Диана Ярина – Развод. Не возвращай нас (страница 6)
Это что, вообще?
Может быть, и этот — сын Тимофея?
В пылу гнева и подозрений я даже не беру во внимание, что пацан Марины вообще на Тимофея не похож, не похож и на Марину. Он другой, слепленный другим человеком, но…
Это может ничего не значить!
Да.
Генетика — штука хитрая.
Сын Марины мог пойти в бабку, в дедку, в прабабку…
Не зря же моя мама кудрявая, хотя кудрявыми у нас в семье ни бабушку, ни дедушку нельзя было назвать… Дальние корни где-то блеснули кудрями…
Меня потряхивает.
Кажется, я начинаю сходить с ума.
«С ребенком полный порядок»
Сообщение от Тимофея.
Я вздрагиваю, поняв, сколько часов прошло…
Три долбаных часа подряд сижу на стуле…
Даже не заметила. Я будто застыла в янтаре, как муха.
«А с Мариночкой твоей?» — язвительно пишу в ответ.
«Уснула»
«Надеюсь, ты ее хорошенько накачал перед сном. Заснула в слезах удовольствия!» — набирают мои пальцы.
«Даша»
«Юбку задрал?»
«ПРЕКРАТИ!»
«Вставил ей по самые помидоры?!»
Аааа…
Не могу… Отбрасываю телефон, как заразу. Из носа течет…
Шиплю…
«Даша, успокойся. У тебя истерика. Мы оба не правы. Просто успокойся…»
Чем больше Тимофей пишет мне успокойся, успокойся, успокойся, хватит, тем сильнее меня эта ситуация бесит!
Тем громче во мне возмущения и желания разорвать все к чертям.
Я знаю, что сделать!
***
Он
Летний вечер мог закончиться иначе. В планах было жареное мясо, посиделки в летней беседке, брат с женой должны были заехать к нам в гости.
Пришлось все отменить…
В открытое окно врывается запах гари.
Запах дыма, едкой жженой пластмассы заставляет сначала покривиться, а потом обеспокоенно посмотреть по сторонам и в ужасе заметить, как темный, черный дым столбом поднимается над моим домом.
— Вот черт!
Давлю по газам, притормозив возле ворот резко. Вонь стоит на всю улицу.
В мыслях — самое страшное. Я распахиваю калитку с нетерпением, мчу огромными шагами на источник огня и дыма.
Мчусь и застываю.
В шоке.
— ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, ДУРА?!
— И качели… гребаные тоже… туда! — сипит Дашка, отбросив в сторону молоток.
Раздолбанный качели для Бусинки стоят рядом с женой, покрытой потом и копотью.
Над нашим садом поднимается чад дыма.
У ног Даши валяется бутылка жидкости для розжига.
В огромном кострище сгорает детская мебель, вещи, купленные для дочери. Все выбрано с любовью.. Бутылочки, сосочки, подгузники… Кривым цветным пятном пластмассы плавится детский горшок, плачут жженой резиной уточки.
Мы ждали. Мы мечтали… Мы так жаждали… стать… родителями!
— Ты что натворила? Ты… Ты в своем уме?!
— И в комнате… Пффф… — Даша сдувает прядь волос со лба. — И в комнате детской тоже ремонт делать придется.
Глава 5. Она
Тимофей смотрит в костер потемневшим взглядом, потом медленно переводит его на меня.
В темных зрачках, которые от света костра, стали крошечными, сузились я читаю вопрос: ты совсем охренела?
— Что с комнатой? — интересуется скупо.
— Сам взгляни, — улыбаюсь.
Тимофей прикрывает глаза, словно старается выровнять учащенное дыхание.
Широкая грудная клетка вздымается и опускается. Мне нравилось его обнимать и приникать к этой груди в сложные моменты, я всегда искала в нем поддержку и находила ее.
За исключением краеугольного вопроса о детишках, который стоил нам… брака.
Причем, я до сих пор никак не могу успокоиться, постоянно кручу в голове наши разговоры и его клятвы, что это ни на что не повлияет.
В памяти на безжалостном повторе крутятся его слова, мол, если не получится ни с суррогатной мамой, ни самой зачать после операции, мы будем возьмем сироту из дома малютки. Но обязательно сироту, чтобы внезапно очухавшиеся горе-родители, типа алкашей и им подобных. потом внезапно не вспомнили, что у них, оказывается, есть ребенок.
Но этот вариант был самым крайним.
Потому что Тимофей был твердо настроен оставить след в истории, хотел подарить миру свое продолжение.
Чужой ребенок в его планы просто не вписывался.
Теперь я четко понимаю, что последние слова, про дом малютки, были просто выдуманным компромиссом, которому не суждено было случиться на самом деле.
Просто слова. Без намерений сделать хоть что-то.
Слова, чтобы меня успокоить…