Диана Ярина – Развод. За пределом в 50 (страница 38)

Возвращение сына стоит особняком, я лезу вон из кожи, чтобы минимизировать бумажную волокиту, поддерживаю Артема. Но мне и в голову не приходит ставить это себе в заслуги какие-то.

Мне кажется, на моем месте поступил бы точно так же любой любящий родитель.

А что остается, кроме этого? Ничего!

Я остаюсь один на один с правдой, которую не так-то легко переварить мужчине вроде меня — тому, кому уже больше пятидесяти, тому, кто всю жизнь прожил, веря, что его мнение — самое правильное, тому, кто привык к своей жене настолько, что он не побоялся ее потерять.

Однако теперь этот кто-то так же настойчиво хочет ее вернуть, и это уже задачка не из простых.

Я вынужден признать собственную неправоту, вынужден посмотреть в глаза своим ошибкам, встать к ним лицом к лицу и поклясться себе самому, что подобного больше не повторится. Не просто поклясться, а делать и поступать иначе.

Это невероятно сложно, я знаю, о чем говорю.

Сколько раз кто-то из нас клятвенно и торжественно обещает себе начать новую жизнь с понедельника. Сесть на диету, бегать по утрам, заниматься. Кто-то даже не начинает, кто-то быстро теряет энтузиазм и срезается в самом начале, потому что работа над собой — самая трудная, в ней очень мало от энтузиазма и полным-полно рутины.

Я твердо намерен снова обратить на себя внимание Тони, и для этого мне придется постараться изо всех сил.

Потому что возвращать всегда сложнее в несколько раз.

***

Я решил не откладывать дело в долгий ящик.

Подъезжаю к ателье ровно к завершению рабочего дня. В восемнадцать ноль-ноль рабочие должны закончить с ремонтом, и я надеюсь увидеться с Тоней наедине. Минутная стрелка на часах предательски отсчитывает последние секунды моего терпения.

Я не с пустыми руками, у меня в руках большой букет.

Цветы в руках навевают счастливые воспоминания, они нашептывают о наших отношениях в прошлом.

Красный — любимый цвет Тони. Помню, как она однажды сказала:

«Красный, как страсть, как любовь, как жизнь…»

Выхожу из машины, подхожу ближе к входу. И замираю.

Тоня стоит у входа, разговаривая с мужчиной. Я его узнал, разумеется, это прораб!

Кирилл Александрович Смелов.

Его порекомендовали мне знакомые, я поговорил с ним, он показался мне надежным, толковым специалистом. Именно поэтому я отправил его к Тоне.

Отправил, чтобы он помог с ремонтом ателье, но не для того, чтобы он… подкатывал к моей жене!

Однако именно это он и делает. Он протягивает моей жене букет, в нем сочетаются белые лилии и еще какие-то цветы, напоминающие ромашки. Вот и промах, Тоня не переносит аромат лилий. Сейчас откажет тебе, но…

Дальше меня постигает еще один удар шока.

Лицо Тони озаряется улыбкой, такой искренней, такой… хнакомой, до боли.

Раньше она улыбалась так только мне, с теплом!

Желудок скручивает от ревности. Укол ревности, как яд, несется по моей крови.

Пальцы сжимают чертовы розы до боли.

Кем он себя возомнил?!

Бессмертным себя считает!

Почему она улыбается ему так, словно… словно я никогда не существовал.

Смотрю, как он берет ее за руку. Она в ответ не отдергивает кисть, нет!

Они обмениваются какими-то фразами, от которых щеки Антонины покрываются румянцем.

Подхожу ближе. Слышу обрывок их разговора:

— …я заказал столик в кафе, мы могли бы просто поужинать.

— Это… неожиданно…

—Прошу, не отказывай. Надеюсь, ты любишь итальянскую кухню.

Вот и нет, моя Тоня любит мексиканскую кухню. Я только сейчас понимаю, сколько в ней настоящей, подлинной и глубинной страсти, огня и жажды жизни! И как жизнь, потери все это у нас отобрали, как я позволил себе забыть, какая замечательная женщина освещала мою жизнь.

Ее улыбка становится шире. А у меня внутри все переворачивается.

Сердце не на месте.

— Тоня, — мой голос звучит хрипло и чуждо, даже для меня.

Она оборачивается. Глаза жены расширяются от удивления.

— Ярослав? Что ты здесь делаешь?

Кирилл Александрович смотрит на меня чуть-чуть недовольно, так, словно я ему помешал. Я отвечаю ему ледяным взглядом и перетягиваю внимание жены на себя.

— Привет, — говорю, протягивая ей розы. — Какие у тебя планы на вечер? Я… я подумал, что мы могли бы поужинать вместе.

Она берет цветы, смотрит то на меня, то на него.

Теперь у нее два букета цветов, Тоня смущается.

— Это… неожиданно… Я не планировала ничего сегодня.

Смелов делает шаг вперед, и я сразу говорю ему:

— А ты что здесь делаешь? Кажется, тебя наняли для работы, а не для того, чтобы ты охмурял чужих жен!

— Бывших жен, ты хотел сказать. Может, сначала объяснишь, что происходит?

Еще и объяснить ему? Да кто он такой?!

Я его сейчас убью! На куски порву.

Глава 35. Он

— Последний шанс остаться в живых, клоун! — произношу я, чувствуя, как внутри бурлят эмоции.

Я смотрю с гневом на лицо нагловатого прораба и вижу в его маленьких глазках голый расчет.

Он посматривает на Антонину с интересом.

Подлая сволочь!

Может быть, как ремонтник — он отличный, но как мужик — он дрянь. Увидел одинокую женщину за пятьдесят, у которой водятся денежки на организацию бизнеса, и решил подмазаться к ней.

— Не понимаю, откуда столько агрессии! — прораб делает оскорбленный вид и пытается сыграть интеллигента перед Тоней.

Хотя его взгляд выдает с потрохами того, кто привык решать дело кулаками, но лишь в те моменты, когда он точно уверен в своей победе!

Терпеть таких не могу: хорошие в работе, но скользкие, противные, как люди.

Да, я с такими дела имею, потому и насмотрелся, научился отличать их среди сотен других вариантов личностей. С такими людьми всегда нужно быть настороже и стараться не иметь дел, в которых нужно полагаться на их душевные качества. Их главное душевное качество в том, чтобы поймать личную выгоду! А там, где голый расчет, разумеется, нет места чувствам.

— Агрессия? Я ведь сама дружелюбность, если ты не заметил. Давай отойдем? — выступаю вперед, готовый уложить его одним ударом.

У меня всегда была тяжелая рука.