Диана Ярина – Развод в 45. Я не буду одна (страница 8)

Звон разбитой посуды!

Мирон резко разворачивается, и я тоже смотрю в том направлении.

Сын.

Появился так, что мы его не заметили.

Но при последних словах отца он смел рукой кружку, которая стояла на столе.

— Ну, здравствуй, отец. Я решил к маме в гости заглянуть и думал, что она, как обычно, на эмоциях все приукрасила. Но ты… — молчит. — Ты не в своем уме, реально!

— Да что ты знаешь? — вскидывается муж. — Поживи, как я, столько лет, с нелюбимой. Она тебе такой обрыдлой станет, что в постель с ней лечь будет все равно, что с тухлой селедкой!

— Это уже дно. Мама, — сын смотрит на меня, заглядывая в глаза. — Ты долго будешь терпеть, пока тебе это дерьмо на голову намазывают?

Я отмираю, заставляю дышать, хоть легкие колет неимоверно сильно.

Хочу убежать, но у меня ноги отнялись.

— Вот видишь, а ты мне не поверил. Еще и сказал, что мы — взрослые люди, что тебя это не касается, — только и хватает сил произнести.

— Вот именно, не касается! — хорохорится муж. — Сами разберемся. Иван, лучше своей семьей займись.

— Я и займусь. А тебе… Ты, похоже, совсем с катушек слетел. Как бы ты потом один не остался.

Иван смотрит с презрением, и Мирона это жутко выводит из себя.

— Я останусь с любимой женщиной, с нашим ребенком, зачатым в любви, а не от того, что просто вынуть не успел.

Сын не выдерживает и отвешивает подлецу удар в лицо.

Мирон отлетает назад и падает на пол, удивленно смотря на сына.

Из носа хлынула кровь.

— Ты на кого руку поднял? — хрипит он.

— Ваня! — ахаю я.

— Все в порядке, мама. Больше мараться не стану, — качает сын головой и тяжело вздыхает. — Собирайся.

— Что?

— Вещи, говорю, собирай. Самые необходимые. У нас пока поживешь. Потеснимся как-нибудь, а потом… Потом мы что-нибудь придумаем!

— Я исключу тебя из своего завещания! — мрачно заявляет Мирон. — Так и знай, тебе ни кусочка не достанется, ни крошки! На отца руку поднял.

— Так ты и не отец! — рявкает Иван. — Ты просто вынуть не успел.

Этот кошмар когда-нибудь закончится?

Я заставляю себя встать и пойти в нашу спальню, вынимаю чемодан с полки, раскладываю его и внезапно застываю, вспомнив, как с этим чемоданом в последний раз мы летали в отпуск.

Мне казалось, у нас все хорошо, казалось, мы любим друг друга.

Оказывается, любила лишь я, а он… меня терпел.

Потому что женился не по любви.

— Мам, собирайся! У меня времени мало, надо еще жену с дочкой в поликлинику отвезти, — гремит голос сына.

Все меня подгоняют, не дают времени на подумать и собраться с мыслями. Действую впопыхах, собрав самое необходимое. Спускаюсь: взяла вещей совсем немного, а чемодан, тем не менее, тяжелый, стучит по ступенькам.

Мирон сидит в гостиной и приложил в носу пакет с замороженной брокколи.

— Зачем же тогда говорил, что любишь? — не выдерживаю я. — Зачем?

— Все так говорят, — пожимает плечами. — Потому что так нужно. Я просто жил так, как живут все. Слепо. Но сейчас я прозрел.

Он смотрит на меня сверху вниз и обратно.

— Ты все? За остальными вещами когда придешь?

— Не раньше, чем увижу достойный вариант, обещанный тобой. Квартира, — напоминаю ему.

— Завтра, — его голос гундосый. — Встретимся завтра утром, я приеду с юристом и оформим все.

Мне так тошно, что я согласна на все, лишь бы поскорее избавиться от этого предателя в своей жизни…

Хорошо, хоть сын поддержал, но и у этой поддержки оказались подводные камни.

Глава 7. Она

Я сразу поняла, что невестка не очень рада новости, что я буду жить у них.

Иван Соню не предупредил о своем решении, перед фактом поставил. Невестка губы поджала и крепче прижала к себе дочь, спросив:

— И когда вы, мама, переехать собираетесь?

Вопрос касается меня, но в глаза она мне не смотрит.

— Мама уже приехала с вещами, — отвечает сын. — Остальное потом заберет. Ладно, девочки, потом разберетесь, а сейчас, Сонь, давай пошевеливайся, если на прием опоздать не хочешь.

Пока их не было, я решила делом заняться: в раковине стояла гора немытой посуды. Суп, оставленный на плите со вчерашнего дня, прокис.

Я убрала, приготовила тушеную картошку с мясом, оладьев напекла целую миску, стирку поставила, игрушки детские в корзину собрала.

В общем, к возвращению Сони и Машеньки в квартире молодой семьи все было прибрано, вкусно пахло свежеприготовленной едой, а я развешивала белье на сушилке.

Думала, что Соня будет рада помощи. Потому что с грудничком совсем непросто всюду успевать.

Однако мои ожидания не оправдались. Невестка вернулась, медленно обвела взглядом квартиру и помрачнела.

Вместо того, чтобы сказать спасибо, она смотрит на меня косо:

— Кто вас просил на моей кухне хозяйничать? А в белье наше вы зачем полезли? А игрушки? Зачем вы здесь свои порядки наводите?

И потом она еще целый день ворчит, что все лежит не на своих местах.

Становится ясно, что она мне не рада, и это напряжение только усиливается с каждым часом. Соня мне даже Машку на руки не дает, сразу же подлетает, как коршун, и сердито берет со словами:

— Вы не так держите. Сейчас так не держат детишек. Вы мамой когда в последний раз были? Двадцать один год назад? Уже все забыли! Травмируете мне ребенка…

Я не выдерживаю:

— Еще неделю назад я никого не травмировала, когда ты Машеньку ко мне на целый день привезла, потому что сама по салонам отправилась. А сейчас, посмотри-ка, травмы какие-то нашлись!

— Я так и знала, что вы меня этим попрекать начнете! Больше о помощи не попрошу!

Вечер проходит напряженным, чувствую, что семейная пара на грани ссоры. Соня приглушенно ворчит, даже когда они спать отправились.

Звук их тихой ссоры шепотом разносился по всей квартире.

Я лежала на диване в зале и чувствовала себя чужой.

Неприкаянной и… никому не нужной.

Для себя решила: у сына надолго не останусь.