Дикий Электрик – Нить судьбы-нить войны (страница 2)

– Тоже, мне проблема, трусы спустила, юбку задрала, ну максимум половые губки развела и порядок.– возвращает он мне подколку.

Мы помогая друг другу, с помощью полотенец из купе проводников смыли кровь и свернули грязную одежду в простыню. Надели отобранное.

– Теперь осматриваем соседнии вагоны, нас интерисует, еда, оружие, рюкзаки, плащи.– увидишь спортивную одежду на меня бери.

Мы разбежались в разные стороны. Убитых я виделА раза три. Из полезного, нахожу компас у убитого командира, часов и оружия при нём не было. В первом вагоне нахожу большой прорезиненный плащ. В купейном вагоне наконец увиделА себя. Девушка брюнетка, волосы прямые до лопаток, грудь около двойки, худенькая, по стандартам 21 века фигура красивая, рост где то 160 сантиметров. Мордашка тоже подходящая, носик аккуратненький, губки в меру пухленькие, ушки вроде нормальные с маленькими серёжками. В наше время, на таку скорее всего оборачивались бы.

Выглянув из вагона вижу паровоз почти свалившийся на бок. Похоже бомба разрушила пути, но машинист успел почти остановится. Тут то “стервятник” и обстрелял вагоны. Ведь не мог не видеть, что состав гражданский. “Знаю я гады, что вы тут творить будете и по этому при удобных обстоятельствах убивать я вас буду, без колебаний и даже без ненависти. Как тех ублюдков в горах, захотели войну и террор, так получите и не обляпайтесь. Вы болезнь, я лекарство.”– почему то накручиваю я себя.

“Похоже тело влияет, читал гдето, что проблемы с женским мышлением, это влияние гормонов.”– пытаюсь я переключится.

Возвращаясь назад собираю газеты, и бумага и нужно этот мир понять. Вадим уже вернулся. Он нашёл армейский сидор и сейчас пытался понять как его завязать. Так же нашёл ещё одну курицу и начатую бутылку коньяка. Показываю как завязывается сидор и начинаю перекладывать вещи из чемоданов в мешки.

– Зачем шмотки тащить? Где ты в платьях красоваться будешь?– спрашивает он.

– На продукты сменяем или ты, думаешь люди прям проникнутся к двум бродягам. Они конечно люди советские, только времена сейчас лихие.– объясняю я.

Портфель милиционера кладу в рюкзак. Кобуру цепляю на себя.

– Может я понесу?– спрашивает Вадим.

– Ты, пользоваться не умеешь, да и пока применить вряд ли сможешь. Человека в реале убить не мышкой по монитору щёлкнуть. О надо чай и сахар у проводников в купе собрать.– говорю я двигаясь к голове состава.

Сахару мы набрали с килограмм и ещё пачек 10 чаю. Спрыгиваем на насыпь. Видна вытоптанная тропинка, по которой похоже ушли выжившие. Вадим идёт к тропинке.

– Куда? Нам вон к тому лесочку. Прикинь, что там кто из пассажиров вспомнить мёртвых парня и девчонку. А тут они, целые и невредимые. Нас тот же момент в НКВД сдадут и колоть нас будут уже по полной, а мы местных реалий не знаем. Контузия или шок может и прокатит, но ты разыграть не сумеешь. Хорошо, ещё, что мы с освобождённых территорий. Некоторые странности прокатят.– говорю я.

– Я вообще то на истфаке училась и историей увлекалась. Могу тебе лекцию прочитать.– горячится он.

– Не училась, а учился. И постарайся забыть все обороты из интернета и тусовок. Скажешь вместо поищи, почитай- погугли, тебе в морду и погуглят. Лучше больше молчи и слушай, запоминай. Надо тебя ещё драться научить. Хотя позже, сначала стрелять научу.– выговариваю я идя к рощице.

Едва войдя под деревья слышим гул в небе. С запада летит девятка юнкерсов, в кино и да в музее видел, их сопровождает две пары мессеров. Вот один отделился и зайдя на поезд сбросил бомбу. Следующий за паровозом пассажирский вагон взорвался и начал гореть.

– Зачем.– удивлённо спросил Вадим.

– Вагоны почти полностью деревянные, сгорят. Останется железо, его разрежут и увезут на переплавку. Плюс избавились от трупов. А может ему просто потренироваться надо было. Кто их бешеных разберёт.– говорю я безразлично.

– Но ведь среди них нормальные люди есть. Зачем ты из огульно охаивать.– говорит он с интонацией политрука.

– Пока они топчут мою землю, для меня хороший немец- мёртвый немец. Вот когда я на их рейхстаге напишу: “Тут была Ядвига”, тогда и сортировать начну. Я этой стране присягу давал.– говорю я.

– Давала, следи за речью.– тыкает он меня слегка кулаком в плечо.

Мы прошли рощу и спустились в овражек. Недалеко от спуска нашли родничок. Возле него и расположились. Выбираю газету “Советский спорт” расстилаю и достаю одну из куриц и отрезаю хлеба. Курицу с хлебом мы умяли почти моментально.

После этого учу Вадима обращатся с наганом. Когда у него стало более менее получаться заряжаю патроны и спускаемся в овраг. Нахожу наиболее удобное место и показываю и демонстрирую как стрелять. Всадив три пули в старый берёзовый ствол. Вадим, без проблем повторяет за мной.

– Меня отец учил стрелять. Мне нравится.– говорит он.

– Как ещё оружия достанем, чтобы я могла подстраховать тебя, на фрицах попробуешь.– говорю я дозаряжая револьвер.

– Ты знаешь, я подумал и понял, что ты сказала. Я когда в гимназии училась, нам препод рассказывал об оккупации. У нас в гимназии за либеральные взгляды учителей увольняли, там в попетическом совете люди вроде моего отца люди были, многие Афган прошли. Потом бандитами были, теперь коммерсанты. Так они считали либеральные взгляды формой слабоумия. Так что для меня Сталин великолепный политик и организатор.– говорит парень.

– Ты смотри с коммерсантами по аккуратней. Наш батька тут лесник, хоть и из бывших.– говорю я.

Мы слышим стрекотание мотора и выглядываем из оврага. Мимо проезжает мотоцикл с коляской. На люльке установлен ДП. Хорошо специфичный “блин” виден.

– Наши?– спрашивает Вадим.

– Может наши, может “Бранденбург”.– так сразу и не понять.

– Куда, дальше?

– Тут переночуем, вон под выворотнём лёжку сделаем. Он ниоткуда не просматривается и тихо не подойти. Сейчас газеты читаем и ищем отличия.– говорю я и вытаскиваю газеты.

Мы читали почти до вечера, попили чаю с хлебом и сахаром.

– Прикинь, тут Хрущёв утонул на рыбалке.– говорит Вадим.

– Ой бяда, кто же будет кукурузу за полярным кругом растить и целину для пыли распахивать. Да и некому туфлёй в ООН стучать и про матушку Кузьмы орать.– смеюсь я.

– Ядвига, ты очень красиво смеёшься.– смущается Влад.

– Опаньки, братик учится комплименты делать, это хорошо. Ты главное не забудь, что мы тут реальные брат и сестра.– говорю я серьёзно и подмигиваю ему.

В общем за разговорами, организовали лёжку и укрывшись плащом заснули.

– Прикинь, мы шмотки окровавленные забыли в вагоне, а они всё равно сгорели.– говорит Влад.

– Да я подумалА и решилА, найдут и хрен с ним, сейчас всем не до этого.– с трудом контролируя речь отвечаю я и засыпаю.

Проснулись мы от близкой пальбы. Открыв глаза, понимаю, что это разрывы тяжёлых снарядов. Запихиваемся поглубже под вывернутый корень.

– Это, кто ж так садит?– стуча зубами спрашивает Вадим.

– Меня больше интересует по кому.– говорю я.

– А есть разница от какого снаряда умереть?

– Не всем снарядам мы нужны.

Внезапно наступила тишина и мы услышали в далеке шум моторов и уже более тихие выстрелы. Взобравшись на склон смотрим и видим вдалеке ползущие танки и бронетранспортёры.

– Немцы.– говорит очевидную вещь Вадим.

– На ту станцию куда ты собирался. Сейчас бодание начнётся, самолёты прилетят. К ночи займут. Сил у них тут много и в кулаке. Наши всё организоваться не могут.– вздыхаю я.

В подтверждения моих слов среди наступающих танков стали появляются кусты взрывов. Вот один задымил, второй, третий. Танки стали пятиться. Вот они “спрятались” за холмом. Через полчаса мы услышали самолёты, что ушли к станции. За этим шумом случайно услышали стрекотание мотоцикла. Он остановился у удобного спуска. Худой немец вылез из коляски и побежал за куст. Второй с карабином на плече мнётся рядом с мотоциклом.

– На тебе вещи, а я пойду нам транспорт добывать, держи ремень.– протягиваю ему ремень с кобурой и взвожу курок на револьвере.

Стараясь не шуметь обхожу куст и вижу худого со спущенными штанами сидящего на корточках. Револьвер за спиной.

– Девушка.– по немецки говорит худой.

– Где?– выходит из за куста второй с карабином на плече.

– Так, тут у нас два не пуганых идиота. Вам мама не говорила, что русская земля смертельно опасна для захватчиков.– говорю я, внезапно для себя на немецком и вскинув револьвер стреляю в лоб тому, что с карабином.

Перевожу ствол на худого.

– Не стреляй.– просит он.

– Мы вас не звали.– говорю всё так же по немецке и стреляю ему в лоб.

Подхожу к телам и расстегнув стаскиваю с них мундиры и штаны. На коляске установлен пулемёт, прям как в фильмах про войну. Из кустов появляется Вадим.

– Ты такой мотоцикл водить можешь?– спрашиваю его.

– Так это почти отцов “Урал” у нас в загородном доме был. Я на нём с 13 лет гоняю.– говорит он косясь на тела.

– Надевай мундир, штаны и сапоги. Я в коляску за пулемёт.– командую я открыв багажник на люльке и складываю туда наши вещи.

Вадим натянул мундир того что умер первым, я худого, его штаны и сапоги кидаю на пол люльки.

– Ну ты, вылитый Ганс или Фриц. Давай из тебя блондина сделаем? Будешь белокурой бестией и истинным арийцем.– смеюсь водружая каску на его голову говорю я.

– Куда едем?– спрашивает он.