Дин Эшвуд – Страна без имени (страница 17)
При этом ни методик лечения СПС, ни способов вернуть пациентам их истинный разум до сих пор не существовало. Известно было лишь одно: для активации «пробуждения» доза ихора должна многократно превышать допустимую. И теперь его распространение жёстко контролировалось Департаментами здравоохранения и безопасности.
Едва Рюдзи выбрался из машины, коммуникатор в кармане тревожно завибрировал. На экране высветилось имя Рэна.
— Что у тебя? Девушку нашли?
Ответ напарника отозвался внутри неприятной пустотой — провалом, невыполненным обязательством перед обществом, которое он поклялся защищать.
— Понял… — коротко бросил Рюдзи. — Судя по голосу, это ещё не всё.
Он поднял взгляд на вывеску над входом:
— «Кайдзэн»…
— Протокол ты знаешь. Вызывай криминалистов и… «Родан». И ещё — в доме есть хоть что-то на Тосио? Кто он вообще такой? Есть что-нибудь, что может связать его с радикалами?
— Вот как? Я понял. Подъеду, как только закончу здесь. Оставайся на связи.
Сбросив вызов, Рюдзи хлопнул дверью и направился ко входу. У крыльца его уже ждал директор центра — Эмура Кацуо. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
— Господин Коно, добро пожаловать. — Эмура поспешно поклонился, отступая в сторону. — Мы вас уже заждались… — Понимаю, сейчас вам не до нас. Теракт в самом центре города… страшно даже представить…
Под его сбивчивый, тревожный монолог они прошли в холл. У проходной Рюдзи автоматически потянулся за удостоверением, но директор дал знак охране, и их без проблем пропустили.
Центр, помимо Департамента здравоохранения, находился под патронажем Департамента безопасности. Любой визит его сотрудников вызывал у Эмуры лёгкую паранойю: вдруг это внеочередная проверка, вдруг он что-то упустил. Патологическая боязнь потерять место толкала его на невольные попытки угодить каждому представителю власти, которые время от времени появлялись здесь.
— Господин Коно… — он натянуто улыбнулся, будто заранее извиняясь. — Возможно, придётся немного подождать. У господина Оганэ сейчас посетитель. Но, думаю, они скоро закончат.
— Посетитель? Кто-то из родственников? — Рюдзи внимательно посмотрел на него.
— Нет. Журналистка. Готовит репортаж о наших подопечных. Указание о содействии поступило напрямую от арбитра «Ринри».
— Ясно. Всё равно проводите. Мне будет интересно послушать.
— Да-да, конечно…
У двери в реабилитационное отделение Эмура вдруг замялся.
— Кстати… насчёт родственников. — Он достал ключ-карту и открыл дверь. — На прошлой неделе Оганэ Того навещала дочь.
— Дочь? — Рюдзи шагнул внутрь. За спиной щёлкнул замок. — В личном деле о ней не упоминалось.
Они двинулись по длинному коридору, минуя ряд одинаковых стерильных палат, и вскоре вышли в просторную зону отдыха, залитую мягким светом.
Рюдзи невольно замедлил шаг. Раньше он здесь никогда не был — всё ограничивалось бумажной волокитой на проходной, когда они с Рэном привозили очередного «проба». И сейчас его невольно поразило сюрреалистичное смешение представителей разных эпох в одном замкнутом пространстве.
Обычный человек, взглянув на пациентов, скорее всего не заметил бы ничего особенного — просто душевнобольные в одинаковых бежевых пижамах. Но для Рюдзи, с детства одержимого историей, различия были очевидны.
Посреди комнаты, двое самураев сидели на полу, гордо выпрямив спины. Они с важным видом спорили о превосходстве эпохи Эдо над реформами Мэйдзи.
В углу — военный времён Второй мировой войны методично складывал из бумажных салфеток миниатюрные копии кораблей и самолётов.
Чуть поодаль — монах эпохи Камакура только что закончил молиться над самодельными оберегами из тех же салфеток, исписанных тушью, и принялся раздавать их остальным пациентам. Иероглифы расплывались, линии дрожали, но это никого не смущало.
Одну группу мужчин монах обошел стороной. Те держались особняком, общались только между собой. Остальные так же игнорировали их, избегали.
Буракумины. Каста «нечистых». Изгои, которых сторонились во все времена.
Остальные пациенты, из тех, кто хоть как-то адаптировался к новой реальности, собрались у огромной телевизионной панели. Они с азартом следили за бейсбольным чемпионатом между автономиями, не забывая щедро осыпать игроков ехидными комментариями.
В кресле у стены, откуда помещение просматривалось лучше всего, сидел молодой санитар. Комплекцией он больше напоминал сумоиста, чем сотрудника медучреждения.
Заметив вошедших, он тут же неуклюже вскочил и с показным подобострастием застыл напротив.
— Кенма, это господин Коно из Департамента безопасности, — представил его Эмура.
Затем огляделся, нахмурившись:
— Хм… не вижу господина Оганэ.
— Они во внутреннем дворе, в чайном домике, — ответил санитар. — Гонта… то есть Оганэ… сказал, что там ему комфортнее вести беседу.
Эмура кивнул, будто избавился от части ответственности, и повернулся к Рюдзи:
— Прошу простить, но меня ждут дела. Кенма вас проводит.
— Не смею задерживать. Позже я хотел бы обсудить ещё несколько моментов, касающихся работы центра. Надеюсь, вы будете на месте.
— Разумеется. Мой кабинет на втором этаже, в конце коридора, — слегка побледнев, ответил тот и поспешил прочь, время от времени бросая за спину настороженные взгляды.
◇◇◇
Внутренний двор напоминал традиционный чайный сад: асимметричное сочетание причудливо подстриженных кустов, раскидистых деревьев, каменных фонарей и небрежно разбросанных валунов. Между ними умиротворенно поблескивал пруд, в котором лениво скользили карпы.
Санитар, будто предугадывая вопрос, пояснил:
— Это идея господина Эмуры. Здесь, по его мнению, наши постояльцы хотя бы на время могут забыть, что мир, каким они его помнили, остался далеко в прошлом.
Сделав ещё несколько шагов, Кенма остановился у тропинки, ведущей к чайному домику — по виду скорее открытой беседке — и коротким кивком дал понять, что дальше Рюдзи справится сам.
Внутри находились двое: пожилой мужчина в бежевой больничной пижаме и женщина в строгом деловом костюме. Оба, казалось, не заметили появления Рюдзи. Старик — Оганэ Того — целиком погрузился в подготовку чайной церемонии, а женщина сидела спиной ко входу.
Её короткая рваная стрижка и густые чёрные волосы цвета воронова крыла показались Рюдзи смутно знакомыми.
Ополоснув руки в чаше с водой, он негромко постучал по деревянной стойке, обозначая своё присутствие.
Первым его заметил Того. Чайник был отставлен в сторону; подняв голову, старик несколько секунд внимательно всматривался в гостя. Затем лицо его внезапно просветлело. Он резко опустился на колени и, глубоко кланяясь, взволнованно заговорил:
— О, высокий господин Рентаро! Я искренне рад, что вы соизволили откликнуться на моё скромное послание!
Резкая перемена в поведении собеседника заставила женщину обернуться. Рюдзи узнал Мидзухару Кокоми — и на мгновение замешкался. Повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь пыхтением старика, который с особым усердием продолжал кланяться.
— Госпожа Мидзухара… не возражаете?
Рюдзи вошел в домик, мягко поднял Того за плечи и усадил обратно на татами, после чего расположился между ним и Кокоми.
— Конечно. Мы почти закончили.
— Госпожа, как же так? — встрепенулся старик. — Я ведь ещё толком ничего не рассказал! Да и чай только заварился…
Ловко подхватив чайник, он подался вперёд, разлил напиток и протянул каждому по пиале. Затем низко поклонился и вернулся на своё место. Движения его оставались точными, хотя дрожь в пальцах выдавала и возраст, и волнение.
— Господин Оганэ… простите, но почему вы назвали меня Рентаро? — спросил Рюдзи.
— Господин, вы путаете… — старик нахмурился. — Моё имя — Гонта. А вы и есть господин Рентаро! Неужели забыли, как спасли нашу деревню от злых духов О́ни?
Пригубив чай, он снова повернулся к Кокоми:
— Прекрасная госпожа интересовалась моей историей? Тогда слушайте. Последнее, что я помню до того, как очутился в покоях небесного дворца, — была зима. Наш староста Гэмбэй с сыновьями перебрали сакэ и забыли запереть хлев.
Волки не дремали. Под покровом ночи пробрались в деревню и задрали бычка — не простого, а того самого, что наш господин получил в дар от великого сёгуна.
На следующий день господин прознал о случившемся. В ярости он избил старосту и его сыновей палками, а всех мужчин погнал в лес. Велено нам было выманить волков, дабы господин покарал их собственноручно.
Старик вздохнул, будто вновь переживая те события.
— Бродили мы по заснеженным тропам до самой темноты, — продолжил он. — Я отбился от остальных, заплутал… последнее, что помню — лютый холод, пробирающий до костей, и как меня начало клонить в сон.
Очнулся я уже в белых покоях. Встретила меня богиня Каннон. Я-то думал, она укажет путь в нирвану. Но нет. Сначала велела читать какие-то мантры перед странным камнем с надписью «Подтвердить перевод». Потом вручила мешочек риса и отправила сажать его во двор.