Дикон Шерола – На пересечении (страница 60)

— Незнакомец? — Меккаир неловко спрыгнул со скамейки и решительно направился к противнику, словно желал, чтобы лекарь разглядел его вблизи. — Право, ты меня оскорбляешь, Эристель. Редкий человек может похвастаться тем, что ни разу обо мне не слышал. И ты определенно не из их числа. Может, так будет лучше?

В тот же миг глаза Меккаира потемнели, и его тело начало стремительно меняться. Черная дымка окутала фигуру мальчика, отчего та начала расти. И, когда магический туман наконец рассеялся, перед Эристелем предстала высокая красивая женщина с длинными ярко-рыжими волосами. Ее золотисто-желтые глаза царапнули противника насмешливым взглядом, а губы искривила ядовитая улыбка. Черное платье заставляло ее кожу выглядеть еще более белой, чем на самом деле, отчего уродливое клеймо на шее женщины казалось особенно заметным. Грубое изображение скорпиона, нанизанного на иглу, символизировало причастие данной особы к черной магии, за что ее приговорили к смерти через сожжение. Однако именно эта женщина стала единственной из существующих колдунов, кого подобная казнь не уничтожила.

— Сейширская ведьма, — тихо произнес Эристель, давая понять своему противнику, что узнает его. Конечно, эту женщину нельзя было не узнать. За убийство Сейширской ведьмы многие правители предлагали внушительную сумму денег, и немало охотников планировало таким образом озолотиться. Однако в течение восьми лет никто так и не достиг своей цели. Смотрителям городов либо приносили головы невинных рыжеволосых женщин, либо пытались солгать, будто от тела колдуньи не осталось ничего, кроме какого-нибудь черного предмета, которых у охотников всегда имелось в избытке.

Сейширскую ведьму впервые выследили ученики Аориана. Шестеро магов гильдии охотились за ней почти два года, а их сражение длилось более пяти дней. То была жестокая битва, в ходе которой трое колдунов погибло. Однако в этот раз судьба оказалась к ведьме не столь благосклонной. Охотники не давали противнице восстановить магические силы, атакуя один за другим до тех пор, пока перед ними не осталась ослабевшая девушка. Аориан не собирался зарабатывать на смерти этой ведьмы и устраивать публичную казнь. Старик собственноручно заклеймил пленницу, а затем в том же лесу женщину сожгли.

Однако во время казни случилось непредвиденное: пламя костра внезапно окрасилось иссиня-черным, а дым сделался красноватым, отчего маги с опозданием поняли, что колдунья попросту исчезла.

Во второй раз ее выследил уже некий Интаро Грайт, колдун-охотник с южных земель. Он стал первым человеком, получившим самую большую сумму денег за пойманную ведьму. Заплатил ему смотритель одного из крупнейших городов на южном побережье, после чего колдунью передали Южному Правителю. Спустя несколько дней мучительных пыток, устроенных на главной площади столицы полуострова, ведьма испустила дух. Изуродованное тело женщины разрубили на куски и повесили на городской стене, чтобы любой чернокнижник, явившийся на эти земли, помнил, какая участь ожидает его здесь.

Теперь же Сейширская ведьма, которую давно считали убитой, стояла перед Эристелем, прекрасно зная, какое впечатление на него произвела. Некромант слышал о ее «заслугах» в западных городах, когда один за другим люди умирали в страшных муках от неизвестных проклятий. Эти заклинания были настолько древними, что, наверное, только Аориан и его первые ученики обладали достаточными знаниями, чтобы нейтрализовать их действие.

Сейшир стал первым городом, печально известным благодаря черным обрядам ведьмы. Один из таких ритуалов помог ей призвать темных духов, которые истребили большую часть жителей Сейшира, а также близлежащих городов. Именно ее колдовство уничтожало урожай, отчего люди умирали с голоду, а в лесах заводилась нечисть, влекомая губительной энергетикой столь темной магии.

Эристель и впрямь был неприятно удивлен, отчего безупречная маска его спокойствия впервые дала столь заметную трещину. Лекарь невольно отступил на шаг назад, не сводя с противницы пристального взгляда. Он пытался предсказать ее дальнейшие действия. Сейширская ведьма была сильнее его. Гораздо сильнее многих из живущих ныне колдунов. И теперь Эристелю стало ясно, почему Элубио Кальонь не попытался первым бежать из города, а предпочел закрыть его. Этот юноша хоть и был слишком самоуверен, тем не менее к дуракам, которые попусту рискуют жизнью, его причислить нельзя.

Теперь ход мысли Кальонь стал Эристелю понятен: бой с солдатами, Рикидом и Баркалом был рассчитан на то, чтобы некромант потратил силы. Затем лекарь поднял убитое войско, и вновь его магическая энергия начала уходить. Теперь же, когда перед ним стоял его истинный противник, у Эристеля вряд ли был хотя бы один шанс уничтожить его. Опять-таки, если бы лекарь попытался пройти через барьер, который окружает город, то, как и Рикид, разом утратил бы все силы, и враг без труда убил бы его, едва Эристель оказался бы за воротами. Обе дороги вели к обрыву, а некроманту оставалось лишь выбрать, каким способом умереть ему будет приятнее.

— Меня не интересуют деньги, назначенные за твою голову, — спокойно произнес лекарь, теперь уже делая вид, что происходящее начинает его утомлять. — Поэтому я по-прежнему не вижу смысла убивать тебя. Повторюсь, ведьма, мы с тобой не ссорились.

— Еще бы мы ссорились… Ты думаешь, в мире так много людей, кто со мной ссорится и после этого остается в живых? — хохотнула женщина. — Если честно, Эристель, мне даже жаль тебя. Молоденький колдун, наверняка гонимый всеми едва ли не с рождения, пытался жить спокойно и заниматься своими делами. Но беда в том, что ты выбрал не тот город и совершенно случайно оказался на пути не тех людей. Дарий крайне не любит, когда кто-то рушит его планы.

— Я понимаю, — тихо согласился Эристель. — Но перед тем, как мы начнем, скажи, сколько Кальонь обещали заплатить тебе за твою жизнь?

— За мою жизнь? — переспросила ведьма, удивленно вскинув бровь. — Ты хотел сказать, за твою жизнь?

— Смотря с какой стороны посмотреть. Ведь сражение далеко не всегда значит — пойти и убить. Чаще всего сражение — это пойти и умереть.

Ведьма расхохоталась так весело, что, казалось, эти двое разговаривают о чем-то крайне смешном. Прижав руки к груди, она с улыбкой смотрела на своего противника, не в силах понять, действительно ли Эристель настолько самоуверен, или он просто не понимает, с кем имеет дело. А вот сама колдунья чувствовала себя в относительной безопасности. Некромант с севера не был ничем особо примечателен. Его энергетическая сила не заставляла воздух дрожать или жечься, у него не было мощных защитных артефактов или темных предметов, а сам лекарь больше производил впечатление тихого затворника, нежели властолюбивого тирана. Бесспорно, к слабакам этот маг не относился, но и до магов Аориана заметно не дотягивал.

Единственное, в чем ведьма была не уверена, живой ли перед ней человек или мертвый. Если живой, то убить его будет гораздо проще, однако тогда возникал вопрос касательно возраста колдуна и, соответственно, его опыта. Внешне Эристель выглядел не старше тридцати, однако в этом и заключалась вся хитрость некромантов: им могло быть и двадцать лет, и несколько сотен, отчего их знания могли вместиться и в один жалкий свиток, и в целую дюжину увесистых книг.

Что еще Сейширская ведьма знала о своем противнике? Только то, что он бежал с севера, где некий чернокнижник уничтожил целых два города, причем совершенно разными способами. Майарк был стерт с лица земли снежной лавиной, а в Ливирте свирепствовала белая лихорадка. В том, что Эристель и «некий чернокнижник» — это одно лицо, ведьма не сомневалась. Единственное, ее удивляло то, каким образом лекарь смог постичь и некромантию, и магию земной стихии одновременно. Таких случаев в истории колдовства она припомнить не могла, отчего женщина начала подозревать, что, возможно, на севере действовали двое. В любом случае с этим нужно быть осторожнее и не забывать о том, что сама земля может подчиняться Эристелю.

Был еще один нюанс, который, несмотря на напускное веселье, не позволял ведьме увериться в том, что ее противник слаб, как слепой котенок. Эристель так же, как и она, подавлял свою магическую энергетику, причем у него это не слишком хорошо получалось. Даже обычные люди при встрече с ним могли почувствовать нечто неестественное или неприятное, словно смотрели не на живого человека, а на покойника. В данном случае здесь могло быть два варианта: либо Эристель совершенно неопытен, либо силен настолько, что у него не получается приглушить свою энергетику до конца.

— Ты прав, — наконец произнесла ведьма. — Однако десять тысяч золотых на дороге не валяются, как и покровительство могущественной семьи, благодаря которой несчастная Сейширская ведьма наконец обрела покой. Повторюсь, Эристель, мне даже отчасти жаль, что тебе придется умереть.

каком-то смысле колдунье и впрямь не хотелось убивать того, кто устроил переполох на севере и несколько отвлек внимание Аориана от ее скромной персоны. После того, как Сейширскую ведьму сожгли, она временно ослабла, отчего, когда добралась до юга, едва держалась на ногах. Разумеется, первый же охотник, которому она попалась, немедленно приволок ее к семье Кальонь, и сам Дарий заплатил за нее двадцать тысяч золотых. Уже зная о том, что пламенем эту женщину не убить, он собирался пытать ее на главной площади до тех пор, пока она не испустит дух, однако перед этим явился к ней в темницу и предложил свою защиту в обмен на ее помощь в некоторых делах.