Диана Ярина – Развод. Без оглядки на прошлое (страница 40)

Я тихонько сажусь рядом и обнимаю его за плечи, он качает головой из стороны в сторону, словно маятник.

Голос глухой.

По носу сползают слезы.

— Я думал, она просто… представление закатила. Думал, шлюхи таблетки не глотают. Но она… наглоталась! Реально… Пол-аптеки выжрала, — сипло выдыхает. — Дура! Дура… Еле откачали. Но…

Его пальцы дергаются, сжимаются и разжимаются в кулак.

— Ребенка — нет. Больше нет.

Я не знаю, что сказать.

После этих слов в душе как будто образовалась огромная дыра, воронка, которая засасывает все — и хорошее, и плохое.

Перед лицом трагедии все события — лишь фон, отошедший на второй план.

Ничего сказать не получается.

Мы просто сидим, обнявшись.

Захар суетится, решает что-то.

Его голос то звучит совсем рядом, то отдаляется.

— Попей, — сует мне в руки теплый стаканчик. — Ты столько уже сидишь здесь…

— А ты? — вглядываюсь в его лицо, впервые отметив, как сильно он похудел и глаза провалились.

— Нормально. Как Андрей?

— Отошел в туалет.

— Ты была у этой… — недоговаривает.

— Нет. Еще нет… Скоро пойду, наверное. А ты?

— Тоже нет… — Захар переминается с ноги на ногу.

— Пойдем? — предлагаю.

Захар кивает, мы движемся по коридору, к палате, где лежит Анель.

Стаканчик с какао опустел слишком быстро.

Неожиданно Захар останавливается.

Буквально в нескольких метрах от палаты, где лежит наша невестка.

— Знаешь, я требовал, чтобы Андрей от нее избавился, давил на него… Думал, позорище-то какое… Не имел права давить, но давил. Может быть, Анель это услышала и решила вот так, а? Может быть, эта маленькая жизнь, которой не стало, тоже лежит на мне? — спрашивает тихо.

Я понимаю, что он не шутит и не рисуется.

Переживает по-настоящему, глаза совсем темные и беспросветные…

— Перестань, — говорю я, придав голосу уверенности. — Ты не заставлял ее глотать таблетки! Не угрожал же…

— Нет, но…

— Это ее вина, и точка. Решив свести счеты с жизнью, она не подумала ни о том ребенке, который рос внутри нее, ни о том, которого уже родила. Ни о ком, кроме себя, не подумала… Она…

Я не успела договорить, послышался крик, полный ужаса.

Он доносится из палаты…

Переглянувшись с Захаром, мы мчимся.

Изо всех сил.

Захар распахивает дверь первым.

На постели лежит Анель…

Бледная, испуганная, прижавшись к изголовью кровати.

Перед ней застыл Андрей, с рычанием сцепив пальцы на ее горле, трясет жену, будто куклу.

— Боже, он ее сейчас задушит… — шепчу я, услышав, как крик ужаса сменяется хрипами.

Захар в два счета преодолевает расстояние и рывком тянет на себя Андрея. Тот, со звериным рыком, отталкивает отца.

Захар снова бросается на него, оттащив его.

— Не лезь! Не лезь не в свое дело! — агрессивно отвечает Андрей и в запале бьет Захара.

Со всей мощи и дурной силы своего отчаяния.

Захар отлетает на пол, упав, как подкошенный столб, и замирает.

— Что ты наделал?!

Глава 36. Она

Андрей стоит, бледный и потрясенный.

Ошарашенный случившимся.

Он делает шаг вперед к отцу, распростертому на полу. Я словно застыла, но, усилием воли сбросив оцепенение, кидаюсь между ним и Захаром.

— Андрей, так нельзя! — отталкиваю его. — Так нельзя, ты меня слышишь?!

— Я не знал, что так выйдет. Это как будто был не я. Все случилось так быстро… — его трясет. — Я хочу помочь. Я…

— Выйди! — повышаю голос. — Живо! Вышел отсюда! Врача зови…

Андрей, подгоняемый моими криками, бросается прочь, за помощью.

Анель, бледная и едва живая, пытается что-то сказать, но из ее горла вырывается хрип.

— Молчи, — шиплю в ее сторону. — Не издавай ни звука, дрянь! Довела мужика, кукушка… Если после всего этого Андрей не захочет тебя видеть и решит лишить тебя родительских прав, я поддержу это решение!

В ее глазах — страх и раскаяние, но… запоздалое.

Еще я понимаю, что страх ее — это страх за то, как с ней разделается мой сын.

Что он предпримет?

Как посмотрит?

Что сделает и скажет…

Примет ли обратно?

Она переживает за себя и за отношения с мужем, за детей… где-то там, в самую последнюю очередь.

Я не знаю, хорошо это или плохо, когда на первое место ставишь себя, потом — мужчину, и следом — детей.

Сейчас наступает эпоха разделения, где из каждого утюга доморощенные специалисты по отношениям кидаются громкими лозунгами: полюби себя! Думай лишь о себе, сделай счастливой себя, и потом все остальное приложится.