Диана Волкова – Дар (Посвящение. Ритуал) (страница 43)
У Ивонн не хватало слов от переполненности чувствами, и Микаэль снова её прервал:
– Да, ты права, не самое подходящее время… Но я боюсь, что подходящее уже не настанет…
Теперь молчали оба. Прерывать молчание не было желания ни у одного. Потому что эта единственно разумная и пугающая мысль была истиной.
Пугающая, но не перестающая быть той самой правдой, о которой все участники предстоящего действа предпочитали молчать. Угроза во время предстоящего ритуала была реальной. Демон был реален. И смертельно опасен.
А что если завтра уже не наступит для кого-то из них? А что если кого-то этот опыт изменит до неузнаваемости, так что он перестанет быть собой? А что если…
И следом за этими «если» в голове у обоих начала пульсировать одна и та же мысль, пробиваясь наружу настолько, что её можно было услышать: «Бояться нельзя. Надо откинуть все страхи, тревоги и сомнения. Откинуть боль, злобу и сожаления, выбросить жалость. Любую – друг к другу и к самому себе. И только тогда у нас появится реальный шанс уравнять наши силы, чтобы вернуть тварь туда, где ей самое место».
– Нам нужно больше времени, чтобы прийти в себя. Но, судя по тому, что сказал мне Федерик, у нас есть пара дней максимум, для того чтобы назначить день икс. Все наши уже заканчивают приготовления и выдвигаются в путь, Федерик приедет завтра на рассвете, он по телефону отказался говорить об этом, но, похоже, произошло что-то, что обязывает нас провести ритуал не так, как мы планировали.
Грустные глаза Микаэля, его внезапно потускневший и равнодушный голос окончательно охладили рассудок Ивонн, сердце пронзила скорбь по утраченной теплоте его искреннего порыва, но она подумала, что так, наверное, будет легче им обоим.
До тех пор, пока они не разберутся со всеми трудностями окончательно, не имело смысла терзать друг друга ещё больше; сомнения, как и внезапно оборвавшиеся или незавершённые отношения, забирают слишком много душевных сил, которых и так недостаточно для осуществления их главного дела.
– Что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты знал, Мики… Я люблю тебя очень, слишком сильно для того, чтобы игнорировать ту боль от утраты, которую я боюсь испытать снова… если мне придётся жить без тебя. Я хочу, чтобы ты об этом не забывал никогда, что бы ни произошло.
Глаза Микаэля осветил луч надежды и нежности, но он, спохватившись, тут же взял себя в руки и лишь добавил:
– Я знаю это, Ивонн. Мне этого было бы достаточно… при других обстоятельствах. Но это не то, что я надеялся услышать от тебя сегодня. И давай не будем говорить об этом больше. По крайней мере, пока.
Глава VIII
Тома ле Пон
В квартире в центре Парижа телефонный звонок раздался гулким дребезжащим эхом, больно врезался в висок и застал врасплох, чем поднял удушающую волну прямо к горлу.
Тома, сидевший в плетёном кресле и предававшийся невесёлым раздумьям относительно своего незавидного положения, от неожиданности подскочил и молниеносно устремился в угол комнаты, где, вопреки современному представлению о средствах коммуникации, на стене висел стационарный аппарат ещё со времён двадцать первого президента Французской республики.
Тома старался идти в ногу со временем, особенно в вопросах стиля одежды и образа жизни, но ко всему, что касалось использования техники, его отношение оставалось неизменным. Он искренне не видел смысла менять что-либо без крайней на то необходимости. Лишь когда что-то ломалось окончательно, так что нельзя было починить, тогда он задумывался о приобретении нового.
А до тех пор его абсолютно не тяготило отсутствие в его жизни бытовой техники и телевизора, современных гаджетов, не торопился он привыкать и к использованию в быту компьютера, если только тот изредка мог понадобиться на работе. Мобильный телефон Тома тоже использовал крайне редко, когда без этого никак было не обойтись. Он, хотя и владел самой последней моделью айфона, носил его с собой исключительно как дорогой и стильный аксессуар, без которого невозможно представить современного делового человека.
Сняв трубку видавшего виды аппарата, Тома услышал знакомый бархатистый баритон:
– Здравствуй, Тома, не надеялся застать тебя дома…
«Как бы не так, старый жук, уж кто-кто…» – Тома хмыкнул про себя, но вслух пробурчал лишь:
– Салют, Федерик, да, я дома, по крайней мере ещё часа два…
Федерик не слушал, он торопился продолжить:
– Я звоню, чтобы сообщить, что возникли непредвиденные обстоятельства, о которых я бы хотел поговорить с глазу на глаз. Кое-что случилось вчера, мы вынуждены просить всех собраться в известном тебе месте уже завтра, пока ситуация не вышла из-под контроля. Я надеюсь, ты приедешь?
– Конечно, приеду, как иначе, Федерик. Если надо…
– Извини, что тебе придётся менять свои планы, я знаю, что ты очень занятой человек, но, если бы не крайняя нужда, ты понимаешь… Так или иначе, это дело касается всех. Нет смысла тянуть с этим, – Федерик по обыкновению говорил завуалированно.
Но прямо говорить и не было надобности. В последние два месяца, с тех пор как прошла инициация Ивонн и всем стало понятно, из какой беды придётся выручать их новую подругу, участники этой скромной компании ни на секунду не сомневались в целесообразности и важности проведения обряда.
Было ясно и так, что, даже если кто-то откажется принимать участие в этом деле, рано или поздно тварь доберётся до каждого из них, независимо от того, имеют они отношение к Ивонн или нет. Просто потому, что такова цена выбранного ими рода занятий. Просто потому, что так устроен этот мир, в котором нет места для мирного сосуществования экстрасенсов и сущностей из нижних миров. Кому-то придётся уступить территорию победителю. По-другому не получится.
Наспех попрощавшись, мужчины отложили до завтра выяснение обстоятельств, принудивших действовать в ускоренном режиме, а Тома, снова устроившись в уютном кресле, продолжил свои размышления.
Звонок Федерика Тома предвидел ещё несколько дней назад, когда демон впервые приблизился к нему вплотную, чтобы обозначить свои условия.
В то солнечное ноябрьское утро Тома почувствовал его присутствие, как обычный человек может почувствовать дуновение морозного воздуха на неприкрытую часть кожи. Буквально. Его вдруг начало сильно потряхивать от озноба, вена на виске начала пульсировать, а в голове он отчётливо услышал скрипучий голос этой твари:
«Ну, привет тебе, Тома… давно ли ты общался со своей придурковатой мамулей? Думаю, тебе стоит позвонить её врачу в дурдом, в который ты её определил».
Демон говорил что-то ещё, потом разразился мерзким скрипучим смехом, но Тома уже не слушал, сердце сжалось от страха за мать, которая хотя давно уже не радовала его своим здоровьем, но и умирать пока тоже не собиралась. Так, по крайней мере, думал Тома до этого морозного утра.
Мама была для него была единственным близким человеком, поддержкой и опорой, и расстаться с ней означало бы непомерную утрату, он был не готов к этому, даже не представлял это возможным. Только не так, не сейчас, не при таких обстоятельствах…
– Вот, тварь, только попробуй, и я покажу тебе, гнида! – не стесняясь в выражениях, забыв о своих манерах и возвышенном тоне, в котором привык общаться, Тома кричал на гобелен на стене. Так, по крайней мере, могло показаться тому, кто бы наблюдал эту картину со стороны. Но, к счастью, он был в квартире один.
Демон вновь рассмеялся в ответ на его угрозы и лишь добавил:
«Я скажу, как тебе поступить, когда ты будешь готов это услышать», – и тут же исчез, как его и не было. Это Тома почти сразу понял по внезапно наступившему облегчению в области правого виска.
Он тут же поспешил набрать цифру 2 в быстром наборе – номер дома престарелых, где вот уже двенадцать лет коротала свои дни его мама.
Из-за невозможности ухаживать за ней самостоятельно, Тома мучился первое время, пока окончательно не осознал, что его мать представляет угрозу самой себе и не может находиться в безопасности без присмотра медицинского персонала. И поскольку болезнь прогрессировала стремительно, она в очень короткий срок стала полностью зависеть от приходящей ещё в то время сиделки.
Круглосуточно нанимать персонал для ухода за матерью на дому Тома был не в состоянии, ему пришлось наспех решать вопрос о её определении в хоспис: времени на раздумья, чтобы принять ситуацию и смириться, у него не оставалось.
В этот раз ему ответила старшая медсестра. Вкратце она сообщила, что сама собиралась звонить из-за внезапного ухудшения самочувствия его матери.
По словам сестры, врач приходил полчаса назад, его вызвали в срочном порядке, потому что у мамы случился удар. И несмотря на то что врачу удалось стабилизировать её состояние, прогнозы неутешительны, остаётся только надеяться, что от назначенного лечения ей станет лучше в ближайшие несколько дней, иначе есть большая вероятность, что придётся готовиться к худшему.
Тома слишком сильно любил свою мать, чтобы спокойно дослушать эти слова, он бросил трубку и начал нервно расхаживать взад-вперёд, выстукивая каблуками что-то похожее на марш.
***
Тома вспоминал тот день, когда впервые встретил Федерика. Эту встречу он, даже будучи знакомым с доброй половиной парижского бомонда, готовил много месяцев.