Диана Ярина – Развод в 45. Я не буду одна (страница 7)

— В магазине на углу есть соль!

***

Бесконечный день сурка какой-то!

Я морально измотана, истощена…

Сил совсем нет, а поздно вечером с тихим щелчком в дверном замке поворачивается ключ, и на пороге — Мирон с Ларисой.

— Что вы здесь делаете?

Лариса отыгрывает роль до последнего, испуганно жмется к Мирону, он покровительственным жестом обнимает ее за плечи:

— Тише-тише, все хорошо! Ты рядом со своим мужчиной, любимая. Дай мне разобраться. Иди пока, — отправляет ее.

— Так, постой! Ты что творишь, Мирон?!

— Вера, не кричи, — вздыхает он. — Лучше тихо сядь где-нибудь в уголке и не мешай. Мы с Ларисой хотели обсудить дальнейшие изменения.

— Какие?!

— Ремонт, — пожимает плечами. — Здесь все сделано на твое усмотрение, а новая хозяйка, разумеется, захочет сделать все по-своему, и я намерен предоставить ей такую возможность. Тем более, есть весомый повод: мы ждем ребенка! — напоминает мне.

— А ты не спешишь, Мирон?

— Нет, — он даже не моргнул. — Ремонт — дело небыстрое, к рождению малыша нужно успеть. Потому и затягивать не стоит.

— Ты ничего не забыл? Я еще здесь живу!

— Вера, мы же договорились, я тебе квартиру присмотрю, и ты сразу в нее съедешь, не начинай!

— Я ни о чем с тобой не договаривалась. Ты озвучил свое видение проблемы, но я придерживаюсь другого мнения!

— Есть только одно мнение правильное — мое. Я хотел по-хорошему, Вер. По совести! А ты упрямишься. Рекомендую подумать хорошенько… Не то вообще с пустыми руками останешься. Одна. У разбитого корыта.

— Нет, я… Я не буду одна.

Лариса тихо рассмеялась, стоя в отдалении. Ее смех подтвердил, что она прислушивалась к нашему разговору.

Ее здорово повеселили мои слова.

— В тебе говорит протест, Вера. Но это глупый, детский протест. Рекомендую подумать хорошенько. Ведь это я сейчас щедрый и достойные откупные тебе предлагаю, а потом это предложение может исчезнуть, и все.

— Я тоже кое-что тебе предлагаю, Мирон. Предлагаю взять под ручку свою новую любовь и покинуть этот дом. В противном случае я вызываю полицию!

Мои слова ничуть не впечатлили Мирона.

Напротив, заставили его упрямо задрать подбородок повыше:

— Вызывай. Я нахожусь здесь на законных основаниях, а Лариса… Лариса — моя гостья. Я хочу, чтобы она здесь осталась, и она останется!

Взгляд мужа наливается упрямством, а я, не поверив, вызвала полицию и осталась в дураках.

— И чего ты этим добилась? Себя на посмешище выставила! Я хотел по-хорошему, Вера, но ты не понимаешь. Что ж… Лариса, с завтрашнего дня переезжаешь сюда.

Я посмотрела на мужа в шоке: он совсем с ума сошел?

— Ты что такое говоришь? Ты в своем уме?! Не бывать этому.

— Посмотрим, — упрямо смыкает челюсти.

И это было только начало кошмара.

Глава 6. Она

Мирон появляется в нашем доме на следующее утро.

— Надеюсь, ты успокоилась и готова к нормальному разговору.

— А я надеюсь, что ты передумал творить дичь, — говорю я.

Потом перевожу взгляд на два больших чемодана в руках Мирона.

— Что это?

— Вещи Ларисы, — отвечает невозмутимо.

— Что?!

— Я же сказал, переедем. Значит, переедем, — объясняет как для умственно отсталой.

— За что ты так со мной? — не выдерживаю я. — За что? Что, Мирон, я тебе такого сделала? Ну, что, скажи?

— Не закатывай слезливых истерик. Ты сама это спровоцировала своим упрямством. Пойди ты мне навстречу вчера, сегодня этого бы не было. Но, увы, — разводит руками. — Ты сама определила дальнейшее развитие событий.

— И что это значит? Ты будешь жить… со своей любовницей… в доме… при жене? Она будет ходить по дому, топтаться на моей кухне и… — задыхаюсь я от возмущения.

— И спать в нашей супружеской спальне, — продолжает Мирон. — Надеюсь, ты съедешь в гостевую спальню и не будешь нам мешать. Ну, ты понимаешь, в каком вопросе, — ухмыляется пошло.

— Нет, — сиплю я. — Это все кошмар какой-то! Ты… Ты подумал, как это будет выглядеть со стороны? Подумал? Господи, даже твоя мама в шоке от того, что ты творишь, и считает, что тебя приворожили!

— Бред! — смеется Мирон. — Все это бред, а что касается мамы, то я достаточно пожил ее умом, теперь пора жить своим.

— Что ты имеешь в виду, не понимаю!

Ответ мужа меня шокирует:

— То самое я имею в виду, Вера. Я женился на тебе по залету. Мама настояла на женитьбе. Если бы не ее давление, я бы тебя в жены не взял. Теперь все будет иначе.

Я отшатываюсь, ищу опору рукой.

— Нет, что ты такое несешь? Мы женились по любви… — хриплю, пока сердце разлетается на осколки.

— По залету! — упрямится.

— Ты говорил, что любишь меня!

— Но предложение сделал только после того, как ты залетела. Что ж, — усмехается грязно. — Ты свое дело хорошо сделала, взяла мужика на пузо, с мамой моей подружилась, она и была рада меня пристроить в «хорошие руки». Если бы не твой залет, я бы на тебе не женился, — повторяет эту фразу снова, как будто смакует ее и делает больно словами.

У меня из души словно вырвали огромный кусок, сердце вместе с мясом выдрали и бросили, потоптавшись сапогами.

Именно так я себя чувствую, когда продолжаю этот разговор с Мироном.

Невыносимо!

Он не только наше настоящее уничтожает, он и до прошлого добрался, изуродовал, извратил все.

— Боже, нет… Ты… Ты сам не знаешь, что говоришь, — выдыхаю, едва дыша.

— Я в своем уме. Я все понимаю, и я жил с этим грузом двадцать четыре года. Подумай только, половину своей жизни я прожил чужими намерениями, и я… — делает паузу, обрушив на меня правду. — Я не был счастлив. Я был словно на каторге, раб, прикованный цепями обязательств. Но теперь я освободился. Теперь я буду жить, как мне хочется.

— Жалеешь о том, что мы поженились? О рождении детей тоже жалеешь?

Мирон долго молчит, но потом отвечает:

— Жалею, — отворачивается, посмотрев в окно долгим взглядом, и говорит отрывисто. — Надо было отправить тебя на аборт!

За его спиной раздается какой-то шум.