Дилго Кхьенце – Собрание сочинений. Том 1. Путешествие к просветлению. Просветлённая храбрость. Сердце сострадания (страница 43)

– Если моя болезнь может каким-то образом принести благо живым существам, пусть на меня как благословение снизойдёт болезнь! Если моя смерть может каким-то образом принести благо живым существам, пусть на меня как благословение снизойдёт смерть! Если моё выздоровление может каким-то образом принести благо живым существам, пусть на меня как благословение снизойдёт выздоровление! Именно так я молюсь Трём драгоценностям. Обретя уверенность, что всё, что случается, – это благословение Трёх драгоценностей, я чувствую себя счастливым и могу привносить всё, что случается, на путь освобождения, не пытаясь ничего менять.

Близкие ученики упрашивали его рассмотреть возможность применить разнообразные способы лечения или попробовать какие-либо ещё методы, которые могли бы ему помочь.

Но Тхогме сказал им:

– Я уже прожил отведённые мне годы, а моя болезнь неизлечима. Даже лечение у лучших врачей, владеющих секретами подобных амброзии лекарств, вряд ли мне особо поможет.

После этого он прочёл им следующие строфы:

Если это иллюзорное тело, за которое я привык цепляться как за «своё», болеет, пусть так и будет! Эта болезнь даёт мне возможность сжечь Плохую карму, накопленную в прошлом, А духовная активность, в которую я сейчас вовлечён, Помогает мне очистить два вида омрачений[42]. Если я здоров, то ощущаю себя счастливым, Поскольку, когда мои тело и ум находятся в хорошем состоянии, Я могу улучшать свою духовную практику И извлекать пользу из драгоценного человеческого перерождения, Обратив тело, речь и ум к добродетели. Если я беден, то ощущаю себя счастливым, Поскольку у меня нет богатства, которое нужно было бы беречь, И я знаю, что неприязнь и вражда вырастают Из семян жадности и привязанности. Если я богат, то ощущаю себя счастливым, Поскольку могу использовать своё богатство для совершения добродетельных дел, А результат таких дел — Это временное и окончательное счастье. Если я вскоре умру – что ж, замечательно! Ведь, обладая позитивным потенциалом, я вполне уверен, Что вступлю на безошибочный путь, Прежде чем мне смогут помешать какие-либо препятствия. Если проживу долго – это станет источником моего счастья, Поскольку благодаря этому я смогу оставаться под тёплым благодатным ливнем духовных наставлений И использовать отведённое мне долгое время, чтобы Довести до полного созревания плод внутреннего опыта. Так будь что будет – я буду счастлив в любом случае!

Прочтя эти строфы, Гьялсе Тхогме сказал ученикам:

– Я давал учения и сущностные наставления другим людям, а хорошо бы мне было практиковать их самому. Ведь сказано: «То, что называют болезнью, не обладает истинным существованием, а возникает лишь в рамках проявления иллюзорных феноменов, которое происходит в силу предыдущих дурных деяний. Болезнь – это учитель, который указывает на природу сансары и демонстрирует, что феномены, хоть и проявляются, не обладают истинным существованием и подобны иллюзиям. Болезнь даёт нам возможность развивать терпение по отношению к нашему собственному страданию и сострадание по отношению к страданиям других живых существ. Именно в таких сложных обстоятельств наша практика подвергается настоящему испытанию». Если я умру, то избавлюсь от боли, что приносит мне это заболевание. Я знаю, что ни одну из своих задач не оставил незавершённой, и, более того, я понимаю, насколько редко выпадает возможность сделать смерть идеальным завершением духовной практики. Вот почему я не вовлекаюсь в мечты о том, чтобы выздороветь. Но тем не менее, прежде чем я умру, вы вольны проводить любые церемонии, какие сочтёте нужными.

Тогда ученики сообщили ему, что будут проводить ритуалы и церемонии, посвящённые его долгой жизни, следующие три года. На что Тхогме ответил:

– Если вам от этого будет хоть какая-то польза, я потерплю боль ещё три года. Но если для вас лично в этом нет никакой пользы, что проку от этих прожитых мною лет?

Но ученики продолжали умолять его:

– Ничего мы не желаем так сильно, как видеть твоё лицо и слышать твой голос.

Тхогме ответил:

– Ковш без сосуда, откуда им можно было бы черпать, совершенно бесполезен. И всё же, несмотря на то что я не обладаю никакими благими качествами, вера людей и сострадание Трёх драгоценностей наделили меня способностью приносить живым существам пользу. Я надеюсь, что даже после моей смерти эта польза не иссякнет.

Но ученики настаивали.

– Даже если ты продолжишь приносить пользу живым существам в других землях будд, – убеждали они Тхогме, – здесь мы лишимся своего защитника. Пожалуйста, останься с нами!

– Если у меня не будет сил сделать для вашего блага хоть что-нибудь, – сказал Тхогме, – что толку мне оставаться тут надолго? Моим устремлением является освобождение всех живых существ, и если бы у меня оставались хоть какие-то силы, то разве посмел бы я уйти от тех, кто на меня положился? Сам по себе рецепт, выписанный врачом, не спасёт пациента, и точно так же, если вы не будете искренне молиться Победоносным и применять их учения, им будет очень трудно защищать вас, а я и подавно с этой задачей едва ли справлюсь. Поэтому выполняйте практику правильно, в соответствии с теми наставлениями, которые получили, и тогда обретёте способность помогать другим, как это делал я сам. Поэтому не стоит так переживать из-за мысли о том, что придётся расстаться. Даже если мы расстанемся, вы всегда сможете полагаться на Три драгоценности и молиться им. А есть ли более надёжное прибежище, чем Три драгоценности?

Когда ученики попросили его принять в последний раз множество людей, пришедших с ним повидаться, он отказался, объяснив это тем, что его осунувшееся лицо, измученное болезнью тело и срывающийся голос лишь сделают их ещё печальнее. Затем он дал им свои последние наставления:

Сохранять три обета в чистоте,

Отказаться от всех привязанностей и веры в истинное существование феноменов,

Приносить пользу другим своими делами, словами и мыслями —

Вот поистине совершенная практика.

Когда кто-то спросил его, в чистую землю какого будды он отправится в своей следующей жизни, он ответил:

– Я буду вполне счастлив, если попаду в ад, если смогу там помогать живым существам[43], и я не испытываю какого-то особого желания попасть именно в земли будд, если не смогу там приносить никому пользу. Однако дело обстоит так, что я не могу выбирать, где перерождаться, поэтому я буду просто искренне молиться Трём драгоценностям, чтобы обрести рождение, которое позволит мне приносить другим благо. Это моё единственное желание.

В восьмой день десятого месяца, на рассвете, Гьялсе Тхогме попросил своих учеников помочь ему сесть прямо и повернуть тело в другую сторону. Затем он сложил руки у самого сердца и произнёс молитву, после чего его глаза наполнились слезами. Ученики поинтересовались у него, почему он плачет, и он ответил, что у него было видение. Они попросили его рассказать, что он видел. Он ответил, как перед его взором появилась Тара, и поскольку он сидел лицом на юг, то получалось, что к Таре была обращена его спина, и молиться при таком положении тела было бы неправильно. Вот почему он попросил повернуть его тело в другую сторону. Затем он вспомнил о том, как страдают живые существа, и снова заплакал.

Прошло два дня, и он радостно сказал ученикам:

– Сегодня я смог сослужить хорошую службу кашмирскому пандите, и он был очень счастлив.

– А где же он сейчас? – спросили ученики.

– В чистой земле Тушита, – ответил Тхогме.

У Гьялсе Тхогме было множество видений и благоприятных снов, и его чистое видение, позволяющее воспринимать окружающий мир как чистую землю, никогда его не покидало. Было ясно, что он может контролировать свою жизненную силу. Однажды случилось так, что его пульс почти затих, но он тут же сообщил, что уходить ещё не время, и оставался жив ещё три месяца.

Но в другой день, когда все радовались тому, что его пульс был лучше, чем обычно, он вдруг сказал:

– Мой пульс как мой рот – за словом не полезет в карман, но в этот раз, боюсь, мне действительно пора уходить.

Через два дня Гьялсе Тхогме скончался.

Одиннадцатого числа того месяца, на рассвете, он попросил своих учеников помочь ему сесть попрямее и сказал:

– Я довольно хорошо себя сейчас чувствую, оставьте меня вот так.

С утра того дня и до вечера следующего он оставался в этом положении в позе лотоса, а ум его сохранял однонаправленную концентрацию. В этом состоянии он и ушёл к блаженству.

В то время у его учеников то и дело возникали видения и медитативные переживания. Кто-то видел собрание небожителей, пришедших позвать Тхогме в Акаништху, непревзойдённую чистую землю; другие видели даков и дакини, которые просили его направиться с ними в чистую землю блаженства Амитабхи или в бирюзовую чистую землю Арья Тары.

От момента его смерти до момента, когда была открыта его кремационная ступа, чтобы собрать оставшиеся от тела реликвии, случилось землятрясение[44], появлялись радуги и, несмотря на то что небо было абсолютно чистым, прошёл дождь из лепестков цветов, во время которого раздавались различные диковинные звуки. Когда его жизнь окончилась, не только люди, но даже животные выглядели печальными. Даже земля, казалось, скорбит о нём, поскольку в то время засохли многие цветы, пересохли ручьи, а долины не казались такими красивыми, как прежде.