Дин Эшвуд – Страна без имени (страница 16)
Убрав пустую ампулу и сдвинув контейнер в сторону, он приступил к осмотру мешка.
Сверху была наклеена накладная: портландцемент, дата отгрузки, отправитель — Wagō Zaidan, Кобе, получатель — Микагэ Тосио, Осака.
Не обнаружив больше ничего интересного, Рэн достал складной нож и проткнул мешок, затем резко отпрянул, отбросив нож. По лезвию заструилась серая пыль, быстро приобретая красноватый оттенок. Неприятно запахло какой-то химией. Через минуту от лежащего на полу ножа остались только деревянные накладки на рукоять и горсть пыли практически неотличимая от цементного порошка.
Рэн шагнул назад, увлекая меня за собой.
— Чёрт… у тебя есть аугменты?
Я замешкалась.
— Неважно. В любом случае не подходи.
Он потянул меня на улицу, но я одернула его.
— Вы слышите? — прошептала я.
— Что?
Я направилась в соседнюю комнату.
Глухо, будто сквозь бетон, откуда-то снизу доносилась музыка. Я приложила ухо к полу. Женский голос, срывающийся на фальцет. Я чётко различила строчки из Re:bird.
— Ну-ка, пусти. — Рэн отстранил меня, прислушался сам. Пару раз стукнул по полу и, услышав гулкий отклик, откинул циновку.
Показался стальной, прямоугольный люк, с выемкой под пальцы.
Рэн вновь достал пистолет и рывком поднял крышку.
Под ним, вниз, в полумрак, уходили металлические ступени. Пахнуло стерильным холодом. По спине пробежали мурашки.
◇◇◇
Внизу было просторно. Нас окружали десятки дисплеев, их тусклый свет разливался по помещению. Вдоль одной из стен стояли серверные стойки, индикаторы мигали красным и зелёным. От оборудования к потолку тянулись толстые кабели — словно сосуды живого организма. Гудела система кондиционирования. Воздух был ледяным, с примесью антисептиков.
Среди всего этого на бесконечном повторе звучала песня Макино Эри, а экраны показывали её образы: интервью, клипы, концерты. В центре стояла стойка с голографической моделью певицы. В углу валялись останки роботизированной куклы с силиконовым лицом звезды.
Позади послышался шорох. Я обернулась. Рэн исчез за полупрозрачными занавесками, за которыми угадывались очертания операционного кресла.
Я прошла за ним и откинула полог. Он сразу повернулся, и расставил руки, словно стараясь что-то закрыть от меня:
— Стой. Не смотри!
Рэн схватил меня за руку, пытаясь увести, но было поздно — я уже всё увидела.
Импровизированная операционная. Повсюду кровь, вперемешку с машинным маслом.
В кресле, пристёгнутая ремнями, с запрокинутой головой, лежала моя подруга.
Хина.
Переодетая в сценический костюм. С ярким макияжем. Со стеклянными глазами. Рядом, на металлическом столе — скальпели, щипцы, хирургический модуль для микроманипуляций. Там же лежал парик, повторяющий причёску Макино Эри.
Губы… рот… нет — то, что когда-то было ртом. Нижняя челюсть удалена, щёки вспороты, лицо застыло в неестественном оскале. Казалось, он пытался добраться до голосовых связок.
Из затылка Хины к одному из серверов тянулся толстый кабель. Череп девушки вскрыт, провода подключены напрямую к «сиду». Будто этот психопат пытался взломать её разум — закачать что-то, минуя блоки и защиту.
Я не выдержала. Слёзы потекли по щекам, и крик — нет, скорее глухой стон — вырвался наружу. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. В тот же миг грянул припев Re:Bird. Рэн мягко обнял меня, пытаясь оттащить от Хины. Я оттолкнула его и бросилась вверх по лестнице, едва не споткнувшись на ступенях.
На улице меня несколько раз вырвало. Рот наполнился едкой горечью. С трудом отдышавшись, я села на крыльце.
Вышел Рэн. Присел рядом, достал сигареты и закурил. Протянул мне открытую пачку — я не стала отказываться. Хотелось перебить неприятный привкус во рту хотя бы табачным дымом.
Через минуту он отбросил окурок, поднялся и, отойдя в сторону, связался с Рюдзи.
— Нашли. Мертва. Следы хирургического вмешательства. У него в подвале лаборатория. Всё переделано под операционную. Полно разного оборудования.
Он ненадолго замолчал, подняв глаза к небу.
— Не все. Ещё «пыль» и ихор. Пыль под видом цемента ввезли из Кобе, какие-то Wagō Zaidan. А ихор — угадай откуда. Ага. Похоже, в «Кайдзэне» завелась жирная крыса.
— Да к черту «Родан». Вызову криминалистов — пусть сами с ними возятся. По Тосио… и «Окинавским псам» — пусто. Вообще ничего.
Я сделала последнюю затяжку, раздавила окурок подошвой ботинка и медленно подняла взгляд на Рэна. Он посмотрел в ответ, выслушивая последние указания, затем сбросив вызов произнес:
— Слушай, Сакура. Я понимаю, каково тебе сейчас. Но скоро прибудут судмедэксперты. Тебе придётся подтвердить личность подруги. Сможешь?
Я машинально кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
◇◇◇
К тому моменту, как с меня сняли показания и отпустили домой, уже стемнело.
Ничего не хотелось. В голове стоял тяжелый туман, а всё происходящее напоминало затянувшуюся сцену из дешевого хоррора.
Любые мысли о MAKINA теперь вызывали стойкое отвращение. Вряд ли я ещё смогу слушать её голос, её песни. Убийца-извращенец Микагэ Тосио лишил меня не только подруги, но и человека, который заставлял двигаться вперёд, держаться за мечту. Теперь её имя навсегда связано с тем ужасом, который я пережила.
Я не помню, как добралась до дома. В какой-то момент просто оказалась у своей двери.
Идентификационная панель считала биометрию, пискнула — дверь распахнулась, впуская меня внутрь. Не снимая обуви, я прошла на кухню. Хотелось чего-то крепкого. Я открыла холодильник, но кроме аккуратных рядов ампул с ихором там ничего не оказалось.
Я резко захлопнула дверцу. В тот же момент пришло уведомление.
Подтверждение бронирования.
Маршрут: Осака — Киото.
Отправление: вокзал Оямадзаки.
Прибытие: вокзал Киото.
Ниже, резало глаза напоминание: рекомендуется прибыть за 60 минут до отправления для прохождения пограничного и таможенного контроля.
Я задержала взгляд на дате: эта суббота. Бессильно уткнувшись лбом в холодную поверхность, я вызвала список контактов и набрала номер.
— Юдзи… у тебя ещё осталась та водка из Владивостока?
Глава 4
Из динамика послышался сухой треск, когда Рюдзи нажал кнопку вызова. Он представился, назвал цель визита и приложил удостоверение к считывающему устройству. Интерком откликнулся дежурным: «Пожалуйста, ожидайте». Спустя несколько секунд створки скрипнули, и массивные стальные ворота медленно поползли в стороны.
Рюдзи завёл мотор и плавно направил машину к трёхэтажному зданию с вывеской «Кайдзэн» над центральным входом.
Комплекс занимал огромную огороженную территорию и больше напоминал тюрьму, нежели лечебное учреждение. Высокие бетонные стены, опутанные колючей проволокой, видеокамеры через равные промежутки. Периметр патрулировали двое охранников, рядом с которыми бесшумно перемещался белый сферический бот — отдалённо напоминающий штурмового «Куромару».
Припарковавшись напротив странного, неестественно изогнутого дерева, Рюдзи задержал на нём взгляд. Это была плакучая сакура — её тонкие, поникшие ветви выглядели вывернутыми наизнанку. Возможно, её неудачно подрезали после цветения, а может, она была поражена болезнью.
С неожиданной для себя тоской он подумал, насколько точно это дерево отражает судьбы обитателей этого места.
Большинство пациентов выходили отсюда после периода адаптации — под опеку родственников или назначенных Департаментом здравоохранения попечителей. Постоянными жильцами оставались те, кто не смог принять изменившуюся реальность — те, чьи «призраки» были уверены, что оказались в аду Дзигоку, где судья душ Энма определяет их судьбу в бесконечном круговороте сансары.
По пути в «Кайдзэн» Рюдзи невольно задумался о природе синдрома пробуждённого сознания. Насколько ему было известно, душевные болезни всегда сопровождали человечество, и психиатрические лечебницы во все времена держали в своих стенах людей, уверенных, что они — великие полководцы, гении или даже божества.
Однако с появлением Потока и распространением нейроимплантов встретить на улицах современной Осаки Оду Нобунагу или Миямото Мусаси стало по-настоящему возможно.
Поначалу СПС приняли за разновидность шизофрении, но всё изменилось, когда улицы заполонил нелегальный ихор. Всплеск «пробуждений», прокатившийся по автономиям, показал, что речь идёт о явлении иного порядка.
Позже удалось выделить два ключевых фактора, провоцирующих заболевание: Поток — новейшую виртуальную среду — и ихор, препарат, многократно ускоряющий обмен данными между мозгом и нейроимплантом.