Дикон Шерола – На пересечении (страница 62)

Дрожа всем телом, Эристель судорожно сглотнул и облизал пересохшие губы. Его невольно передернуло от воспоминания о той безумной боли, что еще несколько минут назад терзала все его тело. Какое-то время он боролся со своей слабостью, а затем все-таки поднял одного из мертвых солдат и оперся на него, теперь уже чувствуя откровенную злость.

— Ты был слишком стар, чтобы убить меня, — произнес северянин, медленно приблизившись к старику. Он смотрел на него, невольно задаваясь вопросом, как бы повел себя легендарный Саирий, зная, что лавину некромант обрушил не потому, что повелевал стихией земли, а потому, что сумел состарить большую часть горы. Это же заклинание, направленное на живых, помогало некроманту восстанавливать свою оболочку и таким образом прожить более шестидесяти лет, внешне оставаясь молодым.

Эристель никогда не стремился к господству над людьми и уж тем более не задавался целью уничтожить прежние уклады человечества. Единственное, что его интересовало, это способность развить свой собственный организм настолько, чтобы перед ним отступила сама смерть. Практически все исследования, которые он проводил, были направлены на то, чтобы усилить защиту собственной оболочки, а также научиться сохранять разум поднятых из могил мертвецов.

В отличие от Саирия, так полностью и не восстановившегося после сражения с колдунами Аориана, Эристель не нуждался в покровительстве известной семьи и уж тем более в их деньгах. Его главным желанием оставался покой. Городишко Двельтонь стал для некроманта своего рода роскошью. Именно здесь четыре года жизни прошли как нельзя более продуктивно. Если бы проклятый Кальонь не заявился сюда со своими идиотскими амбициями, Эристель бы закончил свое исследование и наконец сделал хотя бы одного мертвеца разумным.

Глядя на поверженного противника, лекарь думал, почему Саирий выбрал столь сложный способ проникнуть в город. Чтобы попасть сюда, ему пришлось принять облик маленького мальчика из приюта, две недели выступать с «Пустынными Джиннами», уничтожить Лавирию Штан, когда та обличила его во время колдовства над телом Шаоль Окроэ. Получалось, что никакого Меккаира, как, собственно, и Сейширской ведьмы, Шагтанского призрака и остальных темных магов не существовало. Все они были личиной одного колдуна, который теперь был убит лишь потому, что его возраст оказался слишком велик даже для чернокнижника. Но что же мешало столь великому магу явиться в город в обличье, например, какого-нибудь торговца? Быть может, в городе Двельтонь находилось какое-то мощное защитное заклинание, оставленное…

Эристель обернулся и задумчиво посмотрел на черный замок, мрачно взирающий на него сверху вниз. Возможно, кто-то из прежних правителей этих территорий сам был чернокнижником, который прекрасно знал, кто такой Саирий, и попытался уберечь от него свой дом. Люди говорили, что дед Родона был из простых кузнецов, но так ли «прост» был этот человек, каким хотел казаться?

Чувствуя, что барьер вокруг города растаял, Эристель подумал о том, что именно сейчас ему лучше всего покинуть это место. Такой поступок был бы самым правильным в его положении. Но мысль о том, что он пообещал сделать с городом, если ему не позволят уйти, заставила некроманта задержаться еще ненадолго.

Глаза Эристеля вновь побелели и обратились на Лавирию Штан. Девушка изогнулась, словно невидимые руки подняли ее с земли, а затем, склонив голову на бок, посмотрела на своего хозяина, который совсем недавно подобрал ее мертвое тело в сточной канаве.

— Уничтожь здесь все, — еле слышно произнес колдун, а затем медленно направился в замок. В тот же миг мощная огненная волна обрушилась на ближайшие дома, обращая их в пепел. Душераздирающие крики людей, сгорающих заживо, разносились по площади. Несчастные изо всех сил пытались спастись, но пламя неизменно настигало каждого. Огонь уничтожил и жилище Инхира Гамеля, в котором погибли Элестиа и ее дочь Катэриа.

Тем временем Эристель добрался до замка. Его силы были на пределе, однако даже сейчас столь слабые маги, как Лархан Закэрэль и уж тем более доктор Клифаир, не представляли для него серьезной угрозы. При виде лекаря люди, которые толпились у ворот замка, бросились врассыпную, и некромант не стал тратить драгоценную энергию, расправляясь еще и с ними. С появлением лекаря солдат, охранявших крепость Двельтонь, уничтожила черная чума, после чего те поднялись и открыли ворота перед своим новым хозяином.

Впервые ступеньки показались Эристелю настолько серьезным препятствием. Опираясь на идущего рядом мертвеца, лекарь чувствовал, как дрожат его колени, но злость заставляла его двигаться дальше, чтобы найти своего последнего врага. Он с трудом добрался до обеденного зала и магическим заклинанием уничтожил засов. Двери с грохотом распахнулись. Элубио находился внутри вместе с пленниками и шестерыми солдатами. Они стояли у противоположной от дверей стены и в страхе смотрели на того, кого знали не иначе как кроткого доктора Эристеля. Бледный как полотно, молодой Кальонь прижался к стене, а его солдаты разом выхватили кинжалы, направив острие на горло пленников.

— Мы еще можем договориться, некромант, — пересохшими губами произнес юноша, с трудом узнавая свой собственный голос. Найалла тихо вскрикнула, чувствуя, что острие кинжала до крови впивается ей в шею, и по щекам девушки вновь потекли слезы. Родон судорожно сглотнул и в отчаянии посмотрел на Закэрэля, замечая, что магическая печать на его шее, оставленная Рикидом, заметно потускнела.

«Сделай же что-то!» — подумал он, глядя на колдуна. Но тот не двинулся, и тогда Родон вновь перевел взгляд на Эристеля, с трудом узнавая в нем прежнего доктора.

Изможденный, со слипшимися от крови волосами, некромант с трудом держался на ногах, опираясь на локоть стоявшего подле него мертвеца. Темные круги под глазами придавали лекарю особенно болезненный вид, и казалось, что мужчина вот-вот потеряет сознание. Арайа смотрела на него в отчаянии, не смея даже представить, что с ним произошло, и что теперь этот человек в отместку сделает с ее семьей. Закэрэль опустил глаза, ожидая неминуемую гибель. Единственный, кто попытался заговорить после Элубио, был доктор Клифаир.

— Девочек хоть пощади…, - тихо произнес он, не особо веря в то, что колдун послушает его.

— Молчи, старик, — перебил его молодой Кальонь, а затем вновь обратился к Эристелю. — Послушай меня, чернокнижник, я могу заплатить тебе больше, чем обещал Саирию. Намного больше! Ты можешь стать магом семьи Кальонь, тем самым получив покровительство, деньги, а главное, возможность и дальше заниматься своими безумными исследованиями. Если пожелаешь, создашь хоть тысячу тварей вроде той, что пожирала здешних обитателей. Ну же, лекарь, соглашайся! Зачем тебе служить столь слабому правителю, как Родон Двельтонь, когда подле моей семьи ты можешь сыскать великую славу?

— Я всего лишь просил позволить мне уйти, — Эристель заговорил медленно, и было видно, что каждое слово дается ему с трудом. Его голос прозвучал слабо, едва слышно, однако в нем сквозила неприкрытая злоба.

— Так уходи! — в страхе вскричал Элубио. — Ни я, ни кто-либо из моей семьи больше никогда не будет преследовать тебя. Или, клянусь всем, что у меня есть, я убью Родона и его дочерей.

— Почему ты думаешь, что меня заботит семья Двельтонь? — Эристель слабо улыбнулся. — Нет, уважаемый смотритель, я явился за тобой. Забавно… Чтобы укрыться от меня, ты выбрал обеденный зал. Что же, пора начинать трапезу…

Родон услышал, как стражник за его спиной начал хрипеть от удушья, и это позволило ему выхватить из ослабевших пальцев солдата кинжал и стремительно вонзить клинок в его шею. Клифаир тем временем отшвырнул другого военного к стене, отчего тот ударился головой и потерял сознание. Остальные стражники были убиты Эристелем. Однако уже через миг они поднялись на ноги и двинулись на Элубио.

Крича от ужаса, Кальонь пытался сопротивляться, но вскоре его повалили на пол, и солдаты, когда-то давшие присягу защищать его, вцепились зубами в его горло.

Найалла вскрикнула и закрыла лицо ладонями, Родон же подхватил на руки Арайю, желая поскорее оттащить ее подальше от оживших мертвецов. Закрывая собой старшую дочь, он прижал младшую девочку к себе, не позволяя ей смотреть на столь страшное убийство до тех пор, пока дикие крики Элубио не смолкли. На полу осталось лежать истерзанное тело, из шеи которого еще сочилась теплая кровь. Остальные мертвецы замерли рядом, безумно улыбаясь своими перепачканными ртами.

— Доктор Эристель, — в нависшей тишине голос Лархана Закэрэль прозвучал неожиданно, отчего взгляды присутствующих немедленно обратились к нему. — Надо бы о косуле позаботиться… Она в капкан угодила, и нужно за ней приглядеть, иначе не поправится. Рана загноилась, и хорошо бы обработать ее еще раз.

Некромант задумчиво посмотрел на чудаковатого отшельника, а затем отступил в сторону от двери, кивком головы указывая, что Закэрэль может уйти. Родон вопросительно посмотрел на Эристеля, не веря, что Лархан вот так просто доберется до выхода из зала. Но все было именно так. Уже в дверном проеме отшельник обернулся на господина Двельтонь и тихо произнес: