Диана Юнкевич – Тайна Чертова Логова (страница 19)
На второй лежала перевязанная с головы до пояса девочка лет четырех.
***
По каменной извилистой тропе Лариса поднималась вверх к высокой Черной башне, зубцами упирающейся в небо. Силы земного притяжения тянули ее вниз. Черный спертый воздух пах смертью. Лариса чувствовала, что где-то рядом пропасть – из нее доносились леденящие душу звуки. Она не хотела туда идти, но что-то жуткое, невидимое, чему нельзя было противиться, влекло ее.
– Евгений! Евгений! – Лариса оглядывалась по сторонам, но никого не видела. – Куда же ты подевался?
Сбоку за ней боязливо следовала серая тень. Боковое зрение Ларисы стало четким – она видела все происходящее вокруг нее, будто у нее открылся третий глаз – всевидящее око. Лариса видела, что тень как две капли воды похожа на нее, но чем ближе она подходила к Черной башне, тем тень почему-то становилась старше, постепенно превращаясь в старуху. Она неотступно следовала за Ларисой, а в отдалении летели другие тени, менее плотные, более осторожные, похожие на силуэты страдающих людей – они в страхе и смятении летели к Черной башне, будто кто-то невидимый гнал их.
– Не ходи туда… – услышала Лариса голос сестры Веры.
– Ты опять меня поучаешь? Тебе еще не надоело совать нос не в свои дела? – с раздражением воскликнула Лариса – она не выносила поучений сестры.
– Возвращайся назад… прошу тебя… – голос сестры был на удивление мягким и почему-то успокаивал ее, хоть она и не желала признавать этого и не хотела возвращаться. А может, хотела?..
– Боже! – Лариса подняла руки – и не узнала их: покрытые многочисленными морщинами, ее кривые, ревматические пальцы тряслись. – Я старуха? А мое лицо? – она пальцами провела по впалым, изрезанным морщинами щекам, тонким нависшим векам, глубоким складкам у рта. – Боже мой, что со мной происходит? Почему я так быстро старею? – Ларисе стало страшно, ей захотелось услышать голос сестры – та бы ей обязательно помогла. Она потерла виски, но ничего не изменилось.
Лариса ощутила, что в мир, который она хорошо знала, любила и куда хотела вернуться, вошло нечто чужое, уродливое и ужасное. Оно наделяло людей пороками – раздавало их, как ордена за великие заслуги.
На груди Ларисы среди мрака и холода замигали вспышки множества черных звездочек. Тело обреченно, безропотно поднималось вверх, словно подчиняясь властному указанию хозяина. Подходя ближе к Черной башне, она испытала гнетущее чувство, будто стала чье-то рабой или пленницей. Ей захотелось глотнуть чистого воздуха, увидеть обычное солнце – то, что каждый день сияет на небе.
– Вот и пришел конец моей жизни, – обреченно прошептала Лариса, она понимала: наступают ее последние минуты.
Рядом, еле передвигая ноги, шла сгорбленная старуха. Ее шаги становились все громче, каждый больно бил в виски. Старуха опиралась на трость, украшенную золотыми человеческими черепами, увитыми виноградными лозами из изумрудных каменьев.
– Какая красивая! – восхитилась Лариса. – Зачем ей такая? – она кинула взгляд на свои руки – правая сжимала невероятной красоты трость. Лариса сжала ее еще крепче: – Моя! Никому тебя не отдам! – она смотрела на нее словно зачарованная. Из отверстий черепов маленькими фонтанчиками выползал белесый дым, сладковатый на вкус.
«Я войду в башню и останусь там навечно…»
Башня имела только вход, Лариса откуда-то это знала – может, из прошлой жизни? Она прошла нескончаемый путь, похожий на серпантин; сверху слышался заунывный стон. Внутри у нее похолодело: «Таким оплакивают покойников…»
Ей захотелось посмотреть на того, кто призывает ее на вершину башни, – она прибавила шаг. Откуда-то появились силы. С каждым шагом стон усиливался. Старуха иногда злобно щерилась, но потом усмирялась.
Лариса подошла к самым вратам замка. Они медленно растворились – внутри клубился красный туман.
– Тебя ждут твои сокровища! Ты не можешь представить, насколько ты богата! – старуха неотступно следовала за ней, будто тень.
От страха и неприязни Лариса перекрестилась, не желая быть похожей на нее.
Во дворе возвышалась гора золотых слитков.
– Они твои, – шепнула старуха.
– Мои… – повторила Лариса. Она не могла объяснить, что чувствовала при виде своих богатств. Ей было приятно смотреть на них, но что-то сильно волновало ее – то, о чем она совершенно забыла, что осталось в прошлой жизни. Где-то глубоко в душе сохранились слабые отголоски памяти.
Вдруг что-то вспыхнуло – Лариса вздрогнула от неожиданности и увидела, что над горой засиял огненный круг; внутри него появился циферблат с выпуклыми цифрами. Стрелки закружились волчком. Из земли медленно вырастала каменная стена.
– Заходи! Она же закроет твое золото! Ты лишишься своего богатства! – напуганная старуха била по воздуху кулаками, ойкая от боли.
– Выбор, – услышала Лариса металлический, обезличенный голос. – Тебе нужно сделать выбор.
– Интересно, между чем и чем я должна выбрать? Оказалась непонятно где… Что у вас здесь происходит? – с возмущением спросила Лариса.
– Ты всегда хотела быть богатой… или за последнее время что-то поменялось? – обратился к ней равнодушный голос. Ларису такое безразличие обидело.
«Я вам всем покажу! Стану богатой…» Лариса уже хотела сказать: «Хочу стать богатой», как услышала крик мамы:
– Доченька, не покидай меня! Прошу тебя! – Ларисе казалось, ее кто-то трясет, льет ей на грудь что-то горячее, похожее на воду. Вдруг она увидела, как горит в огне.
– Мамочка, – прошептала Лариса, – помоги мне! – она задрожала от ужаса. Что-то темное втянуло ее глубоко вниз, и она снова оказалась в глубоком колодце. Слышались топот копыт, человеческие мольбы и стоны; кто-то выползал из недр земли. Лариса металась в разные стороны, торопясь найти выход.
– Они вот-вот будут здесь! – она нащупала пальцами веревку, вцепилась в нее и поползла вверх.
…Сквозь закрытые веки пробивалось солнце.
– Солнце… – Лариса улыбнулась. В голове возник кавардак, будто кто-то хотел установить там свои правила и порядки. Все перемешалось: мрак – свет, конец жизни – начало жизни, зло – добро, враг – друг; кто свой, кто чужой – она не понимала. С трудом открыв глаза, она увидела трясущуюся голову матери, лежащую на ее груди, – из глаз у нее ручьями лились слезы.
ГЛАВА 8. ТАЙНА ГРАФА ЯСТРЕБА
– Верочка, потерпи! Немного осталось… – Амур тяжело дышал, ударяясь о коряги и разбитую утварь, но не прекращал плыть, загребая мощными лапами.
На Веру надвигалось тошнотворное предчувствие. Она понимала: смерть собирается забрать ее, только почему-то выжидает. Но чего она ждет?
Вера устала противостоять обезумевшей стихии и ждать смерть. С трудом преодолевая слабость и крепко сцепив руки, она висела на шеи тигра, пытаясь передвигать ногами, но сил осталось так мало, что получалось из рук вон плохо. «Рано или поздно я все равно умру. Лучше раньше, чтобы наконец-то прекратились мои мучения…»
Она запрокинула голову. Нависшее темное небо окрасилось в цвет графита, выпустило огненные алые стрелы, рассеклось кровавыми изломами; Вере чудилось, что многочисленные пауки расползаются в поисках жертв.
– Разве можно выжить в этом аду? – она закрыла глаза, ее сильно мутило. Тяжелые, почти черные облака превратились в многоголовых чудовищ с оскаленными пастями – они стремительно неслись на Веру, будто хотели поглотить ее. – Господи, помоги! Не оставляй меня!
Наступал конец света. Вокруг раздавались пугающие звуки: разъяренно гремел гром, шумел ливень, громко трещали ломающиеся ветки деревьев; со стоном, вздрагивая и глухо ухая, оползала под воду земля; протяжно свистя, громко лопались на поверхности воды большие пузыри, поднимаясь со дна.
Вера чувствовала, как ее охватывает безразличие и одервенение – страх, отчаянье притупились. Казалось, дьявольская стихия сковала ее разум, чтобы окончательно подавить волю.
– Темные силы ведут свои дела виртуозно, очень тонко – блистательные мастера своего дела, они посылают людям надежду и ослабляют их дух, – услышала Вера приглушенный шепот издалека, будто он прорывался сквозь плотные каменные стены.
«Побыстрее бы…» Земля посылала ей слабые силы, казалась далеким оплотом человеческой жизни, может, уже и не существующим в реальности. Необузданная стихия исподволь высасывала из нее жизнь. Вера чувствовала себя маленьким ничтожным существом – если стихия захочет ее уничтожить, то мгновенно затянет на дно. «Я же не умею плавать, и даже профессиональному пловцу ни за что не выплыть из этого адова пекла».
Казалось, с берега их заметили. Эмчеэсовцы смотрели в бинокли, показывая в их сторону. Один что-то выкрикнул, будто дал команду, остальные запрыгнули в лодку и поплыли навстречу пострадавшим.
– Вот и справилась! Вот и молодец! – Амур лизнул Веру в лицо.
– Погляди какой! Одна…? – незнакомый голос внезапно задрожал.
Зеленая надувная лодка подплыла совсем близко к тигру. Четыре спасателя в высоких резиновых сапогах и синих кепках аккуратно снимали Веру с его спины, подавая друг другу молчаливые знаки. Ее руки так долго и крепко сжимали загривок Амура, что теперь не могли расцепиться.
– Доплыли… – шептала Вера одними губами; в груди ее клокотали радость, бессилие, боль. Она потеряла сознание.
– Аккуратно… Разжимаем пальчики: один, второй, третий, четвертый, пятый… – услышала Вера издалека глухой протяжный голос, почувствовала чьи-то теплые руки – кто-то помогал ей разжать пальцы. Тело ее гудело – его будто кололи острыми как нож иголками.