Диана Ярина – Развод. Без оглядки на прошлое (страница 6)
— Убью. Не скроешься сейчас же… УБЬЮ! — рявкает он и с бешенством слетает вниз по лестнице.
— Смотри, не споткнись! — язвлю ему вслед, и… он, неожиданно запнувшись, слетает вниз кубарем, растянувшись на полу без движения.
Я застываю: господи!
Вот это ляпнула! Да разве же я хотела… Этого… По-настоящему!
Просто сказала!
Спускаюсь, внутри все окаменело от страха. Про ноющую ногу забыла и про скандал: мало ли какие пары скандалят! Но в болезни и в неприятности… о ссорах забывать стоит!
Не зря же столько лет вместе.
Я наклоняюсь над Захаром. От страха за жизнь мужа меня так сильно в жар бросило, что я мигом вспотела. Пот пополз по вискам и лбу, заструился, повиснув капелькой на кончике носа.
Издав стон, Захар пошевелился.
Приседает, взмахнув рукой, отталкивает меня.
— Пошла вон. Стерва старая. Так просто ты от меня не избавишься, ведьма. И порчу на меня наводить не смей…
— Какую еще… порчу… Ты точно головой своей дурной ударился сильно. Лежи, дурень! Я сейчас скорую вызову.
— Себе вызови, — шипит. — А я мужик крепкий. В порядке.
Он поднимается и отходит в сторону, поправляя одежду.
Словно и не скатился вниз с лестницы.
— Нет, на твоем месте я бы…
— Ты не на моем месте! — повышает голос муж и неожиданно ударом сметаем с полки на стене приятные мелочи.
Декоративная ваза, свеча и композиция из сухих колосьев летит на пол.
— Вот это что…
Захар наклоняется и поднимает черную свечу в золотистом подсвечнике.
— Черные свечи. Травяные скрутки… Ведьмой себя возомнила? Дурная… Потому и говорю, порчу наводить не смей.
— Ой, дурак… — шепчу я. — Ой, дурак…
— Это ты… Со своими новыми увлечениями куда-то не туда вдарилась. А теперь вернемся к нашему разговору… — трет переносицу. — На чем я остановился? Ах да, дом.
Захар разворачивается.
— Дом, как ты знаешь, на сына записан. Ему и останется. У него пополнение будет, в курсе?
— Нет, — шепчу.
Сын всегда был ближе к отцу, чем ко мне. У них с Захаром такая крепкая связь между отцом и сыном. Я всегда этой связью гордилась.
Сын с отцом секретами делился, планами, со мной — позже. И я точно знала, что сын со мной делился не всем, были дела и обсуждения, которые моих ушей даже не касались.
Выходит, жена сына беременна…
— Теперь знаешь. Им нужно расширяться, вот и пусть живут здесь, — обводит рукой стены. — А тебе я квартиру купил. Уютная студия. Рядом с зеленой зоной…
Какое-то подозрение шевельнулось в душе.
— Комплекс «Нагорный», — продолжает муж. — Ты так восторгалась этим районом, нахваливала его. Вот я и купил тебе там квартиру. Со всеми удобствами. Заходи и живи…
Поразительно.
— Студия, — повторяю я. — Квартира студия. В зеленой зоне. И с видом… на кладбище?!
— Какое кладбище?
— За полосой леса там — кладбище, — говорю я. — Если квартира высоко и окна выходят на ту сторону, то... кладбище даже видно из окна...
Глава 6. Она
Ах ты подлец… С намеком квартиру купил. И не квартиру… а так… квартирку!
Студия!
Сту-ди-я…
Это означает, что жить мне придется, как студенточке: одна комната, в которой и готовить, и есть, и спать! Сколько там квадратов?
Квадратов двадцать пять-тридцать пять, не больше!
Кажется, именно столько в тех крошечных студиях.
Откровенно говоря, по сравнению с нашей гостиной, вся та студия — просто конура собачья. У нас гостиная… в два раза больше!
Наверное, на моем лице все-все написано. Потому что муж уточняет:
— Сейчас тебе что не так? Ты же хвалила тот район, соловьем заливалась… Мол, как там легко дышится! А как здорово в квартире жить, ведь по большому дому столько хлопот. По лестнице подниматься тебе тяжело с твоей больной ногой… На нашей кухне ты сидела и громко нахваливала.
Я прикрываю глаза, стараясь не разреветься. Пусть слезы лучше сожгут воспаленные веки, чем я расплачусь от горькой обиды перед этим гнусным предателем.
Да, я нахваливала этот комплекс «Нагорный»!
Да, говорила…
Да, прямо на нашей кухне, но…
Неужели муж, кроме этого, ничего не заметил и не понял?
Я нахваливала этот комплекс, потому что одноклассница моя, Тонька Свиридова, там купила квартирку.
Мужа ее унесло несколько лет назад, парализовало. Она два года за ним ухаживала, хотела спасти ему жизнь, надеялась, что он выздоровеет, но он скончался, так и не поправившись. Потом еще год Тоню было не узнать и не вытащить из депрессии, и вот только сейчас она оклемалась, в себя пришла.
Продала двушку в добротном доме, расплатилась с долгами, купила новую квартиру, на работу снова вышла… Конечно, я ее поддержала! И нахваливала выбор, во всем положительные стороны искала, подбадривала… Потому что так и нужно поступить с тем, кто сначала потерялся после смерти родного и дорогого человека, но теперь встал на ноги и пытается жить дальше.
То есть то, что я нахваливала этот комплекс, муж запомнил, но все наши остальные разговоры из его памяти оказались стерты?
Ой, как тошно на душе… Как горько…
В душе будто целое поле полыни созрело… Полное горечи.
Двадцать восемь лет своей жизни на кобеля потратила, девочкой ему досталась, и вот чем он мне отплатил…
Подарил крошечную студию с видом на кладбище и машину-китайца. Добротного, конечно, но… Сам муж передвигается на машинах престижного класса, проверенных и дорогих японцах.
Дом давно на сына записан, это правда.
Был период жизни, когда у Захара пошли крупные неприятности. Ему посоветовали переписать на детей часть имущества, и он лихо за это взялся, убедил меня, что так будет правильно и безопасно. Мы записали на сына дом, на дочь — кое-что из другое из недвижимости, бизнес тоже муж переоформил…
У меня начинают подрагивать пальцы.
От нервов…
Я в подробности не вникала, не требовала показывать мне все-все документы, доверяла мужу…
Мы ведь были одним целым, он от меня не прятал ни деньги, ни доходы. Никогда не ограничивал в расходах. Надо, значит, надо. Позволял планировать отпуска, заниматься домом, тратить, сколько потребуется на быт, детей и… себя.