Дикон Шерола – На пересечении (страница 61)

Таким образом одна из самых влиятельных семей юга обрела в лице Сейширской ведьмы этакую «подружку», которая всегда приходила на помощь, когда требовалось сделать нечто интересное. Вместо колдуньи на главной площади столицы измывались над рыжеволосой крестьянской девушкой, которую люди Дария привезли с запада. Сейширская ведьма перебросила на нее часть своей энергетики, после чего изменила свою внешность и предстала совершенно другим человеком. А спустя несколько дней люди узнали о чернокнижнике, который уничтожил большую часть населения города Зирин…

Колдунья атаковала Эристеля внезапно. Ничто не выдало ее намерения, поэтому, прежде чем некромант успел среагировать, черная дымка уже окутала его с ног до головы, а затем превратилась в стремительные лезвия. Однако, когда чары рассеялись, Сейширская ведьма с наигранной досадой всплеснула руками.

— Ну, вот, ты испортил мое любимое заклинание, — воскликнула она, с улыбкой глядя на своего противника.

Тело некроманта оказалось покрыто царапинами, которые кровили, однако это был совершенно не тот результат, который оставляло после себя подобное колдовство. Эристель должен был рассыпаться на куски, но почему-то этого не произошло. Видимо, некромант умел защищаться лучше, чем казалось на первый взгляд. Обычно маги его типа предпочитают рисовать кровью магические символы или пентаграммы, чтобы нейтрализовать или отразить вражеское заклинание. Эристель же попросту поглотил его.

— И что это за выходки такие? — ведьма удивленно вскинула брови. — Разве это красиво — портить даме настроение в столь приятный солнечный день?

— Если бы вся наша жизнь зависела от погоды…, - ответил Эристель, стирая тыльной стороной ладони кровь со щеки. Теперь его глаза вновь окрасились в мутно-белый цвет, а кожа начала просвечиваться до костей. Несмотря на финальный результат, защита от заклинания с такой мощной энергетикой далась Эристелю крайне тяжело. Хотя его оболочка пострадала незначительно, некромант ощутимо ослабел. Он понимал, что атаковать в ответ может быть куда опаснее, чем защищаться, потому что от этого силы будут расходоваться еще стремительнее.

— Скажи-ка мне вот что, — продолжила рыжеволосая, неспешно прогуливаясь по площади. — Каким образом ты обрушил лавину на Майарк? Ты — некромант, и земля не может быть тебе подвластной. Но запах сырости в момент, когда ты колдуешь, говорит об обратном. Обычно люди исповедуются перед смертью, так что позволь мне побыть немного в роли твоего духовного целителя.

— Я сам себе целитель, — ответил лекарь.

Они оба тянули время, пытаясь перевести дух и сосредоточиться на следующем заклинании. Ведьма отвлекала противника разговорами, в то время как Эристель лихорадочно искал способы покончить с этим заведомо проигрышным боем. Одному ему было не справиться, но в городе был еще кое-кто, способный хотя бы отвлечь эту бестию на некоторое время.

На вопрос о земной магии некромант отвечать не торопился, однако именно он заставил мужчину вновь задуматься об истинном возрасте его противницы.

— Сейширская ведьма, Зиринский колдун… Вероятнее всего, Шагтанский призрак тоже…, - Эристель нарочно начал перечислять эти прозвища, желая провоцировать свою противницу на откровение.

Внезапно черная дымка вновь окутала фигуру ведьмы, и перед Эристелем предстал молодой темноволосый мужчина. Внешне ему можно было дать не более двадцати пяти лет. Карие глаза юноши казались почти черными, а кожа белой, словно горный снег.

— Шагтанский призрак? — насмешливо переспросил темноволосый. — Мне больше нравится, когда меня называют Шагтанским зверем. Сердобольные крестьяне никак не могли понять, что пожирает их замечательных ребятишек. И только великолепному Карэлию Кальонь удалось уничтожить кровожадного волка. Черная голова зверя до сих пор красуется в приемном зале Шагтанского замка. Мне же особенно приятно, когда люди радуются своим нелепым победам.

— Каждый верит в то, во что ему хочется. Нужно быть снисходительнее к обычным смертным. В конце концов, именно они вдохновляют нас на то, чтобы совершенствоваться.

Молодой мужчина кивнул, забавляясь столь странным диалогом. Эристель не пытался атаковать его, словно берег силы, а многоликий маг видел в этом промедлении своего рода отчаяние. Лекарь лишь оттягивал неминуемую гибель

— До Сейширской ведьмы тоже было немало колдунов, — уклончиво ответил юноша.

— Только не пытайся причислить себе заслуги всех чернокнижников разом, — вот теперь в голосе Эристеля послышалась издевательская насмешка. — Куда тебе до Зеркального колдуна и уж тем более до Саирия?

Юноша хищно осклабился, а затем его внешность снова изменилась. Теперь перед Эристелем предстал седой старик с длинной белой бородой. Облачен он был в темно-синюю льняную мантию и со стороны казался добродушным отшельником, который являлся в город на праздники, чтобы показать фокусы наивным ребятишкам. Старик был слепым, и нечто пугающее было в его невидящем взгляде. Его мутные глаза царапнули собеседника, и, когда некромант вновь невольно отступил еще на шаг, губы многоликого тронула снисходительная улыбка.

— Действительно, куда мне до Саирия? — передразнил Эристеля старик.

Больше он не позволил лекарю тянуть время. Пора было заканчивать с этим глупым развлечением. Еще одно заклинание, куда более мощное, чем прежде, обрушилось на некроманта все той же черной дымкой. Эристель душераздирающе закричал от безумной боли, когда нечто невидимое начало пожирать его тело, пытаясь обглодать до костей. Именно это заклинание когда-то одного за другим уничтожало детей Шагтана, оставляя несчастным родителям баюкать скелеты собственных сыновей и дочерей.

Дикая боль, вгрызающаяся в плоть, на какое-то время заставила Эристеля потерять контроль. Он упал на колени, чувствуя, что еще чуть-чуть, и заклинание уничтожит его. Защитные чары не могли справиться со столь сильным колдовством, отчего кожа и мышцы лекаря постепенно растворялись. От боли он практически ничего не соображал и, конечно же, не мог услышать цокот копыт появившегося на площади всадника. Безумная пытка прекратилась лишь тогда, когда истерзанный некромант ощутил поблизости жар пламени. И в этот самый миг огненная волна полностью поглотила старика.

— Ты же знаешь, что меня этим не убить, — с раздражением произнес Саирий. Сдерживать пламя обыкновенным черным щитом для него не составляло никакого труда. Тем не менее от Эристеля он все-таки отвлекся, обратив свое внимание на нового противника. Им оказалась покойная Лавириа Штан, девушка-джинн, пропавшая в ту роковую ночь, когда Саирий впервые проявил свои магические способности.

Чтобы понимать, что происходит в городе, он временно покинул собственное тело, переместившись в ворона. В то же самое время Лавириа почувствовала незначительные изменения в энергетике маленького Меккаира. Избавившись от свидетеля, колдун мог уже не бояться быть разоблаченным и устроил расправу с насильниками Шаоль. Принять облик покойной девушки ему не составило труда, как, впрочем, и проникнуть в крепость.

— Эристель, это бессмысленно, — продолжил старик, вновь и вновь с легкостью отбиваясь от огненной волны. — Ты лишь теряешь последние крохи своих сил, переметнувшись в тело мертвой колдуньи. Если ты знаешь историю Сейширской ведьмы, то должен помнить, что меня уже пытались убить пламенем.

Он бросил быстрый взгляд на тело некроманта, которое лежало на земле, совершенно не двигаясь. Черная дымка вокруг него развеялась, и теперь колдун мог собственными глазами оценить результат своего заклинания. Наполовину обглоданный скелет, завернутый в мантию, как в тряпку, лежал на камнях среди тел погибших солдат. От рук и ног Эристеля остались только кости, частично были уничтожены даже внутренности, однако сердце некроманта все еще билось.

Насмешливая улыбка сошла с губ старика, когда он заметил, что крови, которая должна была залить камни под телом противника, нигде нет. Казалось, она впиталась в землю, не оставив даже алых разводов, отчего Саирий заметно насторожился. Он отшвырнул тело Лавирии Штан, словно надоевшую тряпичную куклу. А затем он внезапно почувствовал, как запах сырости начинает усиливаться. Камни, которыми была выложена главная площадь, стали покрываться сеткой трещин, откуда начала сочиться кровь. Алая жидкость образовала вокруг старика пентаграмму из древних символов.

Понимая, что некромант стремится захлопнуть ловушку, Саирий обрушил новое заклинание на истерзанное тело Эристеля, желая добить его окончательно. Но было уже поздно. Нечто холодное стремительно вытягивало из многоликого колдуна силы, состаривая до тех пор, пока чернокнижник не упал на землю в облике полуразложившегося трупа.

В ту же минуту тело некроманта восстановилось. Кровь частично вернулась в его тело, а плоть вновь наросла на костях, словно и не было никакого сражения. Однако на ноги Эристель поднялся с трудом и тут же пошатнулся, чувствуя сильное головокружение. Тяжело дыша, лекарь скользнул рукой под ткань своей мантии и прямо из груди извлек какой-то серый камень, который немедленно рассыпался в его пальцах. Именно этот артефакт, по сути, спас ему жизнь, в первый раз поглотив заклинание, а во второй раз слегка замедлив его действие.