Диана Ярина – Развод. За пределом в 50 (страница 12)
Она уехала.
Незаметно.
Тихо и незаметно для всех улизнула.
Вот… дура!
Дура взбалмошная.
Куда могла запропаститься? Совсем не думает ни о ком…
Кроме… себя, разумеется!
Испоганить настроение в день Рождения, сбежать тайком…
Так, словно ей лет пятнадцать.
О чем она думает?!
Мозгов в голове не наблюдается, вообще!
Это же надо!
Мало того, что скандал завела, так еще и заставила волноваться всех домочадцев.
На младшей дочери лица нет.
Что за мать?
Эгоистка.
— Папа…
— Все хорошо, Лен. Все под контролем, — говорю дочери, обняв ее.
И с горечью думаю: это выходка Тони — последняя.
Не хочет бороться за семью. Пусть ей не нужен я, но наплевать на дочерей…
Что ж, Тоня, ты подписала себе приговор.
Пути назад нет. Я лишу тебя всего… и прав считаться матерью, в первую очередь.
Глава 10. Она
— Я знала, что найду тебя здесь! — произносит старшая дочь, появившись на пороге квартиры. — Пока все остальные голову ломают, где ты можешь находиться, я сразу подумала об этой квартире. И не ошиблась.
Конечно, я ей открыла.
Все-таки она моя дочь.
Сейчас у нас не самая простая ситуация, признаю. Но от этого Варя быть моей дочерью не перестала и не перестанет никогда.
— Привет, Варя. Как дела?
— У меня-то отлично, у Коли, у Машеньки… — называет имя своей дочери. — Все прекрасно.
— Хорошо, — киваю. — Проходи.
Зайдя в коридор, Варвара едва не спотыкается о коробки с вещами.
— Что за… Откуда столько барахла? — возмущается.
— Об этом лучше спроси у отца.
— Ясно, ты так и не хочешь говорить нормально, — закатывает глаза.
— Не делай так, Варь. Тебе ведь далеко не пятнадцать.
— Вот именно, мне не пятнадцать, мам, чтобы ты мне делала замечания. Что за вещи? — заглядывает. — Ты же с пустыми руками ушла. Так папа сказал…
— Можно подумать, он вообще заметил мое отсутствие.
— Заметил? Не то слово.
— Отлепился от Любки, что ли? — спрашиваю почти безразлично.
— Вот что ты к нему прицепилась. Ну, загулял… Неудивительно, знаешь ли, на фоне того, что ты на нас всех забила. На всех нас! Кроме Артема…. А знаешь, — сощуривается недобро. — Ты своей слепой любовью, своей тоской и жертвенностью сделала почти все, чтобы мы возненавидели память о нем.
Я отшатываюсь от нее, приложив ладонь к груди.
— Что ты говоришь? Как у тебя вообще язык повернулся?
— Ах да, прости. Артем же святой. Как я могла, да? Как все мы можем жить дальше и хотеть, чтобы нас тоже заметили!
В ее голосе сочится яд.
— Я не хочу говорить с тобой в таком тоне. Смени его, пожалуйста, — произношу я тихо, но твердо.
— Или что? — дерзко вскидывает бровь.
— Или мне придется выпроводить тебя прочь и закрыть за тобой дверь.
— А силенок-то хватит? — ухмыляется она.
Потом жадно смотрит на меня, будто ждет чего-то.
— Хоть что-то, мам! Ну, хоть что-то… — произносит она и встряхивает меня за плечи. — Ты же живая! Но как будто из теста сделана, квашня, честное слово.
Потом, отойдя от меня, Варвара вытирает руки о брюки.
— Провоцируешь меня на скандал? — догадываюсь. — На ругань? А что это даст?
— Ничего! — огрызается. — Ты даже на это неспособна. Только разнылась, как маленькая, застукав отца с другой. А я, знаешь, что думаю?
— Ох, прости… Забыла, что я тебя не спросила, но ты всегда считала важным донести свое мнение. Даже если о твоем мнении никто не спрашивает.
Бодро кивнув, Варя заявляет:
— Думаю, ты могла бы поступить иначе. Я бы точно поступила иначе, застукав мужа с другой. Я бы не плакала, нет… Я бы выволокла бы тварь в том виде, в котором ее застала. За волосы схватила и вышвырнула бы за порог. Я бы заявила права и на мужика, и на дом, и на все! На все то, на что посмела посягнуть эта наглая девка. Я бы так поставила ситуацию, чтобы провинившийся муж у меня с рук ел и просил добавки. Вот что я думаю… Но ты — это не я. И как же я рада, что совсем на тебя не похожа! — как будто хвастается она. — Да будь у тебя хоть капелька женской мудрости, отец в другую сторону даже смотреть бы не стал. Он долго ждал, что ты очнешься, вернешься к жизни, но, увы…
— Насколько я понимаю, ты пришла сюда в роли его адвоката. Да?
— Я пришла, чтобы… — дочь делает паузу и опускает ключи вместе с телефоном на комод. — Чтобы попытаться тебя понять. Чего ты хочешь? Ты же для чего-то все это затеяла?
— Надо же… — качаю головой. — Как же твои убеждения, что «Отец прав, а ты сама виновата?»
Дочь смотрит недобро. У нее такой вид, будто я силком ее сюда притащила на сложный разговор.
Вот только Варя сама пришла, и я ее не ждала, не приглашала…
— Да, я все равно считаю, что ты виновата. Но если выбирать между тобой и ушлой девкой, которая метит на то, чтобы занять твое место в жизни отца, я выбираю квелую мамочку, а не активную, борзую тетку.
— Вот сейчас ты обидела Любу, — пошутила я, но шутка вышла не очень веселой. —. Какая из нее тетка, Варя? Она же еще… как говорил твой папа, баба-огонь, кровь с молоком… И все в таком духе!
Дочь проходит по квартире, заметив со вздохом.
— Сто лет здесь не было. Надо же, здесь ничего не изменилось.