Диана Ярина – Развод. Без оглядки на прошлое (страница 3)
Я все еще думаю, что он шутит так…
Последняя любовь? Прям… ЛЮБОВЬ?!
Какая ЛЮБОВЬ?!
Он же… дедом стал!
Какая… еще… любовь?!
— А я?
— А ты, Нина… За эти годы жизни мне как друг, бесполое существо… Так, что, одобряешь мой выбор? — интересуется он.
Мое сознание делает кувырок, летит куда-то стремительно вниз, пробивая дно.
Кажется, так говорят: думала, достигла дна, но снизу постучали.
У меня сейчас чувство, что по моей голове стучат: тук-тук-тук.
Стучат и беспокойно скребутся, пытаясь пробраться внутрь его слова.
Неверные, злые, противные.
Неправильные.
Нет-нет.
Я поднимаюсь и иду прочь, пошатываясь.
Не заботясь о красоте походки. Может быть, как уточка переваливаюсь с ноги на ногу?
О, его молодуха, наверное, вспархивает феечкой без опоры, а я всегда сначала ставлю ладонь на подлокотник и только потом вытаскиваю свое тело из кресло. Тело, отдавшее дань материнству и времени, потяжелевшее в некоторых местах.
Голливудские звезды и в шестьдесят могут похвастаться прессом: так говорят таблоиды, а потом мерзкие папарацци подкарауливают звезд в кустах и публикуют правдивые, может быть, нарочно подчеркивающие несовершенство, снимки. Обвисшая кожа, местами бледная, складки, животик, растяжки, усталый вид… Без звездного макияжа, укладки и ретуши фотографии все выглядят плюс-минус одинаково… Да, со скидкой на спорт и изнурительные занятия.
Но все же… Есть то, с чем тяжело тягаться и спорту, и косметологу, и даже пластическому хирургу.
Сияние молодости.
Ее чарующая красота.
Сила…
Энергия…
Сколько ей, той девочке, на фотографии в телефоне моего мужа.
Дай бог, лет тридцать, а если и того меньше?
Да будь я хоть трижды Мадонной, мне не тягаться даже с тридцатилетней, не говоря уже о том, если она… все-таки младше.
— Стой. У тебя, кажется, давление…
Захар догоняет меня и силой усаживает на кухню.
— Сиди, кому сказал! — рыкает, сжав пальцы на плечах, и ведет головой в сторону. — Ну? Какой чай тебе налить? Успокаивающий? Каких капель… накапать.
— Себе накапай. Анти-секс… Кобель проклятый, — шепчу я со слезами, которые дали в нос и придали голосу гундосости.
— Так. Обзываешься. Значит, все в порядке, — с облегчением выдыхает Захар. — И все-таки чаек свой выпей, ага? Полегчает… Мы же еще не все обсудили.
— Что тут обсуждать? Ты, кажется, все для себя решил.
— Да. Но я считаю нужным поставить тебя в известность и… Я тебя с ней познакомлю.
Что…
Я не ослышалась?
— Я тебя с ней познакомлю, — кивает муж.
Мое падение становится бесконечным, когда Захар добавляет еще одну фразу:
— Дети с ней уже знакомы. Теперь… твоя очередь!
Глава 3. Она
Моя очередь знакомиться с его молодой шалавой?
Дети с ней уже знакомы?
Я даже не представляю, какое предложение из этих возмутило меня больше всего?
Какие из этих слов ранили так, что из груди будто вырвали сердце еще живым и бросили голодным собакам, которые бросились его терзать…
Сочащаяся кровоточащая рана там, где довольно спокойно, пусть и с легкими перебоями билось сердце. Я даже потрогала свою блузку, мне казалось, там расплылось мокрое, горячее пятно крови.
Но это лишь в моих фантазиях. В реальности подушечки пальцев скользнули по атласной ткани, там распускался шикарный принт из пионов — моих любимых цветов.
А он всегда дарил мне розы…
Еще я любила нежные пышные соцветия гортензий…
Но он всегда. Всегда. Дарил мне чертовы розы с их тяжеловатым, маслянистым удущающим ароматом.
Почему-то этот факт возмутил меня лишь сейчас, запоздало, после двадцати пяти лет брака.
Всегда. Чертовы. Розы.
Они мне и не нравились никогда. Особо!
Мне нравился мой муж. Я любила его и любила все его знаки внимания.
Все!
Теперь, выходит, что… у него другая, и он поспешил познакомить наших детей с ней.
— Давно ли ты…
— С ней?
Муж трет бороду, поглаживая ее с довольным видом.
И я понимаю без слов: вот как он начал отращивать эту свою мерзкую бороденку, эту лопату, которая накидывает ему лет десять, не меньше…
С тех самых пор она у него есть.
Шлендра эта… Вертихвостка молоденькая…
Пришла на все готовое и давай убеждать, что он — мужчина хоть куда, брутал, умный, щедрый… Еще и над его тупыми шутками, наверное, смееется? В особенности над теми, над которыми я никогда не смеялась и прямо говорила: «Захар, юмор — это не твое…»
Вот как он решил пошутить надо мной, когда на горизонте маячит пятьдесят лет.
Нет, я помладше него, конечно…
Но…
Но не настолько, чтобы тягаться с его новой… прости господи… девкой!