Диана Ярина – В разводе. Все сложно (страница 6)
Телефон в руках заливается трелью.
Ирина.
Ирина — жена Александра Невольниченко, лучшего друга и партнера Ильи.
Я медленно подношу телефон к уху, ответив на звонок.
Что она может сказать? Утешить? Осуждать? Или...
Голос Ирины, обычно спокойный, немного ленивый, сейчас звучит резко, взвинченно:
— Маша, мне сейчас прислали одно видео... Ролик разлетается по чатам со скоростью света. Я про то, что случилось сегодня в клинике! Это же позор! Тебя при всех опустила любовница твоего мужа!
Глава 5. Она
— ЧТО?!
Мой голос — тонкий, едва слышный.
Как эхо, которое откуда-то издалека приносит ветер.
Кажется, пол уходит из-под ног.
Я лежу, но диван подо мной словно растворяется.
Я цепляюсь за него, чтобы не упасть в пропасть.
Отдаю себе отчет, что пропасть существует лишь в моем воображении, но страшно становится по-настоящему.
— Видео?
— Видео, Маш. Ты не смотрела наши чаты?
Чаты?
Ах да, те, в которых я состою.
Друзья, знакомые, соседи…
Кажется, еще какие-то.
Клуб по интересам, будущие мероприятия.
Сейчас все вокруг — повод для создания чата: так проще оповещать о чем-то и делиться новостями.
У меня на общих групповых чатах всегда отключены звуковые уведомления. Я захожу в них, когда вижу, что количество непрочитанных сообщений достигает критически большой величины.
А сейчас мне и вовсе не до чатов.
Но, оказывается, им есть дело до меня.
— Это обсуждают? Кто-то снимал, что ли? — говорю растерянно.
Это не ново.
Сейчас телефон и камера — неотъемлемая жизнь всех и каждого, даже бабушки за восемьдесят — все с телефонами.
Наверное, именно сейчас я остро ощущаю свой возраст.
Мне больше сорока, и я помню время, когда мы обходились без телефонов.
Вообще.
Но сейчас, если что-то случается, то это становится поводом вытащить телефон и навести камеру на происходящее.
Запечатлеть момент, чтобы поделиться с друзьями, родными и знакомыми.
Я и сама сотни таких роликов смотрела: ссоры, скандалы, происшествия…
Съемка, в которой главные действующие лица даже не подозревают, что их снимают.
Так странно оказаться главной героиней такого ролика.
— Меня обсуждают, да?
— ДА! — бодро подтверждает Ирина. — Все видели. Все!
— Может быть, поэтому у меня так горит лицо, шея и даже спину печет?
— Даже не сомневайся! Именно поэтому и печет. Обсуждают тебя, милая, — констатирует она.
Слово «милая» звучит издевательски.
— Тебя обсуждают. Это факт. Просто факт.
— Боже, — выдыхаю, закрыв ладонью лицо. — Этого мне еще не хватало!
— Как ты, Маш? Узнать о таком предательстве... мда. Врагу не пожелаешь.
В голове крутятся слова Ирины: ролик разлетается по чатам.
Картинка произошедшего всплывает перед глазами: я, растерянная, пытаюсь утихомирить эту... Дарину.
Ее издевательские слова и победный голос.
Мое бледное лицо.
Шок.
Мои слезы? Моя дрожь? Все? Засняли *все*? Жар стыда заливает лицо, шею, грудь.
Хочется провалиться сквозь землю.
— Я... в шоке, Ир, — сиплю я.
Ком в горле такой огромный, что едва выдавливаю слова.
Глаза снова предательски наполняются.
— Как так? Как он мог?!
Это не вопрос. Это стон. Вопль души, которую топчут.
— Так же, как и все остальные мужики? — вздыхает Ирина.
— Такой же? Нет! Я верила, что он не такой!
Мой голос срывается на плач, несмотря на все усилия. Слезы текут по щекам, горячие и соленые.
— Я ему верила! Верила... до последнего... даже когда Ольга сказала... что это он распорядился меня уволить!
— Тебя еще и уволили? Выперли пинком под задницу? Ну, дела, подруга… Кажется, эта фифа крепко держит твоего мужика за яйца!
На другом конце слышно, как она закуривает. Резкий звук зажигалки.
— Не такой, как все? — переспрашивает она, фыркнув. — Маш, ты прямо, как маленькая, честное слово! Все они — не такие, ага. Когда в самом начале карьеры находятся. Когда ты стоишь за спиной и подаешь патроны, когда они на тебя опираются при каждом падении, когда ты их из грязи отмываешь, когда выслушиваешь их и веришь… Веришь, даже когда он — на дне!
В ее голосе звенит горечь, знакомая, как будто она давно это поняла, но еще ни разу мы на такую тему не говорили.