Находясь в ледяной воде, Ивонн не сразу поняла, почему замёрзла так сильно, что не чувствовала своё тело. Лишь взглянув вниз в поисках благодатной почвы, осознала, что она совершенно голая.
Вокруг Ивонн была непроглядная тьма, и лишь свет звезды, пробивающийся сквозь плотную пелену грозовых туч, позволял различать в этой мгле очертания ландшафта, причудливые тени, намекавшие на присутствие живых существ, его обитателей, стволы вековых деревьев где-то позади и выступ одинокой скалы.
Собрав всю волю, Ивонн сделала последнее усилие над собой и рванула в сторону этого выступа. Решение пришло мгновенно: что бы ни ждало её впереди, это и в сравнение не идёт с тем ужасом, который она испытывала от одной только мысли встретиться лицом к лицу с теми, кто так настойчиво пытался её догнать.
Каким-то шестым чувством она знала, что это будет её погибель, что намерения у этих мужчин далеко не радужные и предстоит битва за жизнь, если она окажется в их власти.
Поэтому Ивонн плыла, всё удаляясь от берега, в сторону той скалы, в надежде найти там укрытие или попытаться хоть немного отдышаться и набраться сил для решающей схватки.
Чем ближе Ивонн подплывала к скале, тем надежда на спасение становилась реальнее; внизу, почти невидимый глазу, но вполне осязаемый или угадываемый благодаря тени, отбрасываемой от камней, скрывался небольшой грот.
«Хоть бы это была пещера! Пожалуйста, пусть это будет пещера!» – снова и снова сдавленным голосом, как мантру, повторяла Ивонн, пока гребла из последних сил, стараясь унять дрожь и выровнять сбившееся дыхание.
Наконец, оказавшись неподалёку от края спасительной расщелины, Ивонн разглядела пещеру.
Верхний свод её находился примерно в метре от уровня воды. Два потока течений сходились почти у входа и расходились, отталкиваясь друг от друга. В глубине пещеры вода стояла неподвижно.
Это было большой удачей, у Ивонн появился шанс на спасение. Ведь если её не разобьёт волнами о края скалистого свода, если удастся попасть внутрь, то она сможет находиться там достаточно долго и продолжать дышать.
Однако снаружи никак не получалось разглядеть, насколько далеко этот грот продолжался вглубь и был ли какой-то выход с другой стороны.
Решив, что разберётся с этим позже (так как преследователи, хотя и отстали на пару сотен метров, упустив её из виду, всё равно продолжали погоню), Ивонн, набрав в лёгкие побольше воздуха, в стремительном рывке метнулась сквозь разрывающиеся на части потоки, поднырнула под накатывающую волну и через несколько секунд оказалась внутри грота.
Вода в пещере была спокойная и прозрачная, а от сталактитов, как и от поверхности воды, исходило мягкое сияние. Ивонн наконец смогла шире открыть глаза и рассмотреть своё укрытие.
Грот был небольшой, диаметром примерно метров двадцать. Справа просматривался едва заметный проход между камней, а чуть дальше слева сверкали огромные наросты каких-то минералов.
Ивонн, не раздумывая, поплыла в сторону этого прохода. Сзади, уже на опасно близком расстоянии, она услышала голоса парней, которые спорили между собой, стоит ли рисковать, ныряя в пещеру сквозь разбивающиеся с огромной скоростью волны, или, возможно, Ивонн поплыла в другом направлении, так что осматривать грот нет смысла.
Если у Ивонн и были какие-то шансы выбраться, то очевидно, что единственно возможным вариантом был какой-нибудь потаённый уголок, где её не смогут обнаружить, или выход на другую сторону.
Проплыв ещё несколько десятков метров сквозь узкий проход в кромешной тьме, подгоняемая гулкими голосами своих мучителей, Ивонн уже почти отчаялась найти заветный лаз наружу, как вдруг вдалеке забрезжил едва уловимый свет.
Ивонн продолжила плыть в направлении источника света, всякий раз вздрагивая от обрывочных фраз мужчин, чьи голоса, казалось, уже совсем рядом. Этот эффект, безусловно, усиливало эхо замкнутого пространства таинственной пещеры, но теперь их присутствие она буквально ощущала кожей.
Постепенно, по мере приближения к тому месту, где находился просвет, Ивонн стала осознавать весь ужас своего положения. Прохода как такового она всё ещё не видела, но стены грота всё больше и больше сжимались вокруг неё, и вскоре она оказалась почти зажата со всех сторон каменными глыбами.
«Всё! Вероятно, это и есть конец», – лишь успела подумать Ивонн, как один из мужчин всё же нагнал её и попытался ухватить за плечо.
Вырвавшись, Ивонн сделала последнее усилие и нырнула глубже вниз, чтобы увернуться от его цепких пальцев. Краем глаза она увидела гниющее и свисающее с ладони разбухшее от воды мясо в том месте, где когда-то была ладонь.
От омерзения и от неожиданности Ивонн едва не захлебнулась, но, быстро сообразив, что это те же самые парни, которые гнались за ней в лабиринте ночного города в другом сновидении, она снова устремилась в сторону спасительной полоски дневного света, который теперь разливался метрах в десяти.
Стены сдвинулись ещё уже, воздуха в лёгких почти не оставалось, и Ивонн уже была готова сдаться, как голос Федерика буквально выдернул её из оцепенения:
«Ивонн, трансгрессия. Тебе надо успокоиться, отбросить все мысли и сомнения. В таком виде ты туда не поместишься. Отбрось все сомнения, детка, у тебя получится».
По телу разлилось благодатное тепло, нахлынуло чувство благодарности этому старому пройдохе, который, казалось, был вездесущ, всегда находился в нужном месте и в нужный момент.
Отчаяние сменилось уверенным спокойствием, и Ивонн расслабила уставшие от длительной нагрузки конечности. Приняв на веру происходящее, она мысленно устремилась в тот лес из своего детства, где на широкой поляне собирала малину и крыжовник, где пахло пряной травой и прелыми опавшими листьями, а многоголосье его обитателей погружало в поток восхитительной музыки.
Внезапная резкая боль, пронзившая ногу, на секунду вырвала её из состояния умиротворения, но Ивонн использовала этот рывок для ускорения; она снова поднырнула глубже и вперёд, оторвалась от когтей схватившего её сзади парня и протиснулась через узкий лаз, который открывал проход в другое помещение грота.
***
Пелена перед глазами начала рассеиваться, краски окружающей обстановки становились всё ярче, пока Ивонн окончательно не вспомнила, что находится в уютном шале на берегу небольшого горного озера, куда её доставил Микаэль через две недели после выписки из больницы.
На этом настоял Федерик:
–Присмотри за ней, мой мальчик, пока мы добудем всё необходимое и снова соберём всю компанию. Вам обоим не повредит собраться с духом, а горный воздух как нельзя кстати, он возвращает силы довольно быстро.
Этот жест был подарком друга. Федерик, как никто другой, знал, какие надежды питает Микаэль относительно Ивонн и своего с ней будущего, но вслух лишь добавил:
– Вам будет полезно вспомнить своё прошлое, ведь Ивонн понадобятся все её знания и накопленный опыт. Как ни крути, но наши корни – это всё, что мы есть, и всё, что нам нужно в этой жизни.
***
– Ивонн, над чем ты задумалась? – мягкий голос Микаэля окончательно вернул Ивонн в реальность.
– Я периодически думаю о том сне… это как наваждение. Я уверена, что было и другое сновидение, о котором я почему-то забыла, и я ведь ТОЧНО знала, что нахожусь во сне, я знала и то, что в этой реке я оказалась не случайно и этому предшествовали какие-то события, но, как ни пытаюсь, не могу вспомнить. Это одно из осознанных сновидений с тех пор, как я научилась управлять своим сном во сне… понимаешь?
– Да, понимаю. Я не знаю, как это происходит у сновидцев, но у меня похожие ощущения происходят во время транса. Я как будто наблюдаю за всем и за собой тоже со стороны, но стоит приложить усилие воли, и я могу менять события. Это не так трудно на самом деле. Федерик научил меня паре приёмов. Но я хотел сказать не об этом…
Микаэль осёкся, было видно, что этот разговор даётся ему с большим трудом. Он походил на неуверенного в себе подростка, и Ивонн вспомнила их первую встречу: у него тогда был такой же виноватый и смущённый вид.
– Выкладывай, что у тебя на уме, дружище? – Ивонн рассмеялась – игриво, по-детски, не скрывая иронии. – Что бы это ни было, я обещаю, что приму это и сохраню в тайне.
Для пущей убедительности Ивонн пальцем начертила крест на груди с левой стороны, что означало, что она намерена сдержать обещание.
– Вот именно об этом я и хотел сказать, Ивонн, – горячо прервал её Микаэль. – Ты всё время отшучиваешься, я уже не всегда понимаю, какие твои слова не стоит принимать всерьёз и когда ты искренна. Мы ведь были так близки, разве ты не помнишь? С каких пор ты смотришь на меня как на приятеля? Мне непонятна твоя ирония порой, а иногда ты откровенно меня обижаешь своими шутками. Я никогда не откажусь от тебя, Ивонн, но быть только другом для меня немыслимо. Невыносимо.
Микаэль замолчал, и в воздухе повисла тягостная пауза.
Встряхнувшись и посерьёзнев, Ивонн первая решила нарушить звенящую тишину, сказав вкрадчивым голосом:
– Микаэль, я не могу. По крайней мере, не сейчас. Это было бы нечестно по отношению к тебе. Я настолько запуталась, у меня столько негатива накопилось в душе за эти годы, что я просто не могу сейчас даже думать об этом. Мне надо со всем разобраться. И ты не прав, что я не помню тебя, нас… Я слишком сильно любила тебя, чтобы забыть. И отшучиваюсь я потому, что мне трудно говорить об этом. Давай разбираться с проблемами по мере их поступления. Я благодарна тебе и… всем… Вы не должны мне помогать… Тем более что это так опасно…
