Димитрио Коса – Антология Ужаса. Часть 11-15 (страница 2)

– Это наш обычай. Обычай, что передавался из поколения в поколение, – сказал Талидото, его взгляд скользнул по чужакам. – Мы не просим вас понять. Мы просим вас уважать.

Тони чувствовал, как его научный скептицизм борется с нарастающим ужасом. Он был здесь, чтобы изучать, а не судить. Он знал, что любое вмешательство, любое навязывание своих правил может привести к катастрофическим последствиям. Он вспомнил истории о том, как подобные экспедиции заканчивались кровопролитием, изгнанием, а иногда и полным исчезновением.

Но видеть эту юную девушку, чьи глаза были полны страха, а тело дрожало, было невыносимо. Он хотел крикнуть, остановить этот ритуал, но слова застряли в горле. Он чувствовал себя беспомощным, заложником не только племени, но и собственных принципов.

Уинслоу, стоявший рядом, казался непроницаемым, но Тони заметил, как напряглись его плечи. Он прошептал: – Это не нам решать, Тони. Это их земля, их законы.

Собрав остатки самообладания, Тони кивнул. Он чувствовал себя причастным к чему-то ужасному, но понимал, что альтернатива – открытый конфликт – была бы еще хуже.

Племя двинулось к горе. Лиру вели впереди, словно королеву, обреченную на вечное затворничество. Тони и его команда следовали позади, превратившись в молчаливых, ужасающихся зрителей.

На склоне горы, в месте, где скалы образовывали подобие естественного входа – темного, зияющего провала – они остановились. Племя начало собирать камни. Большие, маленькие, гладкие, острые – они приносили их, создавая стену.

Тони наблюдал, как последним валуном заложили вход в пещеру. Стена была незыблемой, словно выросшей из самого камня. Лира исчезла внутри, а ее последнее, тихое всхлипывание, казалось, было поглощено бездной.

Когда все было кончено, Талидото обернулся к племени. – Гора успокоена. Год будет плодородным.

Затем он посмотрел на чужаков. В его глазах не было ни злобы, ни торжества, лишь глубокая, неизбывная печаль.

– Теперь мы можем есть.

Обратный путь в деревню был наполнен странной смесью облегчения и гнетущей тишины. Но вскоре деревня ожила. Начинался пир. Жареная свинина, птицы, ароматные овощи, сладкие фрукты. Казалось, что ужас последних часов забыт. Племя пело, танцевало, отмечая свой праздник.

Тони, Оливия и Сандерс сидели у своего костра, их тарелки были почти нетронуты. Они пытались говорить, но слова казались пустыми, бессильными.

– Я не могу поверить, – прошептала Оливия, ее голос дрожал. – Как они могут так поступать?

– Это их культура, Оливия, – тихо сказал Тони, но его слова звучали неубедительно даже для него самого. – Мы здесь гости. Мы не имеем права навязывать им свои порядки.

– Но это же… это же убийство! – воскликнул Сандерс, его лицо было искажено отвращением.

– Может быть, – ответил Тони, глядя в огонь, – может быть. Но кто мы такие, чтобы решать, что правильно, а что нет для народа, который живет по своим законам тысячи лет?

Но внутри него бушевала буря. Чувство неправильности, несправедливости, ощущение собственной трусости – все это терзало его. Он чувствовал себя частью этого преступления, просто наблюдая. И эта мысль не давала ему покоя.

Ночь наступила быстро, окутав джунгли плотной, черной пеленой. В палатках было душно и тихо. Но для Тони сон был недостижимой роскошью. Перед его глазами стояло лицо Лиры, ее испуганные глаза, когда ее вели в пещеру. Он не мог принять это. Не мог смириться.

Он встал, его движения были решительными, несмотря на внутреннюю борьбу. Он подошел к палатке Оливии.

– Оливия, – прошептал он, осторожно коснувшись брезента. – Оливия, вставай.

Через мгновение ее испуганное лицо появилось в проеме. – Тони? Что случилось?

– Я не могу так. Я не могу спать. Это неправильно. Мы должны… мы должны сделать что-то.

Он посмотрел на нее, и в его глазах горела отчаянная решимость. – Я иду в пещеру. Я хочу спасти ее.

Тишина ночи в джунглях была не пустой, а живой, наполненной шепотом неведомых созданий, шорохом листвы под лапами ночных животных. Для Тони эта тишина казалась оглушающей, отражая лишь биение его собственного сердца. Он стоял у палатки Оливии, его голос, несмотря на полуночный час, звучал твердо.

Оливия, чьи зеленые глаза были широко раскрыты в полумраке, смотрела на него с тревогой. Она уже понимала, что это не минутное колебание, не просто ночной кошмар. – Тони, ты уверен? Это… это опасно. Мы не знаем, что там.

– Я знаю, что там девушка, которую обрекли на смерть. И я не могу просто наблюдать. Мне нужно действовать, – ответил Тони, его взгляд был устремлен к темной, безмолвной линии горы на горизонте. – Ты со мной?

На мгновение в ее глазах промелькнула неуверенность, но затем она кивнула. – Да, Тони. Я с тобой.

Они тихо разбудили Сандерса. Его реакция была предсказуема – испуг, смешанный с паникой. – Вы с ума сошли! – прошептал он, его голос сорвался. – Они убьют нас! Племя, Талидото… да и эта… эта пещера…

– Мы должны попробовать, Артур, – мягко сказала Оливия. – Мы не можем оставить ее там.

Сандерс долго молчал, его дыхание было прерывистым. Затем, с обреченным вздохом, он кивнул.

Последним, к кому они обратились, был Уинслоу. Он спал неподалеку, его тихий сон казался невозмутимым, даже в этой напряженной обстановке. Тони осторожно прикоснулся к его плечу.

– Уинслоу. Нам нужна твоя помощь.

Уинслоу открыл глаза. Они были спокойны, но в них читалась глубокая печаль. – Я ожидал этого, – сказал он тихо, его голос был похож на шелест листьев.

– Мы идем спасти девушку. Помоги нам.

Уинслоу медленно поднялся, его движения были плавными, но в них чувствовалась внутренняя борьба. – Вы не понимаете, – произнес он, его взгляд был устремлен на гору. – Эта пещера священное место. И нам туда нельзя.

– Но мы можем ее спасти, – настаивал Тони.

– Племя никогда не простит вас. Они изгнать вас. Или хуже. Талидото… он защищает свой народ. А я… я не могу помочь вам противостоять тому, что вы ищете. Это не в моих силах.

– Но если мы не попробуем, мы будем винить себя всю жизнь! – голос Тони был полон отчаяния.

Уинслоу посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. – Хорошо, – сказал он наконец. – Я пойду с вами. Для того, чтобы, попытаться уберечь вас от худшего. Но знайте, вы играете с огнем, который может поглотить нас всех.

С тяжелым сердцем, вооружившись фонарями, небольшими инструментами для раскопок, которые могли бы пригодиться для сдвига камней, и ножами, команда двинулась к горе. Луна, полускрытая облаками, бросала призрачный свет, превращая знакомые джунгли в лабиринт теней. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял их вздрагивать.

У основания горы, где днем они видели заваленный вход, теперь царила непроглядная тьма. Камни, которые казались неподвижными, теперь представляли собой неприступную крепость. – Нам нужно отодвинуть их, – прошептал Тони, его голос был напряжен.

Работа началась. Они толкали, тянули, использовали рычаги из найденных палок. Глина и камни осыпались, издавая глухие звуки, которые казались чудовищно громкими в ночной тишине. Пот струился по их лбам, мышцы горели от напряжения.

– Медленнее, – прошептал Уинслоу, – слишком шумно.

Но Тони не мог остановиться. Мысль о Лире, запертой внутри, подгоняла его. Спустя, казалось, вечность, им удалось отодвинуть несколько крупных валунов, создав узкий, неровный проход. Он был настолько мал, что протиснуться можно было только по одному, боком.

– Я первый, – сказал Тони, его голос звучал глухо.

Он залез в отверстие, его тело с трудом протискивалось сквозь тесный проход. Внутри была кромешная тьма, холод и запах сырой земли, смешанный с чем-то еще… чем-то затхлым, неприятным. Он включил фонарь. Его луч выхватил из темноты грубые, неровные стены пещеры.

– Здесь… здесь темно, – прошептал он, его голос эхом отразился от стен.

Оливия протиснулась следом, затем Сандерс. Уинслоу, казалось, задерживался, словно обдумывая свой следующий шаг.

– Уинслоу? – позвал Тони.

В ответ – лишь тишина. Затем, медленно, как будто сама гора решила проглотить его, Уинслоу появился в проходе. Он не говорил, лишь посмотрел на них с нечитаемым выражением лица, словно прощаясь.

Они двинулись вглубь. Фонари освещали лишь небольшое пространство вокруг них, оставляя огромные области пещеры в вечной тьме. Пещера разветвлялась, создавая лабиринт коридоров.

– Это не просто пещера, – сказала Оливия, ее голос дрожал. – Это… как будто природный лабиринт.

Они шли, напряженно вслушиваясь. Вдруг, из глубины, донесся звук. Это был не крик, не рев. Это был глубокий, протяжный, вибрирующий звук, который, казалось, исходил из самой земли. Звук, не похожий ни на одно известное им животное. Звук, который заставил их замереть от первобытного ужаса.

– Что это? – прошептал Сандерс, его пальцы дрожали, крепко сжимая фонарь.

– Я не знаю, – ответил Тони, но он чувствовал, как его мужество тает. – Но оно… оно близко.

Звук повторился, теперь он казался ближе, более угрожающим. Он словно проникал в их кости, заставляя их вибрировать.

– Нужно найти ее. Быстро, – проговорил Тони, пытаясь вернуть себе контроль.

Они шли наугад, выбирая один из коридоров, который, как им показалось, был более протоптан. Их шаги были едва слышны на фоне зловещей тишины, нарушаемой лишь этим необъяснимым звуком.