Дина Данич – Пленница. Цена любви (страница 7)

Его по-мужски жадный взгляд медленно скользит по мне снизу вверх.

Платье с открытыми плечами и с довольно приличным вырезом – наверное, ничего крамольного, но для меня чересчур. Я привыкла носить совершенно иное. Пусть все мои шрамы прикрыты тканью, но я чувствую себя уязвимой и беспомощной, даже закрываю руками грудь.

Я не знаю, чего ждать от мужчины. Наверное, даже если он набросится на меня, я не удивлюсь. Надежда, что все закончится благополучно, практически умерла во мне.

Адам чуть сдвигает брови, будто хмурится или сдерживается. А затем приближается нарочито медленно, словно давая мне понять его намерения.

Все мое тело пронизано холодом. Изумрудная зелень его радужки становится едва ли не черной. И когда Леви наклоняется, чтобы жадно вдохнуть и провести пальцами по моему плечу, я задерживаю дыхание, готовясь, что вот сейчас зверь и накинется.

– Идеально, – выдыхает мне в губы Адам.

Горячее дыхание опаляет кожу. Ее жжет, покалывает, а в голове становится пусто – стылая обреченность заполняет меня, медленно подчиняя себе.

Леви слишком близко, между нами не остается ничего – только дыхание. Практически одно на двоих.

Кажется, пространство застывает, и нельзя пошевелиться или даже моргнуть лишний раз. Однако резкий звук где-то за пределами этой комнаты заставляет вздрогнуть и отступить, вырываясь из плена безумства хозяина дома.

Который тут же хватает меня, не просто не позволяя отстраниться, но еще и прижимая к себе.

Ловушка захлопывается, а я так и не успела сбежать.

– Тише, – усмехается Леви, не позволяя мне снова сделать даже попытку сбежать.

Между нами лишь тонкая ткань моего платья да его рубашка.

Жар мужского тела подавляет, обнажая неприглядную правду – я всего лишь игрушка в его руках.

Какой смысл бороться, если в итоге меня все равно заставят выполнить все требования?

В памяти тут же всплывает, как я сдалась в прошлый раз.

Сначала держалась, была уверена, что папа придет, что меня не оставят. Понимание, что я не настолько важна для отца, пришло гораздо позже – когда на моем теле появились рубцы, а мне пришлось неоднократно смотреть в объектив камеры, чтобы передать послание семье.

Я стала расходным материалом, досадной оплошностью, как однажды заявил папа.

В тот день я случайно услышала его разговор со своим помощником, и эти слова навсегда отпечатались в моей памяти.

Только Марко поддерживал меня и оставался рядом. Долгое время я видела в его взгляде вину – горькую и ядовитую. Мой брат, которого называли бесчувственным и безжалостным, сидел ночами рядом с моей постелью и берег от комаров.

Мама не смогла. Не выдержала, а отец… Для него я стала бракованным материалом, который никто не захочет взять в жены, а значит, бесполезной.

Но в этот раз понимание безысходности ситуации приходит намного раньше.

Адам пойдет дальше – теперь меня можно использовать иначе. И я уверена – он сделает это. Иначе бы не устраивал это шоу с переодеванием.

– Парни просто развлекаются, – зачем-то добавляет Леви, видимо, поясняя выстрелы, которые я слышала.

Когда он отстраняется, мне становится неожиданно холодно. Желание закутаться в одеяло и спрятаться становится практически невыносимым. Но тяжелый давящий взгляд мужчин ясно дает понять – будет так, как он решил.

– Идем, тебя уже заждались.

Ноги плохо слушаются, но я следую за хозяином дома. Мы спускаемся на первый этаж и проходим по коридору в ту часть дома, куда я не ходила.

Я почти готова, что даже спустимся в подвал, однако вместо этого оказываемся в просторной гостиной.

Первое, что я вижу – камеру на штативе.

Сердце гулко ухает куда-то вниз, забирая с собой надежды с обугленными крыльями.

Будь у меня силы, я бы усмехнулась своей проницательности. Вместо этого я послушно встаю посреди комнаты – четко напротив Фабио, который с нескрываемым удовольствием разглядывает меня.

– На ней многовато одежды, – нагло заявляет он, пока Адам отходит, глядя в свой телефон.

Он бросает исподлобья взгляд на своего помощника, и тот мгновенно замолкает.

– Ты сам говорил, что все должно выглядеть эффектно, – добавляет Фабио уже не так уверенно.

В дверях появляется Маттео – на его лице я успеваю заметить промелькнувшее неодобрение, которое тут же сменяется холодным равнодушием.

Леви же между тем подносит телефон к уху и довольным тоном произносит:

– Как жизнь, Андреа? Занят, говоришь? – он расплывается в ехидной ухмылке. – У меня для тебя есть подарок. Интересует? С рыжими волосами.

То, с какой легкостью мужчина распоряжается моим телом и фактически моей жизнью, удручает. Заставляет себя чувствовать беззащитной.

Все, что мне помогает держаться – мысли о Марко. Он мой единственный близкий человек, моя семья.

– А ты открой ссылку, и все узнаешь, – продолжает Адам. Заканчивает разговор и, повернувшись, кивает Фабио.

– Связь работает?

– Да, босс, – торопливо отвечает тот.

Леви подходит ко мне. Я не вижу, скорее, чувствую его присутствие в опасной близости от меня.

– Соскучилась по жениху? – тихо спрашивает он, откидывая мои волосы назад и открывая тем самым шею.

С трудом сглатываю горький ком. Я не отвечаю – в этом нет смысла. Уверена, что моих слов никто и не ждет.

– Опусти руки, – приказывает Леви. Тело само подчиняется – мне бы хотелось быть сильной и сопротивляться. Но правда в том, что я слабая. Я хорошо помню, что такое боль. Следы от этого навсегда останутся на моей спине.

Я оказываюсь выставленной на обозрение. Открытая, уязвимая и униженная.

Единственное, о чем я сейчас думаю – только бы это не увидел Марко. Это может подкосить его, ударить так, что он сорвется.

– Улыбнись, – усмехается Адам и небрежно проводит пальцами по моей шее, затем ниже, по плечу, задевая бретельку платья.

Леви поворачивается в камеру и заявляет:

– Видишь, Андреа? Твоя невеста гостит у меня. И поверь, я покажу ей, что такое настоящее гостеприимство.

Он вроде как случайно ведет пальцами так, что платье чуть сползает с плеча, поселяя во мне панику уже иного рода.

Неужели он готов раздеть меня вот так – на камеру? При всех?

Картинка перед глазами размывается, и мне требуется несколько секунд, чтобы осознать – это из-за слез.

Ткань мягко скользит по моему телу.

– …уверен, она сможет оценить… – слова Адама доносятся до меня будто сквозь пелену.

Платье, и правда, такое, что белье под ним не предусмотрено. Значит, вот-вот я окажусь абсолютно голой.

Буквально в последний момент оцепенение удается побороть, и я придерживаю руками скользящую ткань. Напрягаюсь, ожидая, что Леви накажет за это. Но он лишь мягко разворачивает мое лицо к себе. Чувствую, как по щеке стекает слеза, а мужчина демонстративно медленно стирает ее пальцами.

– Поиграем, лисица? – едва слышно шепчет он мне, практически касаясь моих губ. – Насколько ты преданна будущему мужу?

7 Белла

“Поиграем, лисица?”

Всего два слова, но они так и крутятся у меня в голове. Снова и снова. Опять и опять.

Азарт и пугающее предвкушение, которые я увидела в тот момент во взгляде Адама, толкнули меня во тьму, спасшую от всего, что еще было для меня приготовлено.

Последний вопрос про Андреа я даже не до конца поняла – темнота радушно приняла меня в свои объятия. А в себя я пришла уже в той самой спальне, которая стала моим пристанищем.

Рядом никого не было, но я хоть и осталась в этом жутко откровенном платье, была надежно укрыта теплым пледом.