Диана Юнкевич – Амулет Святогора Могучего и Дар Огня. Часть 1: Утрата будущего (страница 2)

      Вместо того чтобы закрыть дверь, она, немного растерявшись, зачарованно наблюдала за сияющими световыми кольцами, а незнакомка молча, с презрением глядела на Любу.

– Верни мой амулет! Иначе ты погибнешь! – крикнула она.

Любе чудилось, что этот пугающий скрипучий голос летит на нее со всех сторон и больно жалит ее, – ей захотелось быстро запереть дверь на все замки и позвонить в полицию. Или чтобы прямо сейчас появились ее родители – они бы защитили Любу, но их почему-то не было. Куда они делись?..

      А незнакомка на ее глазах превращалась в злую ведьму – черные длинные волосы ее вздыбились, нос, прежде маленький и прямой, вдруг вырос и загнулся крючком, глаза засветились багровым цветом.

– Какой амулет? У меня нет никакого амулета… Я не знаю, о каком амулете идет речь, – шептала Люба дрожащим голосом.

Когда мама и папа были рядом, она никого не боялась. Но сейчас их нет, а перед Любой стоит зловещая ведьма и, похоже, хочет проникнуть в дом за каким-то непонятным амулетом…

      «Что это за амулет? И почему незнакомка ищет его в нашем доме?..» Любе стало не по себе – все предметы в комнате будто замерли в воздухе, но ей казалось, что по ним бежит ток высокого напряжения, словно их кто-то заколдовал. Она чувствовала, что незнакомка обладает магической силой, которая сковывает ее, Любину, волю. По спине пробежала струйка ледяного пота, тошнота подкатила к горлу, она закашлялась. «Незнакомка, похоже, дома́ перепутала – вот у тети Таи она бы непременно нашла какой-нибудь амулет. Хотя… у тети Таи и своих пришельцев хватает». Она вспомнила свою любимую тетю Таю, мамину старшую сестру.

– Закрывай дверь! Быстрее закрывай дверь! – услышала Люба голос тети Таи. Она выдохнула, будто очнулась от забытья, и с силой потянула дверь на себя. Та уже почти закрылась, и Люба обрадовалась, что у нее все получилось, как вдруг ее будто мощной взрывной волной отбросило назад.

      Любу пригвоздило к стене, в голове и теле гудело, будто кто-то переговаривался по рации. Она медленно сползала по стене на пол.

– Это мой амулет… это мой амулет… это мой амулет… – сквозь шипящие волны Люба слышала бессердечный голос незнакомки, его железные повелительные ноты звучали в ее голове.

Слетев с петель, дверь просвистела мимо Любы, грохнулась о стену и разлетелась по полу неровными кусками.

– Да она же монстр! – почти беззвучно прошептала Люба; она не могла прийти в себя от увиденного, ей казалось, что от ужаса ее волосы встают дыбом. Невиданная стихийная сила пугала Любу и будто сковывала ее волю.

      В коридор тяжелой походкой, медленно волоча ноги, вошла ужасная незнакомка. Ее глаза на миг превратились в обычные карие, но потом вновь налились багровым гневом.

      «Она и ходит как мертвец…» Люба вжалась в стену, напряженно думая, что ей делать, а глаза незнакомки наполнялись еще большей злостью – яростной, устрашающей. Люба поняла: такие, как она, демоны никогда не бывают добрыми, ведь у них нет сердца или оно «в глубокой заморозке». Может, когда-нибудь сердце незнакомки кто-то разморозит?

      Из яркого мерцания, кружащего над незнакомкой, протянулась прямая лента света – она образовала серебристый луч, в котором проворно бегали золотые звезды. Люба заметила внутри луча очертания крупного клюва, затем проявилась птичья голова – перед незнакомкой возник суровый, гордый Человек-Птица. Стройное высокое тело его напоминало человеческое, но в серебристом оперении, а за спиной вздрагивали мощные золотые крылья. Он был похож на доброго бессмертного ангела.

– Не делай этого, прошу тебя! Полетели домой! – услышала Люба его мелодичный голос.

      Она даже не сразу поняла, что говорит Человек-Птица ужасной незнакомке, потому что не могла оторвать от него взгляда – такого, как он, ей никогда не приходилось видеть. Он казался ей сияющим, добрым чудом.

– Я не уйду без амулета – мне надо его вернуть! Ты понимаешь меня? Он мой… Она у меня его украла! – незнакомка, бросив злобный взгляд на Любу, молча обошла Человека-Птицу, прошла мимо нее и стала нервно, с силой выдвигать ящики из комода, шкафа, письменного стола и бросать их на пол. Вскоре весь пол был усеян горами предметов, некоторые из них разбивались…

Люба испуганно поднимала любимые мамой вещи и торопливо откладывала их в сторону, подальше от незнакомки. Некоторые из них, те, что казались ей более ценными, она бережно ставила на стол, чтобы сохранить их до прихода мамы, но незнакомка безжалостно крушила все, что попадалось ей под руку.

– Чем быстрее ты мне вернешь мой амулет, тем скорее я покину твой дом! Иначе от него ничего не останется! – прошипела незнакомка. Вдруг она нагнулась над столом, что-то схватила и крепко сжала в кулаке, внимательно разглядывая.

– Да говорю же тебе, нет у меня никакого амулета… и никогда не было! Может, ты дом перепутала и твой амулет лежит в другом месте? Ты наш дом в свалку превратила… Если ты такая мудрая, разве не можешь почувствовать, что твоего амулета здесь нет? – робко проговорила Люба.

Незнакомка в ярости смахнула со стола колечко Любиной мамы Киры. Люба вспыхнула от негодования – она больше не могла терпеть незнакомку и ее выходки, в душе ее бурлил протест.

– Ты хуже варвара! – с ненавистью крикнула Люба. В комнате вновь что-то загрохотало – похоже, незнакомка еще что-то разбила.

– Полетели домой, нет здесь твоего амулета! Не пугай девочку, ей незачем о нас знать, – Человек-Птица твердо взял незнакомку за запястье, потянул в направлении входной двери, потом расправил два мощных золотых крыла и поднялся в воздух.

      Крылья его переливались, сияя чистым золотом. Люба с восхищением рассматривала Человека-Птицу. Пока незнакомка на время отвлеклась от Любы, та из груды разбросанных вещей торопливо достала мамины часы, ее колечко и связку ключей от входной двери. На полу валялся портрет мамы, папы и Любы – они держали в руках красные воздушные шары. Люба помнила этот день – майское солнечное утро. Они тогда готовились к приезду тети Таи – та возвращалась из экспедиции и должна была приехать через несколько минут. Люба подняла портрет с треснувшим стеклом, прижала его к груди – пальцы ее пронзила боль, на пол полились алые струйки крови.

– Это только начало! – грозно сказала незнакомка. – А ты не тяни меня… Я с тобой никуда не пойду, пока она не отдаст мне амулет! Я видела – она держала его в руках! – в ярости кричала она Человеку-Птице. Еще чуть-чуть – и она бы набросилась на Любу, но Человек-Птица крепче сжал запястье незнакомки и поднял ее в воздух; она лихорадочно дергала второй рукой и ногами.

– Я тебе клянусь, нет здесь амулета… Если бы он был здесь, я бы его почувствовал, – Человек-Птица нес незнакомку по воздуху, а она по-прежнему сопротивлялась, будто обезумела.

– Это мой амулет! Я не прощу тебе воровство! Придет час – ты мне за все заплатишь! – шипела незнакомка, извиваясь и пытаясь вырваться, но Человек-Птица держал ее крепко.

      «Что за амулет?.. Зачем он понадобился этой ведьме, да еще в нашем доме? О каком часе она говорит, и к кому придет этот час?» Люба, не отрывая глаз, следила за каждым движением незнакомки. Нужно было бежать, и как можно скорее, она хорошо осознавала это, но тело ее внезапно стало ватным и непослушным, а ледяной ветер завыл еще громче и тоскливее, будто кто-то умер. Казалось, само зло кружит вокруг Любы.

      Тело ее теперь стало каким-то чужим, будто принадлежало не ей, а кому-то злому и бездушному, похожему на незнакомку. «Хорошо, что она появилась здесь не одна, а с Человеком-Птицей! Он, похоже, понимает, что у меня нет никакого амулета… И с домом что-то не так… А крыша? Куда делась наша крыша? Неужели незнакомка не смогла отыскать дом, в котором лежит ее амулет? У нее же должно быть что-то вроде радара, по которому она ориентируется в пространстве. Интересно, зачем ей нужен этот злосчастный амулет?»

Боясь пошевелиться, Люба заставила себя согнуть правую ногу, чтобы наконец-то сдвинуться с места. Она положила мамино золотое колечко в карман, а семейный портрет бережно пристроила под черным лакированным комодом на ножках. Картина, на которой была изображена Кира, Любина мама, по-прежнему висела на стене.

      Совсем рядом с Любой что-то грохнулось на пол. Это была незнакомка. Человек-Птица тоже спикировал на пол, только совсем беззвучно.

– Почему ты меня не слушаешь? Здесь нет того, что ты ищешь! – настойчиво шептал ей Человек-Птица, а она негодующе мотала головой, бросала злобные взгляды на Любу и внимательно осматривала пронизывающим взглядом комнату.

      Происходящее казалось Любе мучительным наваждением – она дотронулась до головы, руки ощутили непослушные волосы. Да, это была она, Люба, – похоже, все, что происходило сейчас, было не сном, а реальностью. Но такой реальности просто не могло быть – разум протестовал, он не желал воспринимать мистическое наваждение.

– Смирись и отдай! – вновь услышала Люба шипение незнакомки, но губы той даже не пошевелились. Она медленно прошла мимо Любы – из крепко сжатых тонких синих пальцев торчал циферблат от старых отцовских часов. Люба остолбенела – стрелки на циферблате застыли на месте.

      «Обычно часы останавливаются, когда кто-то умирает… Может, с папой случится беда?» Люба с ужасом вспомнила, что читала о таком явлении – обычно перед смертью того, с кем человек крепко связан, он начинает видеть знаки этой смерти, предупреждающие его о том, что близкому грозит опасность или в скором времени произойдет трагедия. Они будто пытаются подготовить человека к беде, чтобы он стал хоть немного сильнее, но приходят эти знаки судьбы только к тем, кто может их услышать или почувствовать.