Диана Ярина – Неверный муж. Дай мне шанс (страница 10)
— Так поясни, будь добр!
— Ох, надо тебе разжевать и в рот положить? Что ж! Вот тебе наука! — бросает вилку на стол и смотрит на меня, как на мальчишку, который едва начал брить усы. — От брака устают все. Каждый мужчина однажды думает, к черту это все, надоело! Свободы хочется. Это – закон природы.
Он делает паузу, перед тем, как продолжить:
— Чаще все это случается в районе сорока с небольшим-пятидесяти лет. Тогда кажется, что жизнь прожита, и все ее удовольствия проходят мимо. Много работал, мало спал, почти не развлекался, так ты думаешь, да? И жена… ворчит. Требует чего-то! Требует и так мало дает взамен.
Незаметно для себя я киваю его словам.
— Да, это случается со всеми нами. Но, сынок, это не значит, что нужно все похерить с первой ушлой юбкой, которая подставилась под тебя. Особенно так... топорно! — хмыкает.
— Не понимаю, о чем ты.
— Да ладно тебе! — всплескивает руками. — Думаешь, я через это не проходил?
Отец достает из внутреннего кармана пиджака телефон и загружает совместное фото с мамой, которой уже нет в живых.
Показывает мне.
— Когда решишь, что ты самый особенный, что ты проходишь через то, через что до тебя не проходил никто, спроси совета у старших. И вдруг окажется, что все было придумано до тебя, все дорожки пройдены и все эмоции пережиты, все страсти…
Он вздыхает, долго-долго смотрит на фото.
— Бывало, зацепит какая-то юбка, стройные ножки и все, летишь на огонь, и только потом понимаешь, что это того не стоило, что, погнавшись за дешевым сиюминутным удовольствием, за пошлыми развлечениями, теряешь самое дорогое.
— Ты говоришь так, как будто изменял маме! — возмущаюсь я.
Отец продолжает, будто не слыша меня.
— Потом оказывается, что ты не любил ту, которая достойна, так как должен был любить. И самое печальное, что когда ты это поймешь, уже будет слишком поздно. Ты останешься совершенно один, вокруг будет полно девушек, даже студенток, которые готовы облизывать тебя, старого и морщинистого… за деньги, разумеется. Но в этом нет ни тепла, ни сердечного отношения, ни искренности.
— Ты закончил? Не думал я, что ты — старый гуляка.
— Я-то старый? А ты на себя посмотри в мои годы! Еще старее окажешься…
— Ты изменял маме! — говорю я, не в силах поверить.
Отец сверкает глазами из-под кустистых бровей.
— Представь на моем месте — себя, а на своем — одного из своих сыновей. Ты все еще возмущаешься, что я позволял себе гульнуть или найдешь оправдание для себя и меня, в том числе.
— Но это же другое!
— В чем же? — иронично хмыкает он.
У меня нет слов, чтобы ответить.
Я до сих пор в шоке.
Потому что считал, что у отца с матерью был крепкий брак и отношения. Я считал их пару — идеалом, к которому нужно стремиться.
И, вот ирония судьбы, я тоже стал таким же, как он…
— И много раз ты…
— Достаточно, — коротко отвечает. — Отчитываться не стану!
— Подлец.
— В зеркало посмотри!
— Мама знала? — спрашиваю в шоке, крепко сжимая вилку для рыбы в кулаке.
Глава 9
Глава 9
Он
Отец игнорирует мой вопрос:
— Разве мы говорим обо мне? Или о тебе? Свою точку зрения я уже сказал. Почти все сказал. За исключением того, что мне хватило ума не цепляться за юбки шалав и не рушить брак, не втаптывать в грязь семью ради какой-то дырки! Или ты считаешь, что она — особенная? Ха-ха. Первая кажется особенной, а потом ты понимаешь, что все они на одно лицо, и там, под юбкой у очередной мадам… все плюс-минус так же, и дырка — тоже вдоль, а не поперек!
— Хватит! Я не хочу это обсуждать!
— Я хорошо понимаю, ты устал от брака, от жены, от быта. Я знаю, из-за чего тебя потянуло на сторону. То самое пресловутое чувство новизны, свежести и остроты ощущений. Но подумай только, если бы ты делил с этой фифой быт, тяготы и обязанности, если бы ты прожил с ней лет двадцать, завел детей, была бы она для тебя такой же свежей? Летел бы к ней так же или все дело в том, что пока нет быта, пока персик — запретный, он кажется сладким…
У меня аж голова начала трещать от таких речей.
Признаться, я не думал об отношениях с Ланой под таким углом.
Именно сейчас я понимаю, что отец в чем-то прав, и это невероятно сильно раздражает, злит.
— Представь, ты живешь с ней лет двадцать. Она постарела, сиськи обвисли, и персик уже не такой желанный, потому что ты пробовал его каждый день, под разными соусами, в разных видах и позах…
— У меня пропал аппетит.
— Я — старик, мне можно портить тебе аппетит. В свое время мне никто этого не сказал, никто! А я тебе скажу, — стучит пальцем по столу. — Скажу, что шалава, из-за которой ты разводишься с женой, через двадцать лет будет для тебя хуже и противнее жены! Потому что жену ты выбирал по любви, а эту выбрал из-за скуки. И еще я тебе скажу, что с этой шалавой ты бы и пяти лет в браке не прожил!
— Хватит.
— Еще кое-что скажу! Будет ли она с тобой, если ты вдруг обанкротишься?
Отец, сам того не зная, повторяет слова Полины.
О том, что она была рядом, когда я был на грани банкротства.
Она напомнила мне о том, как работала не за деньги и карьеру. Она работала, трудилась бок о бок со мной за идею, верила в меня, как никто другой.
Поддерживала, когда все «надежные» партнеры слились.
Полина напомнила, а отец усугубил это чувство воспоминания, когда мы возвращались и валились с ног от усталости.
Было время, мы делили быт на двоих, по очереди вставали посреди ночи к кровати Макса — старшего сына-крикуна… Думали, вот это горлопан! А потом оказалось, что младший, Ванька, еще более крикливым будет.
На миг моего сердца касается ностальгия, тепло, от которого становится горячо и нечем дышать.
Буквально, нечем!
И перед глазами — Полина — уставшая, с легкими тенями под глазами, кормящая грудью так аппетитно, что я всегда поправлял штаны вместе с трусами, возбуждаясь от этой картины.
Хотел ее, любил безумно.
Я ЛЮБИЛ!
Куда пропало это чувство?
Почему его не стало?
— Предлагаю тебе проверить твою… кхм… особенную! — тихо говорит отец. — Способов существует немало. Если не дурак, сообразишь, что меняешь бриллиант на силиконовую дешевку!
После этого отец замолкает и принимается кромсать курицу на порционные куски, а у меня стейк из форели давно остыл, и аппетита совсем не осталось.
Обедаем в тишине, вернее, я пытаюсь прожевать, а кусок не лезет в горло.
Я просто пью воду мелкими глотками, как вдруг за моей спиной слышится:
— Любимый! Вот это сюрприз!