Дин Эшвуд – Реквием Лимба (страница 2)

– Например, один клиент заявил, что у него украли катер. Тридцать футов длиной. Только вот проблема в том, что никакого катера не существовало.

– Совсем? – Клементина подняла брови, ее губы тронула улыбка.

– Совсем, – подтвердил он, убрав локоть со стола. – Даже фотографии оказались коллажем из интернета. Наивность поражает. Ты бы видела его лицо, когда его поставили перед фактом, что гараж придется проверить.

Она рассмеялась, аккуратно отломив кусочек десерта вилкой.

– А второй случай? Ты говорил, что день был тяжелым.

Томас откинулся на спинку стула, сделал небольшой глоток вина и на секунду задумался, словно решая, стоит ли рассказывать.

– Второй случай куда сложнее, – медленно начал он. – Женщина обратилась за выплатой страховки. Муж покончил с собой.

Клементина напряглась, и супруг заметил, как ее пальцы сдавили ножку бокала.

– И?

– У нас правило: самоубийства не покрываются, если они произошли в течение первых двух лет после заключения договора, – объяснил он. – Но она настаивает, что это был несчастный случай. Собрала кучу документов, якобы подтверждающих ее версию. Угрожает судом.

Он сделал паузу, наблюдая за реакцией жены.

– Но все слишком очевидно. Мужчина облил себя бензином и поджег. На глазах у соседей.

Клементина молча смотрела на него, ее лицо оставалось спокойным, но во взгляде мелькнул странный блеск. Томас хотел что-то добавить, но передумал.

– Это ужасно, – тихо сказала она, взглянув на свой бокал. Затем аккуратно провела пальцем по его краю, будто раздумывая о чем-то важном.

– Ужасно, – согласился Томас, разливая остатки вина. – Но такие случаи не редкость. Они могут грозить судами сколько угодно – в договоре все прописано четко.

Клементина подняла на него глаза, взгляд был глубоким, почти пронзительным.

– А ты бы смог?

Томас нахмурился, поставил бокал на стол.

– Смог что?

– Ну… защитить то, что тебе дорого, любой ценой, – уточнила она. Ее голос звучал мягко, но в нем угадывалось напряжение, словно женщина испытывала супруга на прочность.

Томас внимательно посмотрел на нее и неожиданно улыбнулся.

– Мне дорога только ты, – сказал он, слегка наклоняясь ближе. – И да, тебя я буду защищать любой ценой.

Клементина приподняла бровь, смотря прямо ему в глаза. Ее губы тронула едва заметная улыбка.

– Какой ты… благородный.

– Но это правда, – продолжил Томас с притворно серьезным видом. – А ты действительно думаешь, что я бы рискнул жизнью ради десерта? Хотя…

Она рассмеялась – звук был легким, как шелест листвы за окном.

– Иногда мне кажется, ты способен и не на такое.

– Возможно, – сказал он, делая вид, что обдумывает слова супруги. – Но, догадываюсь, ты бы не разделила мой энтузиазм.

Томас потянулся через стол, взял ее руку. Пальцы Клементины были теплыми, а взгляд неожиданно смягчился. Он слегка наклонился ближе и, прежде чем жена успела что-то сказать, поцеловал ее.

Она не отстранилась, но, когда Томас вернулся на место, в ее глазах появилось что-то новое – смесь тепла и едва уловимой грусти.

– Вы всегда такой самоуверенный, мистер? – сказала она, убирая за ухо локон волос.

– Это хорошо или плохо? – спросил он с усмешкой.

– Я еще не решила, – ответила Клементина, поднимая бокал. Несколько секунд она молчала, потом вдруг добавила:

– Ты слышал, на сто сорок пятом шоссе была страшная авария?

Томас нахмурился.

– Нет. Что-то серьезное?

Она отпила немного вина.

– Кто-то пытался объехать мертвого оленя и вылетел за ограждение.

Лицо Томаса стало сосредоточенным.

– Пострадавшие?

– Вроде бы нет, – ответила она, но голос прозвучал чуть иначе. Более отстраненно. – Но машина сгорела, а тела внутри не оказалось. Это пугает. И заставляет задуматься.

– О чем?

Клементина посмотрела на мужа, ее глаза блестели в свете лампы, а в голосе послышалась едва уловимая грусть:

– О том, что не все в мире поддается логике.

Томас сделал глоток вина, его взгляд задержался на мягком свете лампы. Слова жены пробудили в нем странное беспокойство, будто они касались чего-то важного, но недосказанного. Мужчина почувствовал, что этот разговор вызывает у него некоторое раздражение, и решил сменить тему.

– Ты знаешь, может, как-нибудь устроим отдых в горах? – спросил он с легкой улыбкой, стараясь разрядить обстановку. – Мы ведь живем так близко, а на лыжах так ни разу и не прокатились.

Клементина поднялась, обошла стол и неожиданно устроилась у Томаса на коленях. Ее руки мягко обвили шею любимого, а стол слегка скрипнул, когда женщина сдвинула его в сторону.

– Ну ты же знаешь, я не люблю холод, – сказала она, ее глаза сверкнули легким озорством.

Томас усмехнулся, пальцы лениво коснулись ее запястья.

– Тогда как насчет уикенда в нашем домике у озера? Обещаю, мерзнуть тебе не придется.

– Эти выходные? – задумчиво переспросила Клементина. Ее взгляд на мгновение устремился вверх, затем она покачала головой, чуть сжав плечо мужа. – У меня благотворительный прием. Но… на следующих – с превеликим удовольствием.

Она медленно поднялась, оставляя после себя ощущение тепла и близости. Затем направилась к пианино, ее шаги были плавными, почти беззвучными. Проведя рукой по крышке инструмента, она обернулась к Томасу:

– Я все-таки дописала ее. Хочешь послушать?

Он приподнял бровь и заинтересованно уточнил:

– «Элегию Рассвета»?

Клементина кивнула, ее губы тронула слабая, едва заметная улыбка.

– Надеюсь, столь вычурное название оправдает себя.

Ее пальцы мягко побежали по клавишам, и первая нота разлилась по комнате, как тихий шелест воды, проникая в вечернее безмолвие. Уже через мгновение пространство наполнилось мелодией. Она была одновременно легкой и глубокой, как утренний туман, растворяющийся под лучами солнца.

Томас сидел неподвижно, его взгляд устремился за пределы комнаты, где эта музыка обретала свои формы.

Мелодия развивалась постепенно, словно рассказывала историю. Томас чувствовал, что в ней сокрыто нечто большее, чем просто звук. Тайна, которую Клементина знала, но которой не спешила делиться.

Когда последний аккорд затих, она не пошевелилась – пальцы еще лежали на клавишах, словно не желая отпускать музыку. Потом женщина обернулась, ее взгляд был спокойным, но в нем мерцала внутренняя усталость.

– И? – спросила она тихо и мягко, будто боялась разрушить ту магию, что родилась в этой комнате.

Томас словно пробудился от сказочного сна.

– Круто, – его голос прозвучал неожиданно просто, даже слишком буднично.

Клементина звонко рассмеялась.