Дикон Шерола – Последний рубеж (страница 47)

В свою очередь Дмитрий был занят тем, что пытался сгладить конфликт между Эриком и Кристофом.

— Если вы здесь собираете всех подряд, то почему я до сих пор не вижу человека, который угнал мою машину или сломал мой почтовый ящик, — рассердился Шульц, когда Лесков весьма недвусмысленно намекнул, что Крис — здесь гость, и никто не собирается под него подстраиваться.

— Если в этом будет необходимость, мы найдем и их, — отозвался Дмитрий. — Поэтому настоятельно рекомендую оставить свою кровную вражду до лучших времен и заняться насущными проблемами. Для начала подумать, как нам добраться до других полукровок, учитывая, что теперь все «арки» уничтожены.

— Зарегистрированные «арки», — лениво поправил его Эрик.

Лесков обернулся на наемника, после чего осторожно спросил:

— Хотите сказать, что вам известно, где находятся пиратские порталы?

— Более того, я знаю главного пирата Мексиканского залива. И, самое приятное в нашем знакомстве то, что он — тоже полукровка.

Глава XIX

Сегодня их было гораздо больше, вот только уверенности это почему-то не прибавляло. Они всё так же нервничали, сомневались и испытывали страх, глядя на «арку», которая с минуты на минуту должна была активироваться. Спустя две с половиной недели Лунатик наконец достаточно окреп, чтобы снова погрузиться в «сон». Разумеется, при помощи «эпинефрина», но данный момент это было единственное средство.

Дмитрий и Кристоф стояли рядом, каждый погруженный в собственные мысли. Лесков думал о человеке, который назначил им встречу на Калифорнийском полуострове, в то время как Шульц думал о людях, с которыми он решился на эту самую встречу пойти. Ему по-прежнему было сложно доверять русским, пускай они и приложили немало усилий, чтобы наладить контакт. Теперь, когда берлинцы окончательно заселились на Адмиралтейской, Шульц чувствовал себя спокойнее, однако где-то в глубине души сомнения подтачивали его. Дмитрий с легкостью мог внушить ему что угодно, сделав своей послушной марионеткой, а он, Кристоф, этого даже не заметит.

Чуть поодаль, прислонившись спиной к металлической колонне, стоял Альберт. Наспех заколов длинные волосы карандашом, Вайнштейн представлял собой самого странного участника предстоящей вылазки. Он не был ни бойцом, ни стрелком, ни наемным убийцей. И тем не менее он снова решился шагнуть сквозь «арку» в неизвестность, зная, что является единственным «энергетиком», которому Лесков может доверять. Альберт мог быть его «зеркалом» и шпионом одновременно. Конечно же, отражать энергетику и усиливать ее могли и полукровки из компании Шульца — именно так они сумели поймать русских в ловушку. Сперва они немного усилили свои способности, используя усовершенствованный препарат для концентрации внимания, а затем с помощью отражения энергетики прикрылись своим «теневым», как щитом. Однако в сравнении с «эпинефрином класса А» немецкая разработка была чем-то вроде витаминов, которые можно купить в любой аптеке без рецепта. Сыворотка, разработанная Эрикой и Вайштейном была мощнее, опаснее и куда более непредсказуемой.

Сейчас, стоя в телепортационном зале, Альберт думал о том, подействует ли на него «эпинефрин» при меньшей дозе и, главное, не вызовет ли препарат тех же последствий, что и в прошлый раз. Там, куда они отправлялись, роботов не было, так как местная территория не подходила для стопы «механического» солдата. Зато были «костяные». Они гнездились там сотнями, наслаждаясь идеальным климатом в сочетании с обилием продовольствия.

Неподалеку от Вайнштейна расположились Ханс Мюллер и Влодек Ковальски. Последний был родом из Польши, который перебрался в Берлин на заработки и в результате катастрофы оказался в компании Кристофа. Именно он был тем самым «теневым», который неплохо владел русским и который все еще не мог привыкнуть к своим новым союзникам. Внешне Ковальски можно было дать около пятидесяти — это

был рослый плечистый мужчина с выбритой головой и мрачными серыми глазами. Его взгляд был угрюмым и настороженным, и, несмотря на знание нескольких языков, он практически ни с кем не общался.

Еще одним участником вылазки пожелал стать Руслан Гаврилов, более известный под прозвищем Одноглазый. Этот полукровка до сих пор вызывал у присутствующих немало вопросов. Так и не проявив своих истинных способностей, он тем не менее обладал прочной шкурой кайрама и поразительной меткостью. Даже Ханс при прикосновении к нему не смог ощутить исходящую от него энергетику «иного». Точнее, она была настолько слабой, что смешивалась с любой другой и от этого окончательно терялась. И точно так же, как Альберт, Ханс пребывал в откровенной растерянности — что-то было не так с этим Гавриловым. И, по его мнению, этим «не так» вполне мог оказаться «бестелесный» паразит, пожирающий сознание, здоровье, а, главное, возраст этого парня.

Замыкал группу тот, кого Кристоф хотел видеть меньше всего — Эрик Фостер. Привычно ухмыляясь, американец лениво следил за тем, как Рудольф Зильберман и его сын настраивают «арку» и, наверное, был единственным из присутствующих, кто волновался меньше обычного. Хотя бы потому, что роботов на территорию полуострова не завозили, а «костяные» не представляли для «теневого» особой опасности. Главное, быть осторожным и избегать случайных столкновений с этими тварями. Еще одним плюсом для Эрика было то, что он знал, к кому собирается в гости. Именно этот полукровка укрыл его после побега из лаборатории и подкинул первую «работенку».

— До конца синхронизации «арок» меньше минуты! — объявил Марк.

Казалось бы, уже привычная фраза, но для присутствующих она прозвучала, подобно выстрелу. Вайнштейн резко отстранился от колонны и поравнялся с Дмитрием, Кристоф в тревоге обернулся на Ханса и Влодека, а взгляд Фостера сделался острым, словно бритва. Один за другим мужчины заходили в кабину телепорта, стараясь оттолкнуть от себя мысль, что обратно могут уже не вернуться. Биение их сердец предательски участилось, а в груди стал растекаться свинец знакомого страха. Ни у кого не было гарантий, что полукровка, ждущий их по другую сторону портала, не заготовил для них капкан.

Яркая вспышка света внезапно затопила кабину, заставляя мужчин зажмуриться, а затем так же стремительно растворилась в темноте. Душной, тяжелой, липкой. Она жила здесь уже несколько месяцев и за это время успела пропахнуть деревом, пылью и оружейной смазкой. Теперь же ее покой потревожили чужаки, которых ей почему- то не удавалось ослепить. Зрение полукровок позволяло им в деталях рассмотреть странное помещение, в котором они находились.

Это оказался заброшенный склад с грубыми бетонными стенами и до неприятного низким потолком. То, что здесь гордо именовали «телепортационной аркой», на деле походило на кабину грузового лифта — никакого декора, словно ее «сколачивали» наспех из подручных материалов преследуемые законом мастера. Своеобразным «украшением» кабины служили лишь дырки от пуль, оставленные автоматной очередью.

— Здесь пусто, — сообщил Ханс, желая успокоить своих спутников. Ему хватило всего несколько секунд, чтобы настроиться на энергетику помещения и тем самым изучить его. Здание действительно пустовало несколько месяцев.

Слова Мюллера подействовали — все как будто выдохнули, чувствуя, как напряжение начинает понемногу отступать. Кристоф убрал защитный барьер и первым покинул кабину. Следом направились и остальные, разве что Фостер на миг задержался, еще раз окидывая взглядом продырявленную стену портала.

— Любопытно, кто расписывал эту Сикстинскую капеллу, — усмехнулся он. — Это явно не почерк моего друга…

— Мне куда более любопытно, что находится в этих ящиках, — отозвался Дмитрий, кивком головы указав на ближайший.

— Роботы, я полагаю, — теперь уже в разговор вступил Альберт. Говорил он медленно, задумчиво, явно прислушиваясь к энергетике здешних предметов, точнее к отпечаткам ладоней на них. И к пятнам крови, которые кто-то поспешно смывал струей воды из садового шланга. — От них веет смертью, что указывает на то, что их уже использовали в бою…

— То есть, они в рабочем состоянии? — Лесков заметно встрепенулся, прикидывая, можно ли переместить хотя бы часть механических солдат в разобранном состоянии.

— Увы, это мусор, — Ханс отрицательно покачал головой. — Устаревшие боевые единицы, списанные еще в эпоху динозавров израильтянами и перекупленные за бесценок здешними «бизнесменами». Кто-то хотел толкнуть крупную партию в Конго, чтобы порадовать повстанцев. На тот момент там еще велась гражданская война.

— Зато сейчас все «помирились», — отозвался Дмитрий. В этот момент от представил, сколько африканцев погибло, благодаря гуманитарной помощи «процветающих». В том числе и его.

Услышав этот комментарий, Фостер весело расхохотался, в то время как Кристоф в очередной раз ощутил жгучую ненависть к этому американцу. И не менее жгучее чувство вины, что именно он, Крис, переводил внушительные суммы на очищение воды в Африке. Ему вспомнилось, как он устроил благотворительный банкет в честь установки первых фильтров в Алжире и как гордился тем, что сумел собрать еще сотни тысяч евро на это великое дело.

— Я никогда не прощу себе того, что мы сделали, — еле слышно произнес он, когда Лесков поравнялся с ним. — Никогда не прощу себе смерть всех этих людей… А вы, Дмитрий? Вам спокойно спится по ночам?