Дин Кунц – Чужие (страница 136)

На лестнице, что вела из конторки наверх, послышались быстрые шаги лейтенанта Хорнера. Еще несколько секунд — и он прошел через гостиную на кухню.

— Сэр, мы проверили все номера. Никого. Они уехали по бездорожью от задней стороны мотеля. В снегу остались два еле видных следа. Далеко уйти они не могли. В такую погоду — никак не могли.

— Вы послали за ними людей?

— Нет, сэр. Но они уже перегнали пикап и «вэгонир» к задней стене мотеля. Они готовы.

— Отправляйте их, — сказал Лиленд тихим, спокойным голосом.

— Не беспокойтесь, сэр, мы их поймаем.

— Не сомневаюсь. — Полностью контролируя себя, Лиленд демонстрировал своему лейтенанту твердую и неколебимую уверенность. Хорнер развернулся, собираясь уходить, но Лиленд добавил: — Как только отправите людей, жду вас внизу с картой округа. Они собираются в каком-то месте выехать на дорогу округа или штата. Мы предвосхитим их следующий шаг и будем ждать их там.

— Да, сэр, — сказал Хорнер.

Оставшись один, Лиленд спокойно перевернул страницу альбома. Красные луны.

Громкие шаги Хорнера достигли конца лестницы. Потом за ним захлопнулась входная дверь, задрожали стены.

Лиленд спокойно перевернул еще одну страницу, потом еще одну.

Снаружи Хорнер выкрикивал команды.

Лиленд переворачивал страницы. Красные луны.

Снаружи взревели моторы. Восемь человек, разбившись на две группы, отправились по следам бежавших свидетелей.

Лиленд спокойно перевернул две, три, шесть страниц — красные луны, снова красные луны, — потом так же спокойно взял альбом и швырнул его через комнату. Альбом ударился о шкаф, отскочил от холодильника, упал. Несколько алых лун вывалились из него, пролетели, порхая, по комнате и тоже упали. На кухонном столе Лиленд увидел керамическую вазочку: сидящий медведь прижимал, улыбаясь, все четыре лапы к брюху. Он взял вазу, швырнул на пол — та разлетелась на сотню осколков. Обломки шоколадного печенья, попавшие на альбом, раскрошились на красных лунах. Лиленд столкнул на пол радиоприемник. Сахарницу, содержимое которой рассыпалось. Швырнул о стену хлебницу, затолкал в духовку кофеварку.

Он постоял несколько секунд, ровно, глубоко дыша. Потом развернулся, спокойно вышел из кухни, спокойно спустился по лестнице в конторку, чтобы спокойно исследовать карту округа и спокойно оценить ситуацию вместе с лейтенантом.

— Луна! — вскрикнула Марси. Потом пронзительно закричала снова: — Мама, смотри, смотри, луна! Почему, мама, почему? Смотри, луна!

Внезапно девочка попыталась вырваться из рук матери, выкручивалась, билась. Д’жоржа изо всех сил старалась удержать ее, но безуспешно.

Испуганный Нед остановил машину.

Марси закричала снова, высвободилась из объятий матери, перебралась к Эрни — насколько он понимал, без всякой цели, только чтобы убежать от того, что вспыхнуло в ее памяти. Она явно не осознавала, что находится в машине, считая, что оказалась в каком-то другом, пугающем месте.

Эрни схватил Марси, прежде чем она успела перебраться на колени Брендана, и своими большими руками крепко прижал девочку к груди. Та продолжала кричать, а он пытался успокоить ее, ворковал что-то.

Постепенно ужас, охвативший Марси, исчез. Она перестала сопротивляться и успокоилась на руках Эрни, перестала кричать, только тихо распевала:

— Луна, луна, луна… — А потом тихонько, но с жутким страхом: — Не отдавайте меня ей.

— Не волнуйся, детка, — сказал Эрни, лаская ее, гладя ее волосы. — Успокойся, ты в безопасности, я тебя никому не отдам.

— Она вспомнила что-то, — сказал Брендан, когда машина тронулась с места. — Щель приоткрылась на секунду.

— Что ты видела, детка? — спросила у дочери Д’жоржа.

Но девочка вновь замкнулась в себе, ничего не видя и не слыша… правда, немного погодя Эрни почувствовал, как ее ручки крепче обхватили его. Он тоже крепче обнял ее. Марси молчала. Она все еще не была с ними по-настоящему, плыла по своему темному внутреннему морю, но явно чувствовала себя в безопасности в медвежьих объятиях Эрни и цеплялась за него, а «чероки» подпрыгивал и нырял на камнях и рытвинах среди снежной тьмы.

После многих месяцев, прожитых в страхе перед каждой тенью, когда приближение вечера каждый раз погружало его в страх и отчаяние, Эрни чувствовал себя неописуемо хорошо, радуясь тому, что кто-то нуждается в его силе. Он прижимал девочку к себе, бормотал ей ласковые слова, гладил ее густые черные волосы, забыв о том, что ночь окружает «чероки» и прижимает свое лицо к окнам.

Наконец Джек свернул на восток и вывел машину на дорогу окружного значения, что вела к Тэндер-хиллу, — приблизительно в миле к северу от того места, где ее уже должен был пересечь Нед на «чероки». Джек повернул направо и поехал к хранилищу тем же путем, который утром избрали Эрни и Доминик.

На востоке он никогда не видел таких бурь. Чем выше они поднимались, тем гуще и быстрее падал снег. Он был плотным, как сильный ливень.

— Вход в хранилище будет примерно через милю, — предупредил Доминик.

Джек выключил фары и снизил скорость. Пока его глаза не приспособились к отсутствию света, мир, казалось, состоял только из круговерти белых хлопьев и темноты.

Он не всегда мог сказать, по своей полосе едет или по встречной, и опасался, что из темноты прямо на них выскочит другая машина.

Джинджер явно приходила в голову та же мысль — она сжалась на сиденье, словно защищаясь от удара, и нервно покусывала нижнюю губу.

— Этот свет впереди — въезд в хранилище, — сказал Доминик.

По обеим сторонам ворот, на фонарных столбах, горели две ртутные лампы. Из двух узких окон в караульной лился более теплый янтарный свет.

Но даже при свете Джек видел только приблизительные очертания небольшого сооружения по другую сторону сетчатой ограды — падающий снег скрывал все подробности. Он не сомневался, что, если выключить фары, охранники, которые могут случайно выглянуть в окно, не увидят проезжающего мимо пикапа. А шум двигателя поглотит ветер.

Они медленно поднялись по крутому склону, забираясь еще глубже в темень и в горы. Дворники на лобовом стекле с каждой секундой работали все хуже, так как снег налипал на резинки и превращался в лед.

Когда они отъехали около мили от ворот, Джинджер спросила:

— Может быть, включить фары?

— Нет. Мы поедем без света до самого конца, — сказал Джек, который сидел, наклонившись над рулем, и щурился, вглядываясь в темноту.

Лиленд Фалкерк и лейтенант Хорнер, склонившись над столиком регистрации в конторке мотеля, изучали карту округа. Через какое-то время машины, пустившиеся в погоню за свидетелями, вернулись ни с чем. Они проехали пару сотен ярдов по лощине, идущей в горы на север, дальше никаких следов не было — снег и ветер стерли их. Но были основания предполагать, что по крайней мере одна из машин свернула в другую лощину, на восток. Разделяться свидетелям, по всей видимости, было незачем, и люди Фалкерка решили, что в этом направлении поехали оба автомобиля — пикап Сарверов и «чероки».

Выслушав их, Лиленд снова обратился к карте и сказал:

— Это резонно. На запад им ни к чему. Там ничего нет, только Бэттл-Маунтин в сорока милях, а дальше, еще через пятьдесят миль, Виннемукка. Городки маленькие, долго скрываться там нельзя, и ни один не назовешь транспортным узлом — выездов оттуда раз-два и обчелся. Значит, они поедут на восток, в Элко.

Лейтенант Хорнер ткнул в карту пальцем размером с хорошую сигару:

— Вот дорога, которая идет мимо мотеля в Тэндер-хилл. Они уже пересекли ее и сейчас продолжают двигаться на восток.

— И на какую следующую дорогу они выйдут, чтобы поехать на юг?

Лейтенант Хорнер нагнулся, чтобы прочесть мелкие буквы названия:

— Виста-Вэлли. Это милях в шести к востоку от дороги на Тэндер-хилл.

Раздался стук в дверь, и Майлс Беннелл сказал:

— Войдите.

Дверь распахнулась, и в темный кабинет вошел генерал Роберт Альварадо, начальник хранилища в Тэндер-хилле. За ним в темноту проникла струя серебристого света, — казалось, часть помещения ненадолго покрыл иней.

— Сидите один, в темноте? — спросил генерал. — Только представьте, какие подозрения это вызовет у полковника Фалкерка.

— Он сумасшедший, Боб.

— Это с ним случилось недавно, — сказал Боб Альварадо. — Я мог бы возразить, что он был хорошим офицером, правда немного формалистом и чрезмерно воинственным. Но сейчас я соглашусь с вами. У него слегка едет крыша. А может, и не слегка. Несколько минут назад он позвонил мне и обратился с просьбой. Видимо, это называлось просьбой, но она прозвучала как приказ. Он хочет, чтобы все, гражданские и военные, разошлись по своим жилищам и оставались там до дальнейшего распоряжения. Вы услышите мое обращение по громкой связи через несколько минут.

— Но зачем ему это понадобилось? — спросил Майлс.

Альварадо сел на стул рядом с открытой дверью. Морозный луч света освещал его ноги и туловище до середины груди, лицо оставалось в темноте.

— Фалкерк везет сюда свидетелей и не хочет, чтобы их видели те, кто еще не знает о них. По крайней мере, так он объяснил свою просьбу.

Майлс удивленно возразил:

— Но если пришло время обновить их блоки памяти, лучше делать это в мотеле. Хотя, насколько мне известно, своих поганых мозгоправов он сюда не вызывал.

— Не вызывал, — подтвердил Боб Альварадо. — Говорил, что операция прикрытия, возможно, будет остановлена. И хочет, чтобы вы обследовали свидетелей, в особенности Кронина и Корвейсиса, — вдруг он прав и оба уже не люди? Но еще он сказал, что размышлял над разговором с вами, что, может, вы правы, а он слишком подозрителен. Если вы подтвердите, что они полноценные люди и их способности не свидетельствуют о присутствии чего-то нечеловеческого, он поверит вам на слово и пощадит их. В таком случае он, возможно, откажется от новой очистки памяти и даже порекомендует своему начальству проинформировать общественность.