Диана Ярина – Развод. За пределом в 50 (страница 21)

Ярослав встречает нас на крыльце дома.

— Не желаешь зайти на кофе? — предлагает он, поднеся к губам чашку.

— Пить кофе в такое позднее время — вредно, Ярослав.

— Один раз живем. Иногда можно себе позволить, что хочется, даже если это вредно.

— На мой взгляд, в последнее время ты слишком много вредного себе позволяешь.

— Например?

Мне показалось, как будто он даже был рад тому, что я его зацепила, что поддержала диалог.

Поняв это, я перехотела поддерживать его радость чем бы то ни было и просто пожала плечами, отвернувшись.

— Тоня, — муж подходит ко мне и пытается взять за руку.

Я отхожу.

— Давай поговорим по-человечески! — сердится. — Что ты бегаешь от меня? Сначала игнорируешь, изводишь, теперь бегаешь и злишь…

— А ты не злись, Ярослав. Ты Любкой утешься. Не заметишь, как без штанов останешься и не только по приятному поводу.

— Вот стерва. Раньше ты такой стервой не была!

— Так и ты раньше был… мужчиной моей мечты.

— А теперь, что?

— Я больше не мечтаю, — отвечаю просто и иду на зов Лены, она выбегает на крыльцо и просит помочь собрать вещи.

***

Он

С отъездом Лены в доме стало совсем пусто.

Пока младшая дочь остервенело собирала вещи, я пытался к ней подойти, но она зыркнула на меня обиженно. Ее взгляд был один-в-один, как у Тони.

Меня словно заморозили на месте, я остался стоять на месте.

Дочь захлопнула дверь у меня перед носом, и потом Лена уехала вместе с Тоней.

Может быть, я перестарался с угрозами? Хотел же просто, чтобы дочь приглядывала за матерью, чтобы та встряхнулась и приняла ответственность. Думал, Тоню такие перспективы испугают, ведь в последнее время все важные решения принимал я сам, она лишь соглашалась со всем.

Признаюсь, я ждал, что она струсит, отступит, что вернется домой, что мы заживем, как прежде, обойдя стороной неприглядную правду и выбросив из памяти дурной, испорченный кусок.

Но не вышло…

Так тоскливо мне не было уже давно.

Я, что, совсем один остался?

Так и с ума сойти недолго…

Словно почувствовав, что со мной нет никого, мне звонит Люба.

— Я тут недалеко от твоего дома, Ярослав. Вспомнила о тебе, взгрустнулось… — вздыхает томно. — Соскучилась. Могу заехать? Или ты занят?

Какая-то часть меня, та, что никогда не была в восторге от начавшейся интрижки с Любой, теперь лишь презрительно хмыкает, не вступая в споры.

Внезапно осознаю, что я проиграл.

Проиграл себя, детей, семью.

А Любка не унимается. Она прет напролом, не желая останавливаться…

Глава 20. Он

Мало того, что Любка вызванивает мне в свободное время, мы еще же и в офисе видимся.

Да, теперь ее стало как будто слишком много вокруг меня.

Раньше меня ее бойкость, громкий голос, четкий стук каблуков и напористость как-то держали в тонусе, будоражили.

Сейчас же я испытываю лишь раздражение, что она такая…

Как будто крикливая баба!

Хохочет громко, заигрывает со всеми напропалую.

Как я раньше этого не замечал? Не хотел, наверное, видеть.

Или мне было просто плевать?

А ведь Любка флиртует даже с курьером, который на плече девятнадцати литровую бутыль воды для кулера принес нам в офис.

Нет, не ревную я ее.

Мне просто ровно.

И немного раздражает вся эту суета.

В тот раз, когда она ко мне в гости домой напрашивалась, я сослался на занятость.

Хотя, по правде говоря, я ничем не был занят, слонялся по дому, опустевшему, был как тень или привидение, ни одного лишнего звука и в этой тишине тем более было бы странно говорить самому с собой. А хотелось… Хоть каких-то звуков, запахов, признаков жизни.

Теперь мой дом, как музей.

Всегда чисто и убрано.

Домработница исправно вылизывает все углы, хотя они и без того скрипят от чистоты.

Некому мусорить, ходить, просто делать хоть что-то.

Собаку завести, что ли?

Помню, Лена в детстве хотела собаку, но я был против. Потому что знал, что в итоге заботы о питомце лягут на плечи Антонины, а у нее и без того всегда хлопот было по горло.

— Ярослав…

Снова она.

— Чего тебе, Люб?

Вот только что выпроводил ее, думаю, с раздражением.

Какого черта она снова ко мне заявилась?

Зачем?

— Кофе не хочешь? — улыбается.

— Уже пил. Люб… — пытаюсь подобрать слова.

Она опережает.

— Понимаю, давление спасибо не скажет. Может быть, тогда чаю?