Диана Ярина – Развод. Не возвращай нас (страница 5)
В общем и целом, в каких-то вопросах мы, цивилизованные люди, те еще животные.
— И потом я решил все оставить, как есть. Подписали договор, бумаги, обследования по плану. Это не быстро и не просто… Потом она известила, что беременна.
— Мразь.
Выходит, меня обманывали много месяцев подряд! А еще я пила всю эту чертову терапию! Выходит, зря…
— Как?! Зачем… Как на это согласились в клинике?! — сиплю. — Аааа… Не зря ты на короткой ноге с ее директором. Я вас засужу.
— Успокойся! — рявкает муж. — Жизнь не закончилась. Мы хотели ребенка, он у нас будет. Это главное!
— МЫ?! Мы хотели ребенка?! ДА! СВОЕГО! Не чужого… Не этого позорного…
— Помолчи.
— Я не приму. Не приму его! Нет! Для меня это…
— Прошу тебя, хватит! Ты говоришь о ребенке.
— Не ребенок. Нет. Нет… Мерзкий, грязный след твоей похоти. Нагулыш!
И в лицо мне прилетает пощечина.
Глава 4. Она
— Чудовище! Стерва… Чудооовище! — фоном слышны истеричные подвывания… Марины.
Пока у меня звенит… Гулко звенит в ушах от пощечины.
Пока низко и утробно звенит в груди эхо разочарования, Тимофей пытается привести в чувство беременную, которая за каким-то хреном ввалилась с криками на нашу кухню.
Я понимаю, почему.
Она стояла за дверью, подслушивала и решила ворваться, когда я начала говорить о ребенке плохо.
— Бусинка. Бусинка моя… Тим, теперь ты понимаешь, да? Теперь ты сам все услышааал! Ааааа… Уууу… Оооо… Моя дочь… Моя доченькааа! Я тебя не отдам… Не отдам в руки алчной жестокой твари! Мне плевать на контракты! Заберите свои деньги! Я не отдам… Не отдам… Ей… Мою дочь!
— Успокойся. Марина… Марина, твою мать… Хватит! Думай о дочери. Думай о дочери…
— Наша дочь достойна лучшего… Как ты этого не понимаешь?! Угроза есть! — Марина взмахивает рукой в мою сторону. — Эта женщина — угроза! Какие слова она говорила. Оооо… Мое сердце…
Тимофей бледнеет и подхватывает обмякшую Марину, выводит ее из кухни, бросив взгляд на меня через плечо.
— Чего встала?! Врача нашего вызови! Срочно!
У меня такое чувство, что вся левая половина лица треснула и ошметки кожи и плоти сейчас полетят вниз, как осыпавшаяся штукатурка.
Кожа горит, мысли в огне, тело в ступоре…
— ДАША! Не стой же! Мы можем потерять ребенка. Нашего ребенка…
— Не нашего. Твоего. Вашего… — тихо выдыхаю я, рухнув на стул.
Прижимаю ладонь к горящей щеке.
Тимофей покидает кухню вместе с Мариной, и потом до меня доносятся голоса будто сквозь вату.
Суета, врачи… Платная скорая помощь…
Марину погрузили на каталку и увезли в больницу.
— Я за ней, — маячит в дверях силуэт Тимофея. — Ты со мной?!
Медленно разворачиваюсь, как заржавевшая петля на калитке.
— Что? Ты серьезно?
— Более чем. Я спишу… — закрывает глаза. — Черт… Я попытаюсь списать все твои грязные слова и брань в адрес маленькой, неродившейся крохи на аффект. Понимаю, новость тебя шокировала. Я попытаюсь, — подчеркивает. — И я уверен, что если мы оба приложим усилия, у нас получится сохранить семью. Но, Даша… — сощуривается гневно. — Для этого нужно приложить немало усилий с твоей стороны. Сделать хоть что-то. Для начала задницу оторвать от стула. На кону — жизнь ребенка! Семья. На кону стоим… МЫ.
Облизываю пересохшие губы. Язык тоже на ощупь как шершавый, словно сделан из наждачной бумаги.
— Ты серьезно? Обрюхатил бабу и мелешь о каком-то «мы»?
— У нас договор. Мы все обсуждали. Даша… Ребенок уже есть, обратно не засунешь.
— Да уж, засунуть можно только кое-что другое. Сколько раз? — спрашиваю.
Тимофей игнорирует мой вопрос.
В моей груди расползаются мерзкие змеи подозрений.
Целый клубок змей.
Мне кажется, эта Марина до хрена о себе возомнила, потому что мой муж… скорее всего, не один-единственный раз задрал ей юбку!
Может быть, потрахивает периодически. Может быть, ему какой-то грязи и выплеска не хватает…
Может быть, в тот период, когда мы отдалились друг от друга он и подсел на секс с этой полноватой, некрасивой бабой. А может быть, правы те, кто говорят, чем страшнее баба, тем горячее она встречает того, кто на нее полез…
Змеиное кубло моих мерзких мыслей тошнотворнее слизи. И я не могу смотреть на мужа…
Противно.
От тех чувств, которые во мне вызвал…
— Соберись, Даша. Я шел на уступки Марине, изо всех сил стараясь сохранить нам с тобой шанс на ребенка. Ты же мне ведь не родишь! — восклицает.
— Ты в этом так уверен? — спрашиваю холодно. — Или есть другие причины для спешки?
— О чем ты? — спрашивает раздраженно.
— О том. Сам знаешь.
— Нет уж скажи.
— Сам. Знаешь!
— Я не хочу играть с тобой в шарады! Я еду в больницу, а тебе… — тычет в мою сторону пальцем. — Тебе рекомендую хорошенько подумать об истинных ценностях, о семье… О нас, в конце концов!
Когда за моей спиной хлопает дверь, я даже не обернулась.
Мыслей нет.
Только зуд внутри головы.
Беспокойный зуд, причиняющий раздражение.
Мы.
Нас.
О каких нас идет речь?!
Нас больше нет…
В груди разрастается клубок змей.
Я теперь в каждом поступке Тимофея вижу следы их связи, а этот день рождения сыночка Марины?!