Диана Ярина – Останься моей (страница 5)
Глава 5. Она
— Кать, хоть ты… Не вмешивайся! — просит сын сквозь стиснутые зубы.
Но несмотря на эту реплику, я понимаю, что сын не за меня.
— В одном Катя права, — говорит. — Вы с папой — взрослые люди, муж и жена, в конце концов. Уверен, вы сможете разобраться. Я бы даже сказал, кхм… Должны.
— Должны?!
— Да, должны. Должны разобраться без нашего вмешательства, мам, — произносит он.
Все ясно: он отошел в сторону. Просто умывает руки.
— Струсил?
— Я?! — смотрит оскорбленно. — Вот сейчас, мам, это точно было лишним! Твои слова, твои оскорбления. Да, я не хочу принимать твою сторону, хотя бы потому, что ты на эмоциях и действуешь спонтанно.
— Это все отговорки. Ты либо со мной, либо против меня. Все просто!
Миша молчит.
— Я не выбираю твою сторону, — говорит он. — Но и сторону отца не выберу. Ясно?
Бред.
Пустой треп.
Просто отмазка: сын не хочет встать на мою защиту.
Малыш, за которого я была готова сражаться, как львица, вырос и больше не нуждается в моей поддержке и сам не спешит ее оказать. Эти слова жгут, словно раскаленное железо, прожигая до глубины души. — Ты меня не поддержишь? — спросила я, надеясь на хотя бы слабую тень понимания в его глазах.
Но он только отвернулся, тяжело вздохнув, и в его молчании я увидела пропасть, разделяющую нас.
— Тогда я поеду к дочери. Ира меня поймет!
— Господи!
Миша трет переносицу, его лицо приняло такое выражение, словно у него резко разболелся зуб.
— Она не твоя подружка, мам! Она твоя дочь! — процедил он сквозь зубы, его голос был холоден, как лед. — Уймись.
— Сама уймись! — повышает вдруг голос.
Где-то в глубине квартиры заплакал сын Миши.
Катя побежала к нему, фыркнув напоследок:
— Мы только что его уложили! — с укором. — Теперь опять час на руках качать. Спасибо вам за это.
Катя убежала, мы с сыном остались стоять в коридоре.
А ведь Миша даже не предложил мне чашку чая.
Ни он, ни его эта… женушка!
— Мам, что ты творишь? Успокойся. Видишь? Все на нервах из-за тебя. Ты как стихийное бедствие, честное слово! И оставь в покое Иру. Не стоит ее заставлять выбирать между…
Я слушала каждое его слово, впитывала каждую интонацию и интуитивно почувствовала, что речь сейчас пошла не о том, как выбрать между мной и отцом.
Не-е-ет!
Он имел в виду что-то другое.
Что-то…
Иное.
Догадка вспышкой ослепляет меня.
— А Ира? Значит, Ира дружит с ней? С этой паскудой!
Мой голос задрожал, как лист на ветру, потому что до меня вдруг дошло: моя дочь, моя маленькая, невинная Ира, дружит с этой... с этой... — Ира дружит с этой шалавой?
Я не смогла сдержать гнев, который вспыхнул во мне, как бензин, в который бросили зажженную спичку.
Сын не ответил. Его молчание было красноречивее любых слов.
Он согласился. Он признал.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
В голове пульсировала только одна мысль: как? Как это возможно?
оя дочь, моя Ира, связалась с этой мерзкой дрянью!
Я развернулась и вышла из квартиры, не оглядываясь.
Сын говорил мне вслед что-то.
Что конкретно он говорил, я не расслышала, потому что не смогла разобрать слов.
Мысли горели в огне, сердце корчилось в мучительной агонии… тройного предательства.
Муж-сын-дочь.
Как они могли со мной так поступить?
Как?!
Слезы жгли глаза, но я не могла позволить им пролиться.
Я вышла и меня едва не согнуло пополам.
Хотелось кричать и выть, кататься по земле… Кричать проклятья.
Хотелось рыдать в полный голос.
Но я не позволила себе.
Не сейчас.
Не здесь.
Я должна была найти дочь и разобраться во всем.
***
Мне пришлось ждать, потому что моей дочери не оказалось дома.
Я вернулась к себе домой, еще раз все проверила.
Как ищейка, как Шерлок Холмс, по следам мелких улик.
И поняла: эта сука, эта мерзкая тварь, Элина, залезла всюду: она побывала в моей косметичке и раздавила несколько метеоритов от Герлен, рассыпала немного пудры в ящик, смазала острый стик новой помады.
Я обнаружила ее длинный волос в ящике с моим нижнем бельем, и царапины на новых лакированных туфлях.
На туфлях, которые я надевала только в магазине и купила специально к грядущему сорокапятилетию.