Дин Эшвуд – Реквием Лимба (страница 23)
– Окей, окей. Прокатимся?
Клементина прищурилась, проверяя, насколько он серьезен.
– Я бы не прочь, но нотариус не будет ждать весь день. Если хотим закрыть сделку сегодня – нужно ехать.
Гарри улыбнулся уголками губ:
– Меня все устраивает.
– Тогда двинули? – Клементина развернулась и кивнула в сторону машины.
– Да-да, босс, – Гарри потянулся и, усмехнувшись, последовал за ней.
Клементина уже ставила подпись на последнем листе договора, когда рядом завибрировал телефон. Экран вспыхнул, высветив «Старуха». Гарри бросил взгляд, но промолчал – только уголки губ едва заметно скривились.
– Извините, – спокойно произнесла она и взяла телефон. Встала, отошла к окну и облокотилась на подоконник.
– Да, мам… – устало, но без злости. – В городе, ага. Все нормально. Скоро приеду.
Гарри хмыкнул и, не отрываясь от бумаг, пробормотал:
– «Старуха», да? Жестко.
Клементина вернулась за стол, мельком взглянула на документы:
– Все готово?
Нотариус кивнул и протянул ручку Гарри:
– Подпишите здесь и здесь.
Гарри быстро поставил подписи, нажимая ручкой так, будто заключал сделку с самим дьяволом. Хлопок в ладоши.
– Фух… Все, – он пожал руку Клементине с широкой улыбкой. – Деньги завтра будут у тебя. Мы сделали это, босс!
Клементина выдохнула, убрала документы. Звенящая связка ключей перекочевала в руку Гарри. Тот с довольной миной покрутил ее на пальце и усмехнулся:
– В этой дыре есть хоть одно приличное место, где можно отметить сделку?
Она чуть улыбнулась, поправила сумку на плече и коротко ответила:
– Есть. Но ты взрослый мальчик – сам разберешься. У меня еще свои дела.
Гарри прищурился, во взгляде появилась легкая заинтересованность:
– Не мое дело, но семейные заморочки?
Клементина встретилась с ним глазами:
– Ты прав. Это не твое дело.
Повисла короткая тишина. Гарри поднял руки, сдаваясь:
– Ну… удачи. И спасибо.
– И тебе, – кивнула она и двинулась к выходу.
Гарри смотрел ей вслед – каблуки, изящная линия спины, легкий пряный аромат, еще висевший в воздухе, как отголосок мелодии.
Дверь хлопнула, отсекая шум улицы.
Сцена спектакля под названием «Мы тут процветаем, а вы все идите на хрен» – Маунтин-Вилладж.
Рекламный баннер, где каждый дом соревнуется в пафосе с соседним, – Маунтин-Вилладж.
Альтернативная реальность с главным девизом: «Расслабься, чувак. Здесь все четко, как в аптеке» – Маунтин-Вилладж.
Маунтин-Вилладж – место, где легко потерять себя. Не в философском смысле, а в буквальном: через пару дней начинаешь задумываться, не начнут ли эти идеально счастливые люди пить твою кровь вместо латте, поддерживая свою безмятежность.
Дверь гондолы с тихим шипением открылась. Прохладный воздух ворвался внутрь, бросая в лицо свежий запах сосен и влажной травы.
Клементина шагнула на деревянную платформу, достала зажигалку, пачку
Она задумалась, затушила сигарету и выбросила ее в урну.
Особняк в центре. Небольшая ограда – скорее для красоты, чем для защиты. Звонок. Два требовательных нажатия.
– Дорогая… это ты?
Дверь приоткрылась на пару дюймов. Клементина выдохнула, натянула фальшивую улыбку и шагнула внутрь – словно не к матери приехала, а на прием, в свете софитов.
Мать обнимает с порога – легко, уверенно, с той теплотой, с какой встречают птенца, вдруг решившего вернуться в гнездо. Она вдыхает воздух, прикрывает глаза, но тут же морщится и отстраняется.
– Что за гадость ты на себя вылила?
– Так пахнет большой город: капля амбиций, щепотка пренебрежения и ведро грязной самоуверенности.
Мать закатывает глаза, качает головой – актриса в трагикомедии.
– Аромат лилий и внимание дочери мне как-то больше по душе. И волосы зачем-то перекрасила.
Пауза.
– Ладно, проходи. Все уже собрались, ждали только тебя.
Гостиная. Убранство в стиле люкс старперов-миллиардеров. Дневной свет приглушен. Бархатные темно-зеленые шторы закрывают окна. На каминной полке фамильное серебро и позолоченные рамки с фотографиями «идеальной семьи».
Гости разбились на группы по интересам.
Глоток шампанского.
Сливаюсь с обстановкой в углу. Стараюсь не встречаться глазами с родственниками. Справа – рояль Steinway & Sons. Слева – Джон Блэквуд в лакированной дубовой раме.
Видение на краю сознания: самогон, перегар, пот, звон разбивающегося стекла.
Мотнула головой.
– Привет! Скукотища, да? – рядом материализуется блондинка с невыразительным лицом и фужером вина.
– Э-э-э… Катрин?
– Кэтрин, – поправляет та с укоризной, но с улыбкой. – Ты снова забыла? А ведь в детстве мы часто приезжали сюда к вам в гости, помнишь?
Глоток шампанского.