Дикон Шерола – Последний рубеж (страница 48)

— К сожалению, моя бессонница не имеет свойства возвращать кого-то к жизни, — отозвался русский. — Поэтому да, я нормально сплю. Чего и вам желаю. Поймите уже наконец: вы не виноваты в том, что хотели очистить воду.

В данный момент Лесков несколько слукавил, притворившись, будто не считает себя и Криса причастными к геноциду. Но он смирился с этим фактом и теперь не желал, чтобы его совесть снова подавала голос, теперь уже в лице Шульца.

— Тогда почему каждый божий день меня сжирает чувство вины? — спросил телекинетик, и в глубине его глаз промелькнуло отчаяние. — Я не знаю, как от него избавиться!

— Не знаете, как избавиться от чувства вины, избавьтесь от «процветающих», — голос Дмитрия прозвучал резче. — В любом случае, сейчас не время и не место заниматься самобичеванием.

Кристоф молча кивнул, заставляя себя отбросить ненужные мысли. На данный момент их главная задача — найти Фалько, того самого контрабандиста, который знал координаты других пиратских порталов. Вот только этот полукровка заявил, что прячется в своей «берлоге» и выйдет оттуда только в сопровождении своих новоиспеченных союзников. А именно — типа, который якобы может разгонять «ползучих тварей» стаями.

— Я тоже могу «нашептать», — с насмешкой сказал он Адэну, когда мальчик явился к нему во сне. — Однако есть маленькая загвоздка: эти хвостатые твари, как «надо», мексиканские гопники, трусливые только по одиночке. Так что… Даже если бы я захотел, все равно бы не смог выйти вам навстречу.

Таким образом Дмитрию и его группе предстояло проделать немалый путь по городу, сплошь кишащему «костяными». Когда-то Кабо-Сан-Лукас был одним из самых дорогих курортов Мексики, известным на весь мир своими пляжами и многочисленными ночными клубами.

Здесь отдыхали звезды кино и глянца, музыканты, политики, владельцы корпораций, их жены и дети. Постепенно неприметный рыбацкий поселок превратился в город, куда начали стекаться

самые богатые и знаменитые люди планеты. Одна за другой здесь вырастали роскошные виллы, открывались фешенебельные отели, расстилались поля для гольфа. Теперь же Кабо-Сан-Лукас стал еще одним городом мертвых…

— Он и его люди скрываются в церкви Сан-Лукас, — произнес Дмитрий, обращаясь к своим спутникам. — Если верить карте, мы относительно недалеко от этого места. Всего в двух кварталах.

— Тогда, может, и колоться не придется? — предположил Альберт, с досадой наблюдая за тем, как Лесков извлекает шприц и футляр с ампулами. Каждый раз, когда Дмитрий вводил себе сыворотку, Вайнштейну казалось, что это его последняя инъекция.

— Он прав, — подхватил Ханс. — Судя по энергетике этих тварей, поблизости максимум двое. Ты сможешь их отпугивать и без вашего непонятного «допинга».

— Да. До тех пор, пока они не издадут «призывный клич», что ужин подан, — усмехнулся Лесков, вкладывая первую ампулу в шприц. — Я не собираюсь рисковать.

— По-твоему, вкалывая эту странную жидкость, ты ничем не рискуешь? — теперь уже вмешался Кристоф. — Не веришь в свои силы, то поверь хотя бы в мои. Я без труда удержу этих тварей телекинезом на расстоянии нескольких метров.

— А я — нескольких КИЛОметров, — в голосе Дмитрия внезапно послышались нотки раздражения. — Вы удивитесь, но с некоторых пор у меня выработалась стойкая неприязнь к наличию этих тварей рядом с собой. В свою очередь, вы, Кристоф, если так любите провоцировать судьбу, будьте добры делать это в свободное от вылазок время и желательно в отсутствие моих людей.

Крис нахмурился и замолчал. Это уже была их не первая подобная стычка. Вроде бы мелочь, но Лесков принципиально не желал мириться с наличием второго лидера в их группе. Нет, он не хамил, не повышал голос, но почему-то после его слов Шульц постоянно чувствовал себя… униженным, что ли? В такие моменты Кристоф замечал взгляды своих друзей, мол, поставь его наконец на место, но нежелание конфликтовать заставляло немца в очередной раз глотать обиду. А ведь он мог без труда выбить дурь из этого русского.

Тем временем Дмитрий вколол себе первую ампулу сыворотки и закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Сердце забилось чаще, гулко и требовательно, словно он мчался на большой скорости по горной дороге. Адреналин вскипел в крови и сознании, и впервые за все это время Лесков неожиданно для себя ощутил невидимые волны страха. Эти волны исходили от полукровок, которые сейчас окружали его, витали в энергетике города, а, главное, растекались по телам «костяных». Каким-то образом ящеры заранее почуяли опасность и начали покидать ближайшие к складу территории.

Пораженный этим открытием, Дмитрий задумчиво посмотрел на шприц, лежавший на его ладони. Затем он перевел взгляд на Вайнштейна, но задать беспокоивший его вопрос все же не посмел. Как он уже сказал Кристофу, сейчас было не время и не место для «самокопания»…

Спустя несколько минут мужчины добрались до выхода со склада и, без труда взломав несколько сенсорных замков, осторожно выглянули на улицу. В Кабо-Сан- Лукас царила глубокая ночь. Небо тяжелым одеялом лежало на городе, будто стремилось поглотить его. Не было ни звезд, ни луны — сплошное черное безмолвие, затекающее в окна заброшенных домов. Выстроившиеся вдоль дороги полуразрушенные здания равнодушно таращились на путников своими безжизненными стеклянными глазами. Горбились разбитые фонари, лишенные права изображать из себя солнце. Кое-где темнели силуэты дорогих машин, в спешке оставленные своими прежними хозяевами.

Но еще раньше тьмы группу чужаков затопило зловоние. Мертвечины, гниения и не вывезенного мусора. Температура воздуха даже декабрьской ночью достигала здесь восемнадцати градусов, что еще больше усиливало запах. Ветер гонял эту вонь по улицам вместе с целлофаном и опавшими листьями, напоминая обезумевшего дворника, запертого в городе мертвецов. То и дело он тревожил пальмовые ветви, словно пытался стереть эту мерзость со своих невидимых ладоней, но в который раз терпел неудачу.

Дмитрий и его группа миновали квартал, когда столкнулись с первыми «костяными». Ящеры стояли неподвижно, вглядываясь во мрак и словно принюхиваясь к незнакомому запаху лихтина. В темноте из-за своего белого панциря они походили на уродливые статуи, которых зачем-то выставили на всеобщее обозрение.

— Черт возьми! — вырвалось у Руслана, когда он насчитал двенадцать крупных особей. — Лесков, почему ты их не отгонишь?

Парень растерянно обернулся на своего лидера и, наверное, впервые увидел на его лице отсутствие привычного спокойствия. Дмитрий был смертельно бледен, и ответом на вопрос Руслана стало гробовое молчание. Дело было не в том, что Лесков не хотел отгонять «костяных»- эти ящеры попросту на него не реагировали. В них не было страха, который исходил от любого нормального существа. И, словно в подтверждение его мыслям, заговорил Альберт.

— Что-то не так с их энергетикой, — прошептал он. — Это что, какая-то новая разновидность? Такое ощущение, будто я смотрю на робота…

— Киборги что ли? — севшим голосом спросил Фостер. Вся его былая уверенность разом куда-то испарилась.

— Я не чувствую в них механики, — Ханс даже закрыл глаза, чтобы лучше почувствовать врага. — Но и живой энергетики в них нет. Они как будто…

— Застыли, — договорил за него Альберт. — Окаменели, при этом даже не осознавая собственной смерти. Был напуган тот, кто их убил.

— А, может, нам лучше свалить? — на всякий случай поинтересовался Фостер. — Я что-то не чувствую потребности познакомиться с этими уродами поближе. Умерли, и пусть земля им будет пухом… Эй, вы что, хотите подойти к ним и потыкать пальцем?

Эрик откровенно оторопел, когда Вайнштейн первым вышел из укрытия и преспокойно направился к застывшим чудовищам. Следом направились остальные.

— Позвольте напомнить: наша цель — это найти церковь, — теперь Фостер обратился уже к Дмитрию, который замер прямо перед разинутой пастью «костяного». — Лучше посетите музей природы в Питере. Уверен, там тоже найдется немало окаменевшего дерьма. А сейчас я прошу вас, давайте уберемся отсюда!

К облегчению Эрика Лесков наконец кивнул, и группа двинулась дальше. Они были настолько поражены увиденным, что какое-то время еще пытались найти объяснение случившемуся. Но так и не сумели.

Скрываясь в тени заброшенных зданий мужчины миновали еще один квартал и вскоре увидели небольшое светло розовое здание, над главным входом которого был расположен крест. Именно эту церковь в своем сне показывал Фостеру Адэн.

Дверь в храм оказалась гостеприимно распахнута, вот только за этой любезностью скрывалась чудовищная картина. Проходя между рядами деревянных скамеек, Лесков и его спутники переступали через десятки мертвых тел, среди которых были даже младенцы. Отчаявшись получить помощь от врачей, несчастные люди устремились в храмы. Из последних сил они проталкивались к статуям святых, надеясь вымолить пощаду за свои грехи и милость для своих маленьких детей. Но даже порог церкви не смог стать преградой для смерти. С черными губами и ввалившимися глазами, она скосила их всех.

— Боже мой, я до сих пор слышу их молитвы, — прошептал Ханс, в отчаянии прижимая ладони к вискам. В такие моменты он ненавидел свой дар. Парень тяжело вздохнул, чувствуя, как его глаза затуманиваются слезами. Чужими слезами. Он переводил взгляд с трупа на труп и слышал их предсмертные слова и мысли. Кто-то думал о своем ребенке, кто-то о родителях, кто-то о делах, которые он не успел совершить.