Диана Ярина – Останься моей (страница 3)

— Что? Ты из дома меня выгоняешь?

— Нет, что ты… Разве я могу выгнать тебя из твоего же дома? Нет! Тебе же работать надо. Иди, — говорю глухо. — Не держу. Честно. У тебя там срочное что-то. Иди.

— У меня, реально, срочное дело, Варя. Я пойду работать, а ты… — морщится. — Успокойся пока. И наведи, ради всего святого в голове такой же порядок, какой у тебя на лице!

Поразительно, но он все-таки уходит.

Уходит, даже не хлопнув дверью.

Это какой-то новый уровень наших скандалов — он уходит так, словно это ничего не значит. А я не могу так просто это оставить!

Глава 3. Она

Я не помню, как выскочила из дома. Ноги сами несут меня, кровь стучит в висках, а в руках — телефон с этим фото.

Попова Элина Евгеньевна.

Помощница моего мужа.

Работает в офисе совсем недавно, полгода, может быть, даже меньше.

Я удивилась, что он взял ее на работу — совсем юную, почти без опыта.

Но сказал, что справляется, я больше никакие подробности не спрашивала.

Я ему верила!

Я. Ему. Верила.

Как себе?

Нет, даже больше!

А потом увидела эти фотографии.

На которых она была в нашей спальне.

Сидела на нашей кровати.

В моем платье. С моими серьгами и колье.

Эта тварь надела мое платье.

Мне теперь противно прикасаться к собственной одежде: как представлю, что чужой человек надевал ее, аж тошнота возникает.

Может быть, не только платье надела, но и белье? Кто знает?!

«Как она посмела? А он?! Сделал вид, будто в этом нет ничего ужасного!»

Меня трясет. Не от страха — от ярости, густой и горячей, как смола.

Успокоиться?

Нет! Невозможно…

Это все не про меня сейчас.

Я не хочу оставаться в стенах дома, который будто отравлен теперь присутствием незваной гостьи, позволившей себе слишком многое!

И нет, я не собираюсь молча ронять слезы и держать этот грязный секрет в себе.

Я должна сказать детям.

Сын и дочь.

Они уже взрослые.

У сына Михаила — своя семья, у младшей дочери уже есть жених.

Я расскажу им все.

Они должны знать, какой на самом деле их отец.

***

Я влетаю в квартиру сына так стремительно, что едва не сбиваю его с ног.

Он удивленно смотрит на меня, пытаясь понять, что происходит. Его глаза широко раскрыты, а руки слегка подняты вверх, как будто он готов защищаться.

— Мам, ты чего? На тебе лица нет! Что случилось? — спрашивает он, стараясь даже улыбнуться мне. — За тобой как будто черти гнались.

Он улыбается. Его жизнь идет своим чередом, а моя — сломана.

Меня охватывает волна гнева и боли. Я чувствую, как внутри все сжимается, а сердце начинает биться быстрее.

— Ты знал? — выдыхаю я, не сводя глаз с сына. — Ты знал, что он мне изменяет?

Сын отводит взгляд, его лицо становится еще более растерянным. Он пытается что-то сказать, но слова застревают у него в горле.

— Мам, ты о чем? — наконец выдавливает он.

— Не прикидывайся, будто ты не понимаешь, о чем я говорю!

— Мама, не кричи. Мам, ты ко мне в гости пришла, — добавляет сын довольно строго. — Если ты говоришь об отце, то я ничего такого о нем не знаю. Не замечал я за ним подобного.

Я смотрю на него с недоверием. Как он мог не заметить?

Как мог не почувствовать, что его отец изменяет? Но потом я понимаю, что, возможно, это было слишком очевидно для меня, но не для него.

— Это все? Или ты пройдешь и останешься у нас в гостях?

— Пройду, конечно.

— ХОрошо. Ну, хоть внук бабушку увидит.

— На что это ты намекаешь?! — злюсь.

— Лишь на то, что ты, как бабушка… как бы это сказать, не вполне состоялась, — говорит он.

— Что?! — ахаю я.

Сын разворачивается ко мне, встав вполоборота:

— Сама посуди: другие бабушки к внукам рвутся в гости так, что их приходится отдирать с кожей и мясом, а ты… — пожимает плечами. — Довольно равнодушна в этом вопросе.

У меня просто… нет слов!

Теперь я еще и бабушка плохая, оказывается.

А я просто не навязываюсь!

Потому что слишком хорошо помнила удушающую заботу родителей во время, когда я родила первенца.

Мама с отцом, свекровь со свекром, тети…

Вереница гостей, каждый из которых считал нужным сообщить мне, что я неправильно держу, кормлю, пеленаю и переодеваю сынишку.

Я так от всего это устала, в свое время, что поклялась: никогда не буду навязывать свое общество детям, лезть к ним с советами по воспитанию.