, у каждого на вечер свои планы, а за полчаса, которые они здесь прокукуют с ней, легко преодолеют полпути. И ответила, мол, не волнуйтесь за меня, присяду вон на ту скамейку и почитаю книжку, а там и поезд подойдет. Зимой вот будем думать, как выходить из положения, ну а пока еще светло.

Андреич похвалил ее за смелость и, предупредив, мол, в случае чего звони, уехал.

Гордеева сошла с дороги. В одной руке она держала сумку с ноутбуком, в другой – пакет с вещами, которые везла за выходные постирать.

Дождь перестал, и все вокруг окутала влажная дымка. На платформе не было ни одной живой души. Валя поднялась по бетонным ступенькам и вытерла скамейку рукавом спецовки; присев на краешек, открыла в телефоне приложение для чтения электронных книг.

Она сидела на пригорке, спиной к дороге, лицом к путям, в джинсах и желтой куртке, ярким пятном выделяясь на фоне предсумеречной станции. Ей ничего не оставалось, как погрузиться с головою в чтение. Только бы не всматриваться в зловещие заросли, не рисовать в воображении Бабаек, какие там живут, и не шугаться при каждом подрагивании веток.

Внезапно снизу просигналили.

Геологиня вздрогнула: все мужики с карьера давно разъехались, и это не был кто-то из своих! Она бросила через плечо испуганный взгляд на дорогу и увидела старый «Мицубиси-Паджеро». С водительского места на нее смотрело смуглое лицо с черной щетиной. Гордеева узнала в нем Димкиного друга, хитника.

– Привет! Тебе куда? – опустив стекло, спросил он громко.

– Привет! В Вухлу! – прокричала Гордеева и застыла в ожидании ответа.

– Садись! – энергичным движением руки поманил ее хитник.

Она живо подскочила со скамейки и спустилась по ступенькам. Конечно, не познакомься они на неделе, Валя не села бы к нему в машину. Но чутье подсказывало, что Тимур – мужик нормальный и ничего плохого ей не сделает.

Перед тем как сесть рядом с водителем, она на всякий случай уточнила:

– Ты едешь в Вухлу?

– Да.

– Тебе в какой район? Случайно не поедешь по Чекасина?

– Не, мне в центр. Но подброшу, без проблем. Садись.

Она немного удивилась, заметив, что Тимур сидит в одном термобелье, в подштанниках и водолазке, но сразу догадалась: он разделся, чтобы не запачкать кресло грязной робой. А поскольку выезжал один, то и стесняться ему было некого. Болотники, как и влажные портянки, скорее всего, скинул в багажник; и теперь, переобувшись в шлепанцы, постукивал ими о коврик.

В салоне пахло потом и костром. К копченому душку примешивался хвойный аромат: под зеркалом заднего вида болталась «пахучка» в форме елки.

«Паджерик» тронулся, и свежий, холодящий ветерок ворвался внутрь.

– Ты не против, если я малек проветрю? Запашок такой, как будто рыбу здесь коптили!

– Проветри, если хочешь. Но мне нормально, – проявила Валя деликатность.

– Начнет сдувать – ты не стесняйся, говори.

– Окей.

«Паджерик» проехал железнодорожный переезд и, вместо того чтобы свернуть на трассу, погнал по незнакомой грунтовке.

– Куда это мы едем? – с тревогой в голосе спросила Валентина.

– А-а, ты неместная? – сообразил ее попутчик и следом объяснил: – Это короткая дорога, как ехать в Нововухлинку. Поселок будет в стороне, а мы погоним мимо старого карьера, где добывали никель.

– Так быстрее?

– Ну да. По трассе – полчаса, а здесь двадцать минут – и в Вухле.

Грунтовка была в неважном состоянии, и внедорожник то и дело встречал ухабы, пружинисто подпрыгивая на них и обдавая серебристые бока потоками размокшей грязи.

– Ну и дорога…

– Ты думаешь, по трассе лучше? Да хрен там, асфальт весь в ямах. Покатаешься чуток – убьешь подвеску. Здесь хотя б грунтовка, мягче приземление, – с мрачной усмешкой сказал Тимур.

Они ехали по затемненному участку, плотная древесная стена отбрасывала на дорогу тень, но стоило им выбраться на открытую местность, как сразу посветлело. С правой стороны показался Нововухлинский карьер. По протяженности он был как три-четыре Елгозинских, а по глубине, наверное, все двадцать! Напоминал амфитеатр гигантского размера; те верхние ступени, что оставались незатопленными, густо поросли деревьями, а все, что ниже, на сотню метров скрывалось под водой.

– Вот и наш карьер. Ты здесь не была?

Она мотнула головой.

– Не-а, ни разу.

– Эх, жаль не повезло с погодкой. Так бы остановились… В ясный день здесь такая красота! Цвет воды нереальный – зелено-голубой, как на каких-нибудь курортах, а то и круче. Приезжают сюда из Челябы, из Еката – место известно на весь Урал.

– Круто, – пытливым взглядом исследовала местность Валя. – Надеюсь, что еще увижу. Я здесь не последний день.

– Да конечно, все рядом. От Вухлы – так рукой подать, – он оторвался от дороги и быстро оглядел попутчицу: – А кстати, ты какими к нам судьбами? Переехала? Или кто из знакомых здесь живет?

– Тетя. Еду к ней на выходные.

– А-а, понятно. Я уж было удивился, что переехала. Все, наоборот, отсюда валят, – начистоту сказал Тимур.

Гордеева ничего на это не ответила, лишь понимающе кивнула. Следующие пять минут они проехали в молчании, пока не показался знак въезда в город, а за ним – полугнилые деревянные бараки, на удивление жилые.

Как и обещал, Тимур подвез ее до дома, скатавшись в противоположную часть города.

– Огромное тебе спасибо! Я бы только сейчас садилась в электричку… – Валя убрала в кармашек телефон и перевела признательный взгляд на водителя.

– Да не за что. Давай, пока, – он кивнул и, высадив ее, уехал со двора.

Проводив «Паджерик» взглядом, она зашла в пропахший выпечкой подъезд. Принюхалась: знакомый аромат – и, мысленно поблагодарив тетю Лилю за то, что та состряпала свой фирменный пирог с капустой, рысью поднялась по лестнице и нажала на звонок…

Глава 5. Первая жила

В среду, наконец, свершилось то, чего так долго ждали.

В девятом часу утра в балок вбежал запыхавшийся Димка и с порога огорошил новостью:

– У-у-ух, дошли до жилы!

Гордеева оторвалась от писанины и, удивленно вскинув брови, уточнила:

– Да ладно! С дёмиками?

– Еще не знаем. Леха убирает вскрышу. Как закончит, мужики зубилом отобьют контакты и посмотрим, повезло ли на этот раз.

Валя дернулась к окну и стала наблюдать за тем, что творится в карьере. Экскаватор снова заменил рабочий инструмент и выгребал ковшом дробленую породу, с грохотом ссыпая ее в кузов самосвала. Дождь, начавшийся некстати, приминал поднявшуюся пыль. Андреич с Батырбеком и Василием топтались на площадке и смотрели под ноги: он что-то им показывал – они кивали. По оживленным лицам было заметно: работа с жилой вызывала у обоих интерес.

Отвлек ее внимание Димон. Он шарил по углам и, видимо, что-то искал, – а не найдя, спросил у Вали:

– Тебе мешок не попадался? Такой белый, полипропиленовый…

– А что там?

– Да кувалды с зубилом. Андреич за ними послал.

– Не-а… Хотя погодь: в шкафчике стоял какой-то. Проверь-ка там.

Он дернул ручку, заглянул в мешок, кивнул, мол, все на месте, и, позвякивая инструментами, в спешке вышел из балка.

Гордеева набросила бушлат и пошагала вслед за ним.

Снаружи было зябко. Сгустившиеся тучи затянули небо серой пышной пеной и грозились разразиться не то снегопадом, не то проливным дождем. В ушах свистел холодный ветер, в лицо, царапая до красноты, летели замерзающие капли, но Валя не сбавляла шаг: ее подстегивал азарт.

– Давай живее, Валентина! – энергично поманил рукой Андреич. – Все интересное пропустишь!

Валя пустилась к экскаватору так, что от бега на ветру выступили слезы. Она вытерла их тыльной стороной ладони и, поежившись, произнесла:

– Брр… Ну и погодка. Как вы тут стоите?