Дилго Кхьенце – Собрание сочинений. Том 3. Завет Зурчунгпы. Удивительный океан наставлений по практике в уединённом ретрите. Чистое проявление. Изначальная чистота. Светильник, рассеивающий тьму. Избранные поэмы (страница 5)

Что касается текста Зурчунга Шераба Драгпы «Восемьдесят глав личных наставлений» (Zhal gdams brgyad bcu pa), то он не так широко известен. Эти наставления называются «личными» не только из-за того, что основаны на опыте медитации, который этот высокореализованный мастер накапливал всю жизнь, но ещё и потому, что они несут огромную пользу любому отдельно взятому практикующему, на каком бы этапе пути он ни находился. В каждой главе речь идёт об отдельной практике, объяснению которой уделяется от трёх до сорока четырёх отдельных наставлений длиной в одно предложение.

Традицию ваджраяны в Тибет принесли Гуру Падмасамбхава, Вималамитра и другие мастера VIII века. Эти учения дошли до нас через две линии передачи – короткую линию сокровищ терма, которые были сокрыты великими учителями и позже обнаружены перерождениями их учеников, а также длинную линию устной передачи кама, которая предполагает передачу учений по цепочке от учителя к ученику вплоть до наших дней. Ранние мастера линии передачи кама традиционно принадлежали к четырём тибетским кланам – Со, Зур, Нуб и Ньяг. Три мастера из клана Зур стали особенно известны – Зурпоче Шакья Джунгне (Великий Зур), внук его дяди Зурчунг Шераб Драгпа (Младший Зур) и Сын Зурчунгпы Шераба Драгпы Зур Дропугпа Шакья Сенге. Эти три мастера линии передачи Зур достигли такого совершенства в искусстве контроля над собственным умом, что, например, Его Святейшество Дуджом Ринпоче в своей книге «История школы ньингма»¹ отзывается о них следующим образом: «Эти мастера могли проявлять свои экстраординарные магические способности в обычной жизни. Они могли перемещаться по воздуху, шагать по воде, проходить через скалы, кататься на лучах солнца, удлинять по собственному желанию колонны храма и многое другое». Когда по завершении годичного ретрита Зурпоче начал исполнять тантрический танец, то, наступив на камень, обнаружил, что его нога погрузилась туда по самое колено. Зурчунгпа, выполняя простирания у стоп своего гуру, оставлял в камне отпечаток узла волос на макушке и серёг, что были вдеты в его уши.

В наши дни, когда мы постоянно смотрим кинофильмы, в которых используются спецэффекты, имитирующие магические способности, мы воспринимаем их как должное и забываем, что в случае с мастерами клана Зур подобные способности появлялись лишь у тех, кто посвятил долгие годы духовной практике. Это были существа, достигшие полного просветления, ум которых пребывал далеко за пределами реальности, где проявлялись эти их магические способности. Истории их жизни служат примерами духовного пути, которые позволяют нам следовать по стопам этих великих мастеров. Что касается истории жизни самого Зурчунгпы, то из неё мы узнаём два основных факта: во-первых, чтобы достичь такого уровня духовного развития, он чётко и беспрекословно следовал наставлениям своего учителя, а во-вторых, все его действия, как бы необычно они ни проявлялись, были направлены на пользу живых существ. Например, его полёты по воздуху позволяли ему быстро преодолевать значительные расстояния и даровать по три сессии учений в день в местах, распложённых далеко друг от друга. Его единственной заботой было принесение пользы живым существам и распространение учений Дхармы. Конечно же, подобные необычные действия способствовали развитию преданности у его учеников, что позволяло им получать благословения и продвигаться вперёд по духовному пути, однако он никогда не демонстрировал подобные способности ради того, чтобы прославиться.

Зурчунг Шераб Драгпа (1014–1074)

Рождение Зурчунга Шераба Драгпы сопровождалось множеством чудесных знаков. Он научился читать и писать в семь лет, а в девять уже умел проводить ритуал мирных и гневных божеств. Когда ему было тринадцать лет, между ним и девушкой, с которой он был обручён, произошла размолвка, и он, глубоко расстроенный, ушёл из дома с серьёзным намерением посвятить свою жизнь Дхарме. Зурчунг направился к Зурпоче Шакья Джунгне, и когда добрался до места, тот сразу спросил, из какого он клана. Постеснявшись признаться, что является племянником гуру, Зурчунгпа ответил так: «Я из младшего поколения клана Зур (Zur chung)». Так он и получил своё имя – Младший Зур, или Зурчунгпа. В качестве подношения учителю у него была лишь волчья шкура, но этого хватило, чтобы мастер принял его в ученики. Сразу же после этого Зурчунгпа взялся за учёбу. Ему пришлось вынести немало лишений, поскольку он отказался принимать какую-либо материальную помощь от своего учителя, хоть и был настолько беден, что не мог позволить себе даже набор для копирования текстов. Благодаря своей преданности Зурпоче, усердным занятиям и практике в уединённых ретритах он обрёл реализацию самого высокого уровня. Зурчунг принял решение оставаться в ретрите в местечке на горе Драг Гьяво, которое указал его учитель, в течение двадцати четырёх лет, однако сразу два события привели к тому, что ему пришлось прервать ретрит через тринадцать лет, и это не позволило ему достичь высшей реализации дзогчен – радужного тела света. Это достижение подразумевает, что физическое тело практикующего растворяется в радужном свете. Что касается этих двух веских событий, то первое из них произошло, когда его ретритный помощник, заглянув к нему после длительного перерыва, обнаружил, что рот и ноздри Зурчунгпы затянуло паутиной, и, решив, что его учитель умер, начал громко сокрушаться и рыдать, чем нарушил состояние медитативной концентрации, в котором тот пребывал. Вторым же событием было то, что присутствие Зурчунгпы стало необходимым для сохранения учений этой линии передачи.

Зурчунгпа пользовался уважением не только последователей школы ньингма – он также был известен и среди адептов школ сарма. Однажды геше, который хорошо разбирался в буддийской диалектике, послал своего ученика, чтобы вызвать Зурчунгпу на дебаты. «Пусть темой дебатов будет вот эта колонна», – сказал геше. Зурчунгпа согласился – и махнул рукой таким образом, что она прошла сквозь колонну. Посланник геше был поражён и тут же попросился в ученики к Зурчунгпе. При этом нельзя было сказать, что Зурчунгпа был не способен вести дебаты с позиции философских доктрин. В четырёх других случаях, когда его вызывали на дебаты геше, он следовал их правилам, но даже в этом случае спор очень быстро заканчивался, поскольку его ответы ставили их в тупик и им нечего было возразить. Все четверо впоследствии стали его учениками.

Эпоха, в которую жили эти три мастера из клана Зур, считается золотым веком мантраяны. В те времена эти учения передавались лишь тем ученикам, кто прошёл тщательный отбор, кто был способен, получив наставления, полностью посвятить себя практике, досконально следуя указаниям своих учителей. Это позволяло им обрести высшие достижения. В XIX веке эти тайные учения стали широко распространены, о чём Патрул Ринпоче в своём знаменитом тексте «Слова моего всеблагого учителя» написал: «В наши дни не встретишь ни единого ламы, монаха или мирянина, кто не получил бы хоть какое-то тантрическое посвящение». Всё это привело к тому, что учения стали терять свою силу и эффективность, и век за веком всё меньше практикующих стали добиваться высоких достижений в практике. Однако даже в XX веке жили несколько мастеров, которые сумели реализовать радужное тело, и после их ухода от их физического тела ничего не осталось. Также были среди практикующих дзогчен и те, чей уход ознаменовался необычными звуками, молниями, землетрясениями и другими удивительными знаками и кто достиг радужного тела после смерти, оставив после себя лишь минимум останков, в которых после кремации можно было обнаружить рингселы и другие реликвии. Одного из таких мастеров звали Шечен Гьялцаб Пема Гьюрме Намгьял. Для своего комментария Дилго Кхьенце использует издание текста «Восемьдесят глав личных наставлений», подготовленное этим мастером, которое также содержит его примечания.

Шечен Гьялцаб Пема Гьюрме Намгьял (1871–1926)

Шечен Гьялцаб, также известный как Джамьянг Лодро Гьямцо Драянг (именно это имя он использует в заключительной подписи издания) был сердечным учеником Джу Мипама Намгьяла Ринпоче (1846–1912) и вместе с Кхенченом Кунсангом Палденом (1870–1940) нёс ответственность за сохранение учений Мипама Ринпоче. Он изучал Дхарму с выдающимися учителями своего времени, включая Джамьянга Кхьенце Вангпо (1820–1892), от которого получил учения по тексту Зурчунгпы, а также Конгтрула Лодро Тае (1813–1899). Его можно без всякого сомнения назвать одним из самых учёных лам своего времени. Полное собрание его сочинений занимает тринадцать томов, включая подробный комментарий к тексту Атиши «Семь пунктов тренировки ума», а также развёрнутое объяснение предварительных практик и девяти колесниц. Вдобавок к своей учёности он был реализованным йогином. В его биографии был момент, когда он сумел осуществить программу трёхлетнего ретрита за три месяца, после чего оставил отпечаток ступни в камне на пороге своей уединённой пещеры. Считается, что во время кремации тело Шечена Гьялцаба попросту исчезло без всякого следа, а дым от кремационного костра окутал листья близлежащих деревьев, после чего на листьях появились рингселы.