Дина Эмера – Женщина. Эволюционный взгляд на то, как и почему появилась женская форма (страница 20)

Сама теория была основана на двух основных принципах. Во-первых, на общепризнанном факте, что мужской оргазм появился за счет жесткого естественного отбора. Сокращение мышц тазового дна и предстательной железы во время мужского оргазма выталкивают сперму наружу из полового члена, эти сокращения – ключевой момент для репродуктивного успеха мужчины. Без эякуляции он не сможет передать свои гены следующему поколению.

Вторая основа данной теории – знания о развитии эмбрионов. И пенис, и клитор развиваются из одного эмбрионального комочка ткани, поэтому полностью сформировавшиеся органы состоят из одинаковых эректильных, мышечных и нервных тканей, которые обеспечивают нам оргазм. И клитор, и половой член имеют головку, корни и луковицы, хотя устроены они немного по-разному. Таким образом, оргазм появился у женщин благодаря прошедшим жесткий естественный отбор мужчинам. Он является счастливой случайностью и не проявляется у женщин во время каждого полового акта, ведь в нем нет никакой эволюционной ценности.

Гипотеза Саймонса была встречена скептицизмом, нападками и предложением в ответ адаптивных объяснений женского оргазма в 1980–90-х годах. Для многих биологов, и тогда, и сейчас, кажется вопиющим утверждение, что настолько сложная черта, как женский оргазм, может появиться случайно. Также теория Саймонса считается антифеминистской, завязывающей женские сексуальные реакции на мужских и отрицающей важность и уникальность женской сексуальности и удовольствия в целом (мы это еще обсудим). Но, по правде говоря, многие адаптивные теории, которые мы кратко рассмотрим ниже, тоже ставят мужчин во главу угла.

Первые адаптивные теории, появившиеся в 1980-х годах, объясняли женский оргазм результатом естественного отбора, способствующего укреплению отношений между мужчиной и женщиной. Причем такая связь пары не равна моногамному браку, она предполагает длительное взаимодействие, продолжающееся, пока есть необходимость воспитывать общего ребенка. Было предложено более десяти теорий, основанных на связях в паре, большинство из которых объяснялось двумя предположениями. Во-первых, связь, возникшая между самками и самцами, – это адаптация: особи, которые образовывали пары, достигли большего репродуктивного успеха, чем те, кто этого не делал. Во-вторых, женский оргазм эволюционировал для укрепления этой связи. Например, женщина, которая достигла оргазма во время спаривания, с большей вероятностью захочет повторить половой акт с тем же партнером, больше замотивирована заботиться о партнере или будет выбирать более привлекательного в этом плане любовника, потому что хороший любовник – это хороший родитель. Все адаптивные теории построены вокруг этого. Но в 1990-х годах эти представления подверглись сомнению, поскольку стало ясно, что многие животные, образующие пары (в том числе люди), часто спариваются с особями вне пары. Были предложены другие адаптивные версии, затрагивающие иные функции женского организма, не имеющие ничего общего с образованием пары. Согласно одной из версий, женский оргазм, который, предположительно, предшествует мужскому, возник потому, что сокращение стенок влагалища помогает мужчине достичь эякуляции. В другой версии, оргазм у женщин развился, чтобы сигнализировать мужчине о сексуальной удовлетворенности женщины, такая женщина не будет искать секса на стороне, а значит, никакой ревнивый партнер не причинит ей вреда – это адаптация. Как сказал один противник теории – это лучшая версия, почему женщины имитируют оргазм (как Салли).

Последний набор адаптивных объяснений построен на идее, что мышечные сокращения во время оргазма помогают «всасывать» сперму в половые пути женщины. Предполагается, что это увеличивает шансы на оплодотворение. Суть теории в том, что с помощью механизма всасывания самка контролирует, чья сперма оплодотворит ее яйцеклетки. Оргазм достигается только с «идеальным» мужчиной, чьи гены она хочет передать своим детям, и он, кстати, не обязательно состоит с ней в паре.

Гипотезы «всасывания» объясняли в том числе, почему женщины занимаются сексом с мужчинами вне пары и почему они (предположительно) испытывают оргазм с этими мужчинами, а не с партнерами. Согласно отчетам, оргазм позволяет женщинам иметь детей от более сексуальных и генетически ценных мужчин, а воспитывать их с теми, кто является хорошим отцом и приносит больше ресурсов.

В 2005 году философ науки Элизабет Ллойд[64] в своей книге «Женский оргазм и предвзятость в теории эволюции»[65] последовательно раскритиковала все адаптивные гипотезы женского оргазма. Как отмечает Ллойд, многие исследования взаимоотношений в паре (особенно ранние) полностью игнорируют или неправильно интерпретируют литературу о женской сексуальной реакции, которая показывает, насколько сильно оргазм варьируется во время вагинального секса не только между женщинами, но и у одной женщины. Другими словами, высокий процент женщин никогда не испытывают оргазма во время вагинального секса, а у остальных он появляется не всегда. Непостоянство женского оргазма во время репродуктивного секса ослабляет аргумент о том, что оргазм повышает репродуктивный успех женщины: если бы он был адаптацией, эта черта была бы гораздо стабильнее, как у мужчин. Более того, многие исследования не смогли найти доказательств, что оргазм повышает фертильность или репродуктивный успех у женщины, а именно это заявление является основополагающим у всех адаптивных теорий. Уже после выхода книги Ллойд было проведено большое исследование с достоверными статистическими данными, и снова взаимозависимость между частотой оргазмов и количеством детей у женщины не была найдена.

Самую разрушительную критику Ллойд приберегла для ошибочных теорий, которые на момент выхода книги все еще серьезно обсуждались в научном сообществе. Выявляя сомнительные данные, лежащие в основе версии «всасывания», в том числе что женщины ищут мужчин с ценными генами (за пределами связей в паре), что они могут почувствовать эти гены и им легче достичь оргазма с этими мужчинами, Ллойд разбирает аналитические методы, используемые в этих гипотезах. Во-первых, оригинальное исследование феномена всасывания наблюдалось у одной из двух женщин – это крошечный размер выборки. Кроме того, у этой женщины даже не измерялось количество всасываемой спермы, во время оргазма измерялось давление внутри матки и вне ее. Многочисленные исследования, специально проверявшие всасывание жидкости во время оргазма, не выявили такого эффекта. Но серия поздних исследований оргазма основывалась на предположении, что всасывание происходит (без каких-либо доказательств). Более того, Ллойд показывает, что авторы этих более поздних исследований, которые утверждали, что всасывание – это адаптация, позволяющая женщинам выбирать сперму генетически ценных самцов, ненадлежащим образом манипулировали своими данными (которые включали ответы на опросы и физические данные, такие как количество сперматозоидов и объемы вагинальной жидкости). По словам Ллойд, они также использовали неправильные статистические тесты для анализа данных, что полностью обесценило их результаты. Ведь авторы не только строили свои теории на сомнительной идее «всасывания», но использовали плохо проверенные данные в поддержку своих утверждений. Критика Ллойд распространяется также на рецензентов и редакторов журналов, которые позволили опубликовать ошибочную информацию.

Один из главных тезисов книги Ллойд заключается в том, что слепая вера в адаптационизм – убежденность в том, что все биологически «важные» черты должны быть прямым продуктом естественного отбора – привела некоторых специалистов в данной области к крайним мерам, включая игнорирование достоверной литературы и манипулирование данными для получения желаемого ответа.

Неудивительно, что Ллойд поддерживает теорию побочного продукта Саймонса, она утверждает, что это единственное объяснение на данный момент, которое не основано на ошибочных предположениях и дает наиболее точную картину оргазма, который испытывают женщины сегодня. Ллойд также отвечает на феминистское возражение по поводу того, что теория Саймонса отрицает и обесценивает важность оргазма для женщины. Она утверждает, что такой подход никак не относится к нашим культурным взглядам на вопрос – черта может быть важной с культурологической точки зрения, но не являться при этом адаптацией. В пример она приводит нашу способность к музыкальности – это не адаптация, но черта не теряет от этого своей ценности и значимости.

Вы можете подумать, что труд Ллойд закрыл вопрос о женском оргазме, но это не так. Споры продолжаются. Некоторые из лагеря адаптивной теории продолжают настаивать на том, что отсутствие на данный момент доказательной базы не значит, что ее нет совсем. Также появились новые голоса, которые выдвигают позицию, не вписывающуюся ни в один из подходов. Эта гипотеза открывает новый (или лучше сказать – древний) взгляд на эволюционную значимость женского оргазма.

Новые голоса, присоединившиеся к обсуждению, мне очень хорошо знакомы. Я уже говорила, что Гюнтер Вагнер был моим научным руководителем, а Михаэла Павличев – моя коллега. В своей теории происхождения женского оргазма они напоминают нам, что функции биологических особей не обязательно остаются неизменными с течением времени. Они могут появиться для одной цели, а затем изменить ее либо вообще потерять (вспомните перья птиц). Главная претензия Павличев и Вагнера к дебатам о женском оргазме в том, что все сосредоточены на эволюционной функции оргазма (или ее отсутствии) у современных женщин из вида людей и игнорируют его первоначальное предназначение у наших предков-млекопитающих.