Дин Эшвуд – Реквием Лимба (страница 3)

– Фу! Мужлан! – произнесла она с показным недовольством. Затем покачала головой и, надув щеки, передразнила: – «Круто».

Томас почувствовал легкое смущение и попытался исправиться, неловко подбирая слова:

– Я хотел сказать – красиво. Очень красиво.

Она слегка склонила голову.

– Томас, поздно! В наказание завтра ты как благородный рыцарь сопроводишь даму сердца в антикварный магазин и поможешь ей выбрать вещи для благотворительного аукциона.

– О нет, только не бросай меня в терновый куст, – ответил Томас с легкой усмешкой.

Улыбка Клементины смягчилась, и она отвела взгляд. Несколько секунд молчала, ее пальцы скользнули по клавишам, будто собирая остатки нот. Затем с тихим щелчком крышка пианино закрылась.

– Знаешь, я пойду спать, – сказала она, теперь ее голос звучал тише, спокойнее.

Томас смотрел на жену, пытаясь уловить оттенки ее настроения.

Она поднялась, ее шаги бесшумно скользнули по полу. На мгновение остановилась в дверях и оглянулась:

– Не сиди долго.

Ее взгляд был мягким, с нотками беспокойства.

– Хорошо, – ответил он.

Когда она скрылась за дверью, Томас остался один на один со своими мыслями. Мелодия «Элегии Рассвета» продолжала звучать у него в голове, как эхо, которому не хватило времени, чтобы доиграть последние ноты.

За окном дождь давно прекратился, оставив после себя легкое ощущение прохлады, проникающее в комнату через едва приоткрытую форточку.

Часы на стене показывали 16:13. До конца рабочего дня оставался час, но время тянулось медленно, нехотя.

Томас пялился в экран. Строки отчета расплывались, превращаясь в хаотичные черные линии.

Офис его компании располагался на втором этаже кирпичного здания с панорамными окнами, выходящими на центральную улицу. Снаружи висела скромная вывеска – латунные буквы, потускневшие от времени: Harbor Insurance. Внутри все было по-деловому лаконично: серые ковровые панели, простые столы с мониторами, стойка регистрации у входа. На стенах висели черно-белые фотографии горных хребтов и лыжных трасс – дань уважения духу Теллурайда.

Сегодняшний день выдался на удивление спокойным, и в помещении царила размеренная, почти сонная атмосфера. В воздухе смешались ароматы свежемолотого кофе, бумаги, пластика и усталого вечера. За соседними столами коллеги вполголоса обсуждали планы на конец дня.

– Только не «Последний бакс», – с тоской сказал Тони. – Они снова включат этот странный плейлист, который звучит, будто его выбирал тот, кто не понимает, что джаз и рекламные джинглы не одно и то же.

Сэм усмехнулся, лениво перекатывая карандаш между пальцами:

– Зато там цены не кусаются. Пиво нормальное, порции большие. И бармен улыбается так, будто мы его лучшие друзья.

Тони фыркнул, скрестив руки на груди:

– Конечно, мы же ему делаем основную кассу. Кроме нас в эту дыру никто не суется.

Сэм театрально развел руками:

– Ну, это же еще один плюс – нет вездесущих туристов.

Томас краем уха ловил обрывки разговора, раздумывая, не присоединиться ли к ним этим вечером. После долгого рабочего дня мысль о шумном баре с холодным пивом и беспечной болтовней с коллегами казалась заманчивой.

Легкая дробь по стеклу вырвала его из этого состояния.

Он поднял взгляд.

Клементина ждала у входа, слегка склонив голову набок, смотрела прямо на него. Ее улыбка была спокойной, почти неуловимой. Свет из окна скользил по ее тренчу, добавляя красок и делая ткань чуть ярче.

Офис застыл. Даже Сэм осекся, замерев с приоткрытым ртом на полуслове о преимуществах «Последнего бакса». Он уже было подорвался, чтобы встретить потенциальную клиентку, но застыл на месте, увидев, что та направляется прямиком к Томасу, игнорируя всех остальных.

Сэм присвистнул.

– Ну конечно. Все красотки достаются Томасу, – пробормотал он с усмешкой.

Остановившись напротив стола мужа, Клементина чуть наклонилась и, улыбнувшись, спросила:

– Мистер Брэдфорд, могу я отвлечь вас ненадолго? Вы помните свое обещание?

Томас поднялся, накинул пиджак и с короткой усмешкой сказал:

– Вылетело из головы, – затем продолжил шепотом: – Ты меня спасла. Еще пять минут – и я бы знал историю каждого бара на этой улице.

Он вздохнул и, повернувшись к Сэму, добавил:

– Прикроешь перед Чарли? Скажи, что у меня важная встреча.

Тот махнул рукой, улыбнувшись:

– Конечно. Будешь должен.

Тони хмыкнул и, глядя вслед паре, бросил:

– Мне бы такого клиента…

Они вышли на улицу. Воздух был прохладным, пах осенними листьями и сыростью. Из кафе напротив тянуло ароматом сдобы и кофе.

– Ничего необычного за сегодня? – спросила Клементина, поправляя прическу.

– Сплошная рутина, – пожал плечами Томас. – Никаких пожаров и пропавших яхт.

– Обычные дни – это хорошо, – сказала она, приподнимая воротник тренча. Затем посмотрела вперед, словно пытаясь разглядеть что-то за горизонтом.

Клементина взяла мужа за руку и тихо добавила:

– Пойдем. Иначе антикварная лавка закроется.

Теллурайд напоминал ожившую старую открытку: магазины с деревянными рамами, яркими вывесками, небольшие дома, отделанные сайдингом и кирпичом. Казалось, они хранили память о временах, когда город был пристанищем золотоискателей. Но вечерний свет фонарей, отражаясь в витринах бутиков, кофеен и сувенирных лавок, ясно давал понять, что он давно превратился в туристический центр Колорадо.

Несколько путешественников остановились, фотографируя закат. Солнце окрасило вершины гор в золотисто-оранжевый оттенок. Город медленно погружался в сумерки, но свет еще держался на крышах, отражался в стеклах окон.

– Это место особенное, – сказала Клементина, сжав руку Томаса.

– Порой кажется, что все это декорации, – ответил он. – Город будто нарисован, и мы просто ожившие герои на картине.

Она улыбнулась и кивнула на витрину с золотыми буквами:

– Нам сюда.

Дверь открылась с мелодичным звоном колокольчика. Навстречу им потянулся запах полированного дерева и старых книг, стеллажи с которыми располагались по обе стороны от входа.

Внутри было уютно: теплый свет настольных ламп мягко ложился на витрины, где стояли шкатулки, старинные часы, медные подсвечники. На полках поблескивали фарфоровые фигурки. Книги были расставлены ровными рядами, их корешки переливались оттенками коричневого и бордо. Все выглядело так, словно владелец магазина заботился о каждой детали, создавая нечто большее, чем просто сувенирную лавку.

У дальней стены мерно тикали напольные часы с резным маятником. Их ритм заполнял тишину.

– Время здесь будто застыло, – тихо сказала Клементина, проходя между витринами. Ее пальцы едва касались полированного стекла. Она останавливалась у каждой вещи, разглядывая ее, словно ожидала, что та поведает ей свою историю.

Томас шел следом, не торопясь. Ему было не особенно интересно, но ради Клементины он был готов провести здесь столько времени, сколько потребуется.

На одном из столов лежал бронзовый компас в кожаном футляре. Рядом – подзорная труба с потертым корпусом и гравировкой на латунной оправе. Томас взял компас и раскрыл крышку. Стрелка дрогнула, описала круг и замерла, указывая на север.

– Вижу, тебя тянет к приключениям, мой Колумб, – улыбнулась Клементина, оглянувшись на мужа.

Томас пожал плечами, вернул компас на место.

– Кто знает. Иногда хочется бросить все и махнуть на край света.

Она тихо рассмеялась и перевела взгляд на подсвечники – тяжелые, медные, с потемневшими краями.