ДимДимыч Колесников – Вечные вещи, или Манифест человека разумного (страница 6)

Понимаешь? Они специально проектируют машины так, чтобы через три-пять лет ты приезжал в сервис. Не потому что машина сломалась по-настоящему, а потому что какая-нибудь фигня – кнопка, датчик, уплотнитель – вышла из строя. И ты платишь. Или покупаешь новую машину, потому что «старая уже сыпется».

Я двенадцать лет в этой индустрии. И только сейчас, когда ты задал вопрос, я посмотрел на это со стороны. И мне стало… не по себе, честно говоря.

В общем, копаю дальше. Но осторожно. У нас с этим строго.»

Никита прослушал сообщение дважды. Превышение целевого срока службы ведёт к снижению выручки. Вот она, формула. Простая, циничная, эффективная.

Делать вещи слишком хорошо – плохо для бизнеса.

К обеду пришло сообщение от Саши из Сан-Франциско – там была глубокая ночь, но Саша всегда работал по странному графику.

«Никита, по твоей теме. Есть несколько интересных судебных дел, которые я отслеживаю.

Первое – Apple и замедление iPhone. Ты наверняка слышал: в 2017 году выяснилось, что Apple через обновления iOS намеренно снижала производительность старых телефонов. Официальное объяснение – защита батареи от перегрузки. Реальная причина – стимулирование покупки новых моделей. Коллективный иск, Apple заплатила 500 миллионов долларов компенсаций. Звучит много, но это меньше 0,2% их годовой выручки. Штраф за ведение бизнеса.

Второе – Epson и чипы на картриджах. Принтеры Epson отказываются печатать, когда чип на картридже сигнализирует, что чернила закончились – даже если в картридже ещё 20-40% краски. Иск в Италии, 2021 год. Epson оштрафовали на 10 миллионов евро. Опять же – копейки для корпорации.

Третье – John Deere и право на ремонт. Фермеры в США не могут ремонтировать свои трактора без авторизации производителя. Программное обеспечение заблокировано, и даже замена простой детали требует визита официального техника с ноутбуком для «активации». Фермеры судятся уже десять лет. Прогресс есть – несколько штатов приняли законы о праве на ремонт – но John Deere сопротивляется каждому шагу.

Общая картина: корпорации знают, что делают. Они закладывают штрафы в бюджет как «стоимость ведения бизнеса». Пока штрафы меньше прибыли от запланированного устаревания – система будет работать.

Но есть и хорошие новости. Движение Right to Repair набирает силу. ЕС принимает директивы о ремонтопригодности. Калифорния, Нью-Йорк, Массачусетс – законы о праве на ремонт. Это медленно, но это движение.

Если хочешь, могу свести тебя с людьми из iFixit – они в авангарде этой борьбы. И с юристами, которые ведут дела против корпораций.»

Никита ответил:

«Да, свяжи. Спасибо, Саша.»

И добавил:

«Вопрос: почему корпорации не боятся? Почему продолжают, несмотря на иски и штрафы?»

Ответ пришёл через несколько минут:

«Потому что система на их стороне. Законы пишутся под их лоббистов. Суды длятся годами. Штрафы – смешные. А потребители… потребители забывают. Купил новый телефон – и забыл, что старый «убили» обновлением. Это не заговор, Никита. Это просто бизнес. Очень, очень большой бизнес.»

Вечером Никита сидел в гостиной, глядя на старый буфет. Дубовый, массивный, с резными дверцами и латунными ручками. Они купили его на барахолке за пятнадцать тысяч рублей – продавец сказал, что буфету «лет сто, не меньше».

Никита тогда не поверил, но потом нашёл клеймо на задней стенке: мастерская Мельцера, Санкт-Петербург, 1912 год. Сто двенадцать лет. Буфет пережил революцию, войну, блокаду – и стоял в их гостиной, крепкий и красивый.

Рядом с буфетом – книжный шкаф из IKEA, купленный три года назад. Уже начал расшатываться: ДСП, из которого он сделан, не держит шурупы после первой разборки-сборки. Ещё год-два – и придётся выбросить.

Сто двенадцать лет против трёх.

Маша вошла в комнату с чашкой травяного чая – кофе она теперь не пила – и села рядом.

– О чём думаешь?

– О буфете.

– О буфете?

Он рассказал ей. О клейме мастерской Мельцера. О том, как делали мебель сто лет назад: массив дерева, шиповые соединения, натуральные лаки. О том, как делают сейчас: ДСП, эксцентриковые стяжки, плёнка под дерево.

– Знаешь, что самое странное? – сказал он. – Мы можем делать вещи лучше, чем сто лет назад. У нас есть материалы, технологии, знания. Но мы делаем хуже. Намеренно.

– Потому что так выгоднее?

– Потому что так устроена система. Вся экономика построена на том, что ты покупаешь, выбрасываешь, покупаешь снова. Если вещи будут служить вечно – экономика остановится.

Маша отпила чай.

– Но ведь это безумие, – сказала она. – Мы тратим ресурсы планеты на то, чтобы делать мусор. Мы работаем, чтобы покупать вещи, которые сломаются. Мы берём кредиты, чтобы покупать снова. Это же… замкнутый круг.

– Беличье колесо, – кивнул Никита. – Бежишь, бежишь, а остаёшься на месте.

– И все это понимают?

– Не все. Большинство просто живёт. Не задаёт вопросов. Принимает как данность.

– А ты?

Никита помолчал.

– Я больше не могу принимать. После вчерашнего… после того, что я узнал… Это как увидеть изнанку фокуса. Нельзя развидеть.

Маша поставила чашку и взяла его за руку.

– Никита, я понимаю. Правда понимаю. Но я боюсь. Ты говоришь о системе, о корпорациях, о триллионах долларов. Это не сломанный комбайн. Это… – она запнулась, подбирая слова. – Это как бороться с океаном.

– Я не собираюсь бороться с океаном. Я хочу понять, как он устроен. Откуда берутся волны. Где слабые места.

– И что потом?

– Не знаю. Честно – не знаю. Может, ничего. Может, просто напишу об этом, чтобы другие тоже увидели. Может… – он замолчал.

– Может?

– Может, найду способ что-то изменить. Маленькое. Локальное. Но реальное.

Маша долго смотрела на него. Потом сказала:

– Ладно. Но обещай мне две вещи.

– Какие?

– Первое: ты будешь осторожен. Если станет опасно – остановишься.

– Обещаю.

– Второе: ты не будешь делать это один. У тебя есть друзья. Используй их.

Никита улыбнулся:

– Уже использую.

Ночью, когда Маша уснула, он снова сел за ноутбук. Открыл документ и начал писать – не статью, не отчёт, а просто заметки для себя. Попытку систематизировать то, что узнал за последние два дня.

«Запланированное устаревание – не заговор. Это система.

Система состоит из множества элементов, каждый из которых действует рационально в своих интересах:

– Производители хотят продавать больше. Долговечные вещи = меньше продаж. Решение: делать вещи, которые ломаются.

– Финансисты хотят роста. Рост = больше потребления. Решение: кредиты, рассрочки, подписки – всё, что стимулирует покупать.

– Маркетологи хотят создавать спрос. Решение: мода, тренды, «моральное устаревание» – твоя вещь работает, но она «старая», «немодная», «не статусная».

– Потребители хотят удобства. Решение: не думать, не чинить, не разбираться – просто купить новое.

– Государство хочет экономического роста. ВВП = потребление. Решение: не мешать системе, а иногда – помогать.

Каждый элемент действует «правильно» с точки зрения своих интересов. Но в сумме получается мир, где:

– Ресурсы планеты тратятся на производство мусора.

– Люди работают, чтобы покупать вещи, которые сломаются.