Диана Волкова – Дар (Посвящение. Ритуал) (страница 40)

Кто-то считал его пророком: мол, примерно в двадцать лет на него снизошло Откровение. Некоторые говорили о его давней и тайной связи с Болгарским ковеном, практиковавшим тёмную магию.

В ответ на подобные вопросы Федерик лишь тихо посмеивался в усы, предпочитая отделываться от слишком любопытных и наивных общими фразами или невинными шутками. Пусть догадываются сами, ведь в каждой истине есть только часть истины, так же как и в каждой шутке есть только доля шутки.

Даже Федерик не всегда мог однозначно ответить на многие вопросы. Например, почему он, как только познакомился с Иванной, будучи пятилетним ребёнком, уже достаточно точно представил себе, как приедет сюда в двадцать лет, чтобы огорошить её просьбой обучать его магии. И как удивится, буквально сразу поняв, что его там давно ждут.

Или откуда он мог помнить некоторые древние обряды, которые никогда не изучал, как и сведения, которые не мог найти ни в одном учебнике. Он достаточно долго не мог отличать истинные воспоминания от тех, которые были лишь плодом воображения неуравновешенной психики молодого и неопытного мага. И лишь с годами он после тысяч проб и ошибок смог нащупать тот самый, тонкий и еле уловимый голос своей интуиции, а впоследствии даже попытался как-то этот опыт сформулировать.

Истинные знания приходили независимо от цепи раздумий и размышлений, они появлялись только после длительных медитаций, в полной тишине разума, как будто из ниоткуда. Когда же он делал поспешные выводы или полагался на разум – чаще всего оказывалось, что такой путь увеличивал число заблуждений и препятствий.

Среди круга друзей, участников сообществ и магических школ и магов-одиночек, которые иногда встречались и обменивались знаниями и опытом, Федерик был, пожалуй, самой загадочной и противоречивой личностью.

И только те немногие, кто действительно хотел знать о нём всё, довольно быстро во время общения с Федериком или в процессе обучения самостоятельно развеивали мифы, касающиеся Федерика, и начинали понимать, что ничто в жизни не даётся просто так и что для того, чтобы дорасти до мага такого уровня, каким был Федерик к своим шестидесяти с небольшим, ему потребовались десятилетия упорного труда, не говоря о том, что он обучался почти восемнадцать лет у одной из самых могущественных ведуний своего времени.

***

В этот вечер в неприметной гостинице, в которой они жили последние две недели, Федерик вместе с Микаэлем наконец подвели черту под пунктом, написанным корявым, небрежным почерком Софи: «Найти зеркало».

– Думаю, Микаэль, что мы уже имеем достаточное основание утверждать, что это именно то зеркало, которое находилось в доме Ивонн и которое принадлежало её прабабушке, – многозначительно вытянув палец в привычном жесте, изрёк Федерик, который ещё несколько часов назад не верил, что люди, случайно забредшие на гаражную распродажу двадцать лет назад, всё же найдутся. – Единственное, чего я никак не мог предугадать, – что новые хозяева наотрез откажутся это старьё продавать.

– Софи что-то подобное мне говорила. – вспомнил Микаэль. – Видимо, она знала, что мы столкнёмся с этой проблемой, раз дала зелёный свет на то, чтобы я воспользовался гипнозом. Она сказала, что сила, заключённая в зеркале, не позволит добровольно от него отказаться. Это один из древних заговоров от пропажи и порчи имущества, которое нанесла Иванна.

Микаэль, делая свои неординарные выводы, даже не думал шутить:

– Всё же это гораздо лучше, чем быть чрезмерно настойчивыми и запомниться странными психами, которых в первую очередь станут подозревать, если подмена обнаружится.

Федерик, облегчённо вздохнув, принялся упорно искать что-то в своём смартфоне. Казалось, у него открылось второе дыхание – энергичности этого немолодого уже человека можно было позавидовать:

– Хочу сразу заказать грузовик. Чтобы стоял наготове. Эта двухметровая штуковина в легковую машину не поместится. Да и кто знает, сколько времени на этот раз продлится эффект. Мы едва не попались охраннику в музее вчера, так быстро он очнулся.

– И то верно. У каждого всё индивидуально. Не знаю, от чего это зависит, – смущённо признался Микаэль. – Я только одного никак не могу понять: если на зеркале стоит печать заговора, сможем ли мы её разрушить в нужное время? – Микаэль, не имевший ещё подобного опыта и не сталкивавшийся с магией друидов, был в полном замешательстве.

– Это очень хороший вопрос, Микаэль. Я, признаться, разбираюсь в этих символах хуже Софи. Думаю, она поймёт, что с этим делать, как только увидит их своими глазами. На сегодня нам остаётся только выспаться как следует. Завтра предстоит трудный день.

С этими словами Федерик направился в свой номер, а Микаэль, вытянувшись на кровати, решил, что позвонит Ивонн и сообщит о новостях завтра, когда они уже будут направляться в сторону Лиона. Не стоило обнадёживать всех прежде, чем они доберутся до так необходимого для дела раритета.

Микаэль долго ещё лежал так, пытаясь бороться с охватившими его эмоциями. Он так давно искал Ивонн, так много лет хотел жить вместе с ней, что практически нафантазировал себе образ идеальной женщины и целую идеальную жизнь, которая на поверку оказалась совсем не такой безоблачной. И если сама Ивонн была почти так же прекрасна, какой он её помнил и полюбил много лет назад, то последние события подорвали его уверенность в счастливом будущем с любимой женщиной.

Микаэль уже начал злиться на себя за малодушие, ведь он, взрослый мужчина, вполне отдавал себе отчёт, что совместная жизнь с женщиной – это само по себе занятие хлопотное и ответственное, а учитывая то, что он знал о проблемах Ивонн уже давно от Федерика, мог бы нафантазировать себе другие сценарии, которые больше подходили к реальности. Но, сколько ни старался, он не мог прогнать от себя эти мысли и развеять свои идеальные грёзы.

«Для начала надо сосредоточиться на ближайших планах, отработать обряд, а дальше видно будет. В конце концов, Ивонн далеко не дура и не слепая, она знает, как я к ней отношусь и чего хочу от неё на самом деле», – с этими мыслями Микаэль погрузился в глубокий, но беспокойный сон.

***

Федерик, в отличие от своего молодого друга, уснул практически сразу, как только голова коснулась подушки.

То, что ему приснилось, он впоследствии долго восстанавливал и прокручивал в памяти во всех подробностях, снова и снова задавая себе вопрос: «Было ли это предостережением, знаком того, что они переступили опасную черту? Или это последняя отчаянная попытка демона сбить его с толку, запутать, запугать, потому что они вплотную приблизились к решающему исходу, финалу, и их силы наконец имеют серьёзный перевес?».

Как бы то ни было, но демон, почувствовав реальную угрозу своему существованию во время их первого, неудавшегося обряда, как загнанный в угол дикий зверь, был готов к решающей схватке.

А команда Федерика, не имея опыта общения с подобной тварью и взаимодействия с Ивонн, действовала скорее наугад. Как слепые котята, они интуитивно нащупали наиболее уязвимые места этой сущности, которую рассчитывали уничтожить при помощи примитивных средств, не имея надёжного плана, не говоря уже о необходимых навыках для его реализации. Серьёзность данной ситуации Федерик осознавал в полной мере.

Во сне он увидел бабушку Иванну, лежащую в луже собственной крови, с огромной дырой в черепе и вывернутыми внутренностями.

Глава VI

Микаэль

Микаэль Габен родился и вырос в небольшой деревушке неподалёку от Арля. В детстве он, будучи очень увлечённым ребёнком, всегда сам находил себе разнообразные занятия и не мешал взрослым. Он много и прилежно занимался. Учиться чему-то новому любил больше всего, всегда получал отличные отметки в школе и имел репутацию безнадёжного «ботаника».

Тихий, замкнутый, внешне походивший на маленького волчонка, он сторонился шумных компаний, не любил находиться в обществе сверстников и всегда избегал слишком общительных взрослых.

Микаэль не любил каких бы то ни было проявлений внимания к нему, особенно когда взрослые пытались его растеребить, считая, что тем самым заставят его меньше смущаться и таким образом снимут повисшее напряжение.

На самом деле Микаэль не смущался. Ему просто было неинтересно общаться с некоторыми людьми, и он не считал необходимым хоть как-то такое отношение скрывать. Поэтому, когда возникала необходимость терпеть выпады и приставания в случае чрезмерного внимания к своей персоне и проявленной инициативы к общению, он злился и ещё больше погружался в себя.

В целом подобный стиль общения его вполне устраивал, и никто не мог даже представить, что поведение Микаэля обусловлено тем, что ему всегда было гораздо интереснее в компании умерших людей. От них он мог многому научиться, с удовольствием слушал их рассказы из жизни и иногда спрашивал совета, как поступить в той или иной ситуации.

Впервые он увидел призрака, когда ему было три года. Тогда он спросил у матери, кто этот дядя в углу комнаты на диване, но она не приняла его слова всерьёз, только звонко рассмеялась и отправила его спать, списав всё на чрезмерную природную фантазию.

Годам к десяти Микаэль окончательно утвердился в уверенности, что никто, кроме него, призраков не видит, но к тому времени этот факт давно перестал его удивлять, а скорее начала нравиться волнительное ощущение уникальности, такого особенного везения, когда у него было что-то, отличающее его от других людей. Это был настолько захватывающий личный опыт, что он не хотел делиться им ни с кем.