Дина Павлова – Олигарх в наследство (страница 3)

Покормив кур и с божьей помощью заведя коня в сарай и дав ему сена, я наконец возвращаюсь в дом. Вообще в Жупени скучновато. Прям чувствуется что это не Москва, остро чувствуется. Но самое паршивое – это хозяйство. Мне становится не по себе от одной только мысли что придется и за животными ухаживать, и за огородом следить, и в доме успевать навести красоту. Да я через месяц сдохну от такой жизни! А ведь если мама меня из дома выперла, то обратно уже не пустит. Как и папа. Это те еще инфантилы, похуже меня.

Так и что мне, всю жизнь тут куковать, в Жупени?

Эх, надо было сразу поступать в театральный, а мать не слушать. Нет, продавили, и пошла в эту Академию сельского хозяйства! В итоге всю жизнь себе испоганила. Ну какая лаборатория белого люпина? Нафига она мне упала?

И, повздыхав и поев геркулесовой каши, отправляюсь спать. Мне-то теперь в шесть утра коня выводить! И курам пшена сыпать.

Кстати вопрос к бабушке: если она такая ведьма была, почему не организовала мне богатого жениха? Другим же привораживала, а я чем хуже? Вот был бы у меня муж депутат или бизнесмен, а лучше все сразу, я бы стала актрисой, играла бы роли в кино и театре… А с третий стороны, зачем мне муж? Нет, лучше бы бабушка мне денег наколдовала. А муж, тут еще непонятно какой попадется. А с деньгами все проще, они всегда одинаковые и понятные, главное это их количество.

Просыпаюсь я от крика, мать его, петуха. Придушила бы. И охота бабуле было курятник строить прямо под окнами? Время пять… А он орет. Когда я кормила его подружек, он на жердочке прятался. А сейчас он значит кукарекает! Когда меня нет рядом! Ссыкло! Все мужики такие, и куда замуж идти при таких-то обстоятельствах?

Смысла нет ждать до шести утра, полагаю что конь и куры хотят жрать, поэтому поднимаюсь и, выпив кофе, иду заниматься хозяйством. И в тот момент когда я выхожу из дома, с банкой куриной еды, за калиткой раздается вой! Отчего я подпрыгиваю на месте. Сука! Неужели бабуля и правда ведьмой была? Там кто? Вурдалак? Покойник? Зомби пожрать пришел? Кто воет-то?

Понимаю что не поможет мне никто… Даже Арнольд, зараза, и тот спит, причем у меня в постели… Охранник! Я аккуратно ставлю банку на землю и, глядя на калитку, раздумываю, что делать. Говорят что от нечисти помогает молитва. И христианский крест. Только у нас не то место где можно найти подобную атрибутику. Хотя… Полоумный Женя в меня православным календарем кидался. Вот если бог есть, он меня и защитит. Там на обратной стороне как раз икона нарисована! Ну а если не защитит, то я этим календарем нечистую силу как раз и огрею.

Снова прислушиваюсь. Вой не прекращается, даже становится громче. Взяв с крыльца календарь, подхожу на цыпочках к калитке и резко открываю. Какое-то тело лежит на ступенях, на боку… От тела исходит запах алкоголя. И тут до меня доходит. Это же дядя Гена! Меня соседка накануне предупреждала что он тут ходит плакать. А я уже напридумывала всякого. Сунув подмышку календарь, строго интересуюсь:

– Вы что тут делаете?

Тело поднимается:

– Инга, девочка моя! А как на бабушку похожа. Такая же красавица.

– За красавицу спасибо конечно, – разглядываю сквозь сумерки пропитое лицо дяди Гены, – Но выть тут под окнами не надо. Идите домой!

– А можно я на крыльце Серафимы Альбертовны посижу? Она меня пускала…

Смотрю на дядю Гену, затем, махнув рукой, соглашаюсь:

– Сидите. Только сначала покормите кур, коня и выведете его. И сидите сколько угодно на крыльце. А я пойду еще посплю, не привыкла я так рано подниматься.

И, проследив, как дядя Гена понесся к курятнику, я иду в дом, где в кровати сладко дрыхнет Арнольд. Тоже мне собака! Меня чуть вурдалаки не утащили, а он даже не пошевелился!

Глава 5. Инга. История Вадима Ивановича

Просыпаюсь я в девять. Вообще в селе хорошо спится, спокойно. Чистый воздух, экология, да еще и тихо. Потягиваюсь в своей девичьей кроватке, чешу между ушами растянувшегося под боком Арнольда… Благодать! Бабушка правда всегда говорила что собакам в постели не место. Но и в будку, надо отдать должное, их не сажала. А Арнольда она и вовсе завела «из баловства». Конечно подразумевалось что он будет охранять двор. Но пес, видимо, об этом попросту не в курсе. А как объяснить я представления не имею. Да и надо ли? Кто меня тут тронет…

Вспоминаю о ночном вурдалаке и тут же вскакиваю с постели. Вот же я красотка! Поручила алкашу животных кормить, а сама спать легла. Еще неизвестно сделал ли он что-нибудь. Одно дело – рыдать, а другое – работать. Рыдать-то и я могу.

Выхожу из дома, обмотавшись старой бабушкиной кофтой. Дядя Гена сидит на крыльце, вздыхает, смотрит в горизонт. Будто и правда страдает. Мне даже в какой-то момент становится завидно. Бабушка померла, когда… Как бы помягче сказать? Красоткой уже не являлась. То есть она не то чтобы уже девицу не напоминала… Это была классическая старушка! И ей это никак не мешало разбивать сердца. А я молодая, красивая, мне восемнадцать! Самый расцвет. И что в итоге? Поклонник бабушки мне только и помогает. Потому что своих нет. Не обзавелась.

– А ты, внучка, любишь поваляться до обеда? – кивает мне, поднимаясь. – Сразу видно, городская.

– Ну так я и не собиралась становиться деревенской, – бурчу под нос. Я собиралась… Да никуда я не собиралась. А жизнь вон она какая, непредсказуемая. – Как конь?

– Хорошо! Попоил, покормил, отвел в поле. И кур покормил, и яйца собрал: – кивает на небольшой эмалированный тазик. Дядя Гена оказывается мужиком как будто даже и приятным. А главное – исполнительным и ответственным, в отличие от меня. – Ты их не оставляй, яйца-то, а то куры их и потоптать могут. Кстати одна у тебя кажется села.

– Куда села?

– На яйца села. Если все хорошо будет, к первомаю цыплята вылупятся. – улыбается, – У твоей бабушки всегда вся живность размножалась. А если не размножалась, так толстела.

– Это потому что климат хороший, – киваю.

– Э нет, деточка. Дело не в климате, рука у твоей бабушки была легкая. У нее и картошка знаешь какая вырастала? Вот то-то же. И если повезет, и ты такая будешь!

Толстая как картошка что ли? Очень может быть. Но лучше чтобы куры неслись. Сомнительное достоинство, но если других не будет, то и это пойдет. Между тем, пока есть возможность, было бы неплохо уточнить что там с местным олигархом. К чему готовиться.

– Дядя Гена, ты лучше скажи, что бабушка с Вадимом Ивановичем не поделила?

– А ты и этого не знаешь? Ну да ладно, сейчас расскажу, – садится на ступени крыльца, вытаскивает сигареты и, горестно вздохнув, закуривает. Вообще я табак терпеть не могу, но придется нюхать. Надо же знать что там бабуля наколдовала.

– Вадим Иванович – это бизнесмен, депутат, известный человек в нашем районе был! И хотел он заповедную зону под свой отель приспособить.

– Так, – киваю.

– А твоя бабушка, она была справедливая женщина. И неравнодушная. Вот она к нему пришла и говорит: «Вадим Иванович, если вы не откажитесь от своих планов, то я сделаю так, что у вас и бизнес прогорит, и семья развалится, и у детей счастья в жизни не будет. А потом вы помрете, не дожив до пенсии». И показывает ему значит какую-то соломенную куклу всю в иголках. И говорит, что это древняя полинезийская магия, самая страшная на планете, – дядя Гена затягивается, будто вспоминая что-то. – Ну в общем не поверил он. Какая такая полинезийская магия в Тульской области? Продолжил он свое дело. А как началась вырубка деревьев под коттеджи, так представь, его жена собирает чемоданы и уезжает с негром! Негром! Где она его только тут нашла. Вроде как он саксофонист какой-то, музыкант, значит. А еще с собой прихватила денег. Но самое паршивое, основное имущество у Вадима Ивановича-то на жену записано было! Это чтобы государство дурить, понимаешь?

– И все перешло в итоге саксофонисту, – киваю.

– Да. Говорят они теперь в Америке живут, в Калифорнии, – трясет пальцем дядя Гена, – Вадим Иванович тогда пришел к твоей бабушке, на разборки. Но она ему и дверь не открыла, а что с ним, мошенником разговаривать? А потом, еще через полгода на него свалились одна неприятность за другой, даже уголовное дело на него завели. А после и вовсе заболел. Снова приезжал, требовал чтобы бабушка порчу сняла.

– Так может у Вадима Ивановича проблемы не из-за бабушкиного проклятия, а потому что он жадный прововровавшийся деляга? А жена ушла потому что он был толстый и страшный. А негр… Ну там свои достоинства, – блин, чуть не брякнула при взрослом человеке неприличную вещь. Поэтому, откашлявшись, добавляю, – В смысле что музыку пишет. Или играет…

– Нет, если бы не Серафима Альбертовна, все у него было бы хорошо, как раньше. – дядю Гену не переубедишь. Похоже в Жупени сомневаться в способностях бабушки считается чем-то неприличным.

– Так жена эта сбежавшая – мать Евгения Вадимовича?

– Нет конечно, она его мачеха, на пару лет младше.

– Кого младше?

– Да Жени! Это третья жена Вадима. Он знаешь какой был любвеобильный?

Тупой он был, а не любвеобильный. Впрочем это лирика.

– Допустим, а чего Женя тогда ездит сюда?

– Так проблемы у него. От него тоже жена сбежала.

– С негром-саксофонистом?

– Вот этого уже я не знаю… – разводит руками, затем тушит окурок, – Проклятие бабушки действует. Потому что она была сильной колдуньей, понимаешь?