ДимДимыч Колесников – Вечные вещи, или Манифест человека разумного (страница 8)

Марк – о стартапах: о компаниях, которые пытались делать «вечные» вещи и были куплены или уничтожены, о патентах, которые скупаются и кладутся на полку, о венчурных фондах, которые не инвестируют в «слишком долговечное».

Когда все закончили, повисла тишина.

– Итак, – сказал Никита. – Картина складывается. Это не заговор, но это система. Каждый элемент работает на одну цель: заставить нас покупать снова и снова.

– И что мы с этим делаем? – спросил Марк. – Серьёзно, Никита. Мы шестеро против… всего этого?

– Мы не против, – ответил Никита. – Мы – внутри. Мы часть системы. Но мы можем понять, как она работает. И найти слабые места.

– Какие слабые места?

– Пока не знаю. Но они есть. Всегда есть. – Он помолчал. – Картель Phoebus работал двадцать лет, пока не развалился. Почему? Потому что война изменила правила игры. Система устойчива, пока условия стабильны. Но условия меняются.

– И что изменится сейчас?

– Экология. Ресурсы. Климат. – Никита загибал пальцы. – Мы не можем бесконечно производить мусор. Планета конечна. Рано или поздно система упрётся в предел.

– Рано или поздно – это когда? – спросила Катя. – Через сто лет? Нас уже не будет.

– Может, раньше. Может, мы можем ускорить.

– Как?

Никита не ответил сразу. Он думал о Маше, о ребёнке, о жестяной коробке с вещами, которым десятки лет.

– Информация, – сказал он наконец. – Люди не знают. Они принимают систему как данность, потому что не видят альтернативы. Если показать им, как это работает… если дать им выбор…

– Ты хочешь написать книгу? – спросил Саша. – Статью? Снять фильм?

– Я хочу собрать доказательства. Документы, свидетельства, цифры. Всё, что мы находим. И потом – да, рассказать. Так, чтобы люди услышали.

– Это опасно, – сказал Андрей. – Ты же понимаешь.

– Понимаю.

– И всё равно хочешь?

Никита посмотрел на экран – на пять лиц, пять друзей, разбросанных по миру.

– Да, – сказал он. – Хочу.

После звонка он долго сидел в темноте, глядя на спящий город за окном. Фонтанка блестела в свете фонарей. Дом Капустина напротив – тёмный, только в двух окнах горел свет.

Сто двадцать три года. Сто двадцать три года этот дом стоит на этом месте. Видел революции, войны, блокаду. Видел, как менялся мир. И стоит до сих пор.

Можно строить на века , подумал Никита. Можно делать вещи, которые служат поколениям. Мы это умели. Мы это умеем.

Почему перестали?

Он знал ответ – теперь знал. Потому что кому-то это невыгодно. Потому что система устроена иначе. Потому что «так принято».

Но «так принято» – не закон природы. Это выбор. И выбор можно изменить.

Он открыл ноутбук и начал писать – не заметки, не план, а письмо. Письмо своему будущему ребёнку, которого ещё не было на свете.

«Привет.

Ты ещё не родился (или не родилась – мы пока не знаем). Сейчас март 2024 года, тебе всего семь недель, и мы только узнали о тебе.

Я пишу тебе, потому что хочу объяснить, почему делаю то, что делаю. Почему не сплю ночами, почему читаю странные документы, почему разговариваю с друзьями о вещах, которые большинству людей кажутся скучными.

Я хочу, чтобы ты жил (жила) в мире, где вещи служат долго. Где дом, в котором ты вырастешь, простоит ещё сто лет. Где миксер твоей прабабушки будет работать, когда у тебя появятся свои дети. Где ты сможешь передать своим детям не только деньги, но и вещи – вещи с историей, с памятью, со смыслом.

Сейчас мир устроен иначе. Вещи ломаются, устаревают, выбрасываются. Люди работают, чтобы покупать, и покупают, чтобы выбрасывать. Это называется «экономика потребления», и она разрушает планету, на которой тебе предстоит жить.

Я не знаю, смогу ли что-то изменить. Может быть, нет. Может быть, система слишком большая, слишком сильная, слишком укоренившаяся.

Но я хочу попробовать. Ради тебя. Ради мира, в котором ты будешь жить.

Если ты читаешь это – значит, я не забыл сохранить. Значит, хотел, чтобы ты знал (или знала).

Люблю тебя.

Папа.»

Он сохранил файл и закрыл ноутбук.

За окном светало. Новый день. Новый шаг.

Расследование только начиналось.

Глава 3

ГАРАНТИЙНЫЙ СЛУЧАЙ

Сервисный центр Küchen Pro располагался на Лиговском проспекте, в здании бывшего завода – одном из тех краснокирпичных гигантов, которые в девяностые превратились в бизнес-центры, торговые комплексы и офисы. Никита приехал к открытию, в девять утра, с комбайном в заводской коробке и чеком трёхлетней давности.

Очередь уже была. Человек двенадцать – в основном женщины средних лет с пакетами, из которых торчали шнуры и ручки неисправной техники. Пожилой мужчина держал под мышкой кофемашину. Молодая пара – блендер в прозрачном пластиковом кейсе.

Никита занял очередь и огляделся. Стены украшали плакаты с улыбающимися людьми и сияющей техникой. «Küchen Pro – техника для жизни». «Немецкое качество в каждой детали». «Гарантия надёжности».

Он достал телефон и сфотографировал плакаты. Потом – очередь. Потом – информационный стенд с расценками на ремонт.

– Вы тоже с комбайном? – спросила женщина впереди него. Лет пятьдесят, усталое лицо, в руках – коробка, подозрительно похожая на его собственную.

– Да. PRO 5.

– И у меня. – Она невесело усмехнулась. – Третий год, да?

– Три года и два месяца.

– У меня три и четыре. Шестерни?

Никита кивнул.

– Шестерни.

Женщина вздохнула:

– Я уже была здесь полгода назад. С пылесосом. Тоже Küchen Pro, тоже три года. Сказали – ремонт нецелесообразен, покупайте новый.

– И что вы сделали?

– Купила новый. – Она пожала плечами. – А что делать? Пылесос нужен.

– Тот же Küchen Pro?

– Нет. Samsung. Дешевле. Всё равно сломается через три года, так зачем переплачивать?

Никита промолчал. Логика была железной – и абсолютно безумной одновременно.

Очередь двигалась медленно. За стойкой приёма работали двое: молодой парень с бейджиком «Артём» и женщина постарше – «Елена Викторовна». Оба выглядели уставшими, хотя рабочий день только начался.

Никита наблюдал. Слушал разговоры.

Пожилой мужчина с кофемашиной:

– Она просто перестала включаться. Я ничего не делал, просто нажал кнопку – и всё.