Диана Волкова – Дар. 2-е издание (страница 1)

Диана Волкова

Дар. 2-е издание

Предисловие

Все персонажи и события, описанные в романе, вымышленные; книга не содержит учебный материал каких-либо эзотерических школ или групп, так же как и автор не принадлежит ни к одному из эзотерических обществ.

Сама книга имеет характер развлекательного издания, по примеру большинства художественных произведений. Написана она в жанре мистики, и основной замысел автора – ознакомить читателя с мирами, которые принято называть параллельными или выходящими за грани сознания человека.

Существуют ли эти миры на самом деле, автор не знает наверняка, поэтому утверждать подобное не вправе. Однако есть огромное количество ссылок на различные источники, утверждающие, что параллельные миры так же реальны, как и этот мир, в котором мы с вами живём. Авторы данных утверждений не только рассказывают о параллельных мирах во всех подробностях, но и приводят достаточно убедительные доводы в пользу их существования.

Принять ли данную точку зрения за аксиому – в любом случае решать вам.

Кроме того, автор предостерегает читателя от использования материалов книги в качестве примера для проведения магических практик, так как, по глубокому убеждению самого автора, использование магии в повседневной жизни неопытными людьми, опирающимися на сомнительного происхождения источники магических знаний и формул, может привести к печальным и непоправимым последствиям.

Часть первая

Глава I

Путь в Лион

По дороге из Арля в Валанс со скоростью примерно 80 километров в час ехал чёрный спортивный автомобиль с откидным верхом. За рулём сидела стройная красивая женщина средних лет в строгом тёмно-зелёном брючном костюме. Густые светло-русые волосы её были стянуты в тугой пучок. Стильные тёмные очки защищали глаза от солнца.

Солнце в это время года на юге Франции ещё не грело, но уже весело разливалось повсюду, слепило глаза, играло бликами на верхушках деревьев и наполняло ультрафиолетом все самые тёмные закоулки человеческой души, заставляя сердце трепетать от каждого дуновения слегка солоноватого бриза.

Женщина, сидевшая за рулём спорткара, представляла собой угрюмый контраст с окружавшей её бодрящей и жизнерадостной атмосферой. Она, печально погрузившись в свои мысли, то курила одну сигарету за другой, то нервно переключала кнопки радиоприёмника и, услышав первые аккорды, недовольно прицокивала языком и торопилась выключить песню, сообщавшую всему миру об очередной счастливой любовной истории.

В прежние времена она любила шансон за романтическое настроение, наивность и простоту, с которой исполнитель рассказывал слушателям о своих возвышенных чувствах. Но с недавних пор ей стали больше нравиться классический рок и хеви-метал. Особенно в дальних поездках. «Очень кстати, бодрит», – сказала бы бабушка Иванна.

Так и не найдя станцию с нужным ей репертуаром, Ивонн щёлкнула кнопкой выключателя, нервно дёрнула плечом, будто пытаясь отмахнуться от чего-то назойливого, закурила и снова углубилась в свои мрачные мысли.

Ивонн не любила эту трассу, ей больше нравилась дорога на Клермон, хоть и приходилось делать небольшой крюк через Монпелье, что прибавляло пару часов. Зато по пути можно было заехать на фабрику в Орлеане и решить все производственные вопросы, требующие её личного присутствия.

Путешествовать на своём автомобиле Ивонн нравилось. Она обычно делала остановки в пригородных кафе, неторопливо наслаждаясь ланчем в уютной атмосфере. Эти милые путешествия всегда объединял один и тот же повод – она навещала многочисленную родню в Арле.

Тем не менее Ивонн боялась признаться даже самой себе, что по большей части причина её частых поездок в Арль заключалась в том, что она обязательно посещала могилу прабабушки Иванны, её любимой бабули, которой не стало более двадцати лет назад, но в чьей любви она до сих пор нуждалась – как в детстве, когда искала утешения и заботы в её тёплых объятиях, так и теперь, когда единственной возможностью побыть рядом было приехать на это молчаливое кладбище на окраине Арля, сесть на мягкий зелёный газон и общаться с мрачным надгробным камнем из серого мрамора.

Ивонн подолгу сидела там, мысленно задавая вопросы, и как будто слышала голос бабули, который, как и много лет назад, то убаюкивал, то нашёптывал очередную сказку, ласково называл Ивонкой, давал мудрые советы или журил за очередную шалость.

Эти поездки были необходимы Ивонн как воздух, а последние пять лет особенно, когда казалось, что весь мир ополчился против неё, всё валилось из рук. Она то и дело пыталась собрать свою жизнь как пазл, а единственным местом, которое осталось только для неё, был этот участок земли рядом с тёмно-серым камнем.

Сегодня Ивонн провела на кладбище почти четыре часа, уезжать совсем не хотелось, но она всё же заставила себя собраться в обратный путь, понимая, что если и дольше задержится в Арле, то вернётся в Париж затемно, а то и вовсе придётся ехать завтра. А этого Ивонн себе позволить не могла при нынешнем положении дел.

Понимая, что не может тратить два лишних часа, Ивонн выбрала этот путь через Лион, решив, что в Орлеан отправится послезавтра. Вероятно, она вызовет недовольство у своего управляющего месье Жюля, но лучше уж так, чем решать наспех важные вопросы об удешевлении производства.

Эти меры были необходимы в данных условиях: её предприятие душили кредиторы, новая коллекция, вопреки радужным прогнозам маркетологов, продавалась еле-еле, а новые ткани, которые она была вынуждена выбрать для следующей коллекции, чтобы урезать расходы, совсем не устраивали её ведущего дизайнера – да и её саму, если быть откровенной.

Выросшая в семье, где были приняты самые изысканные манеры, получившая в наследство безупречный вкус к красивым вещам, Ивонн и в своих кошмарных снах не могла допустить, чтобы её многолетний труд закончился полным фиаско: качество тканей, мягко говоря, оставляло желать лучшего. Но другого способа не допустить банкротства Ивонн не видела.

«Ивонка, не беги так быстро, я уже немолода и не могу угнаться за тобой!» – услышала Ивонн сквозь поток своих грустных мыслей голос любимой бабушки. Невольно улыбнувшись, широко, как в детстве, Ивонн снизила скорость до шестидесяти.

Подъезжая к окрестностям Лиона, Ивонн издалека заметила мигание полицейских сигнальных ламп и стрелки дорожных указателей, информирующих об оцеплении и указывающих на объездную дорогу.

Ивонн остановила машину на обочине. Ведомая каким-то необъяснимым чувством, она пошла посмотреть, что произошло.

От грузовика, который стоял посередине дороги, валил густой дым, а искорёженный легковой «Рено» лежал кверху днищем на обочине, метрах в двадцати от грузовика. Две патрульные машины, машина скорой помощи и небольшая группа зевак из соседней деревушки расположились вокруг, пожарные заливали остатки пламени.

Люди, столпившиеся у места происшествия, сочувственно переговаривались, понизив голос почти до шёпота:

– У них не было никакого шанса!

– Водитель уснул за рулём.

– Нет. Говорят, он потерял сознание.

Заметив на обочине четыре огромных полиэтиленовых мешка, в которых медики обычно перевозят мёртвые тела, Ивонн пошатнулась и схватилась за горло. Приступ паники сдавил грудь, она не могла дышать. Беспомощно открывая рот, как рыба, выброшенная на берег, Ивонн успела только подумать: «Если бы не снизила скорость, в одном из этих мешков могла быть я».

***

Ивонн откуда-то сверху наблюдала странную картину.

Вот она, ещё маленькая пятилетняя девочка, сидит на бабушкиной кровати. На коленях – огромного размера заветная бабушкина шкатулка, которую та никогда не позволяла ей трогать, ни под каким предлогом.

Ивонн такое отношение бабушки к старой потрёпанной вещи казалось более чем необычным, ведь она разрешала правнучке абсолютно всё, что могло взбрести той в голову, прощала любые шалости.

Она даже бровью не повела, когда Ивонн разбила красивый фамильный чайник, который наряду с другим нехитрым скарбом проделал большой путь из Петербурга в Орлеан, куда родители бабули и их восемь детей перебрались в 1916 году.

Собираясь впопыхах, опасаясь вызвать у соседей подозрения раньше времени, они решили тогда взять самое ценное – и как память о России захватили с собой только этот чайник, пару серебряных сувениров и небольшую икону работы одного из известных в то время мастеров.

Именно поэтому шкатулка стала для Ивонн как бы наваждением, она решила, что непременно разберётся, что же такое ценное и необычное она может хранить в себе, почему бабуля вздрагивала всякий раз, когда Ивонн тянула к шкатулке ручки, просила показать содержимое.

Теперь всё разъяснится. Бабушка ушла с соседкой на рынок, чтобы купить к ужину свежую рыбу, а тётя, которой поручили нянчить Ивонн, ненадолго вышла в сад набрать клубники. Но даже если тётя и обнаружит племянницу, играющую с бабушкиной шкатулкой, то ничего не заподозрит – о запрете тётя ничего не знала, а об особенном отношении бабушки к своей любимице, которую она постоянно баловала, знали все.

Ивонн могла сидеть в таком положении ещё долго, наслаждаясь предвкушением раскрытия великого секрета, невольно прислушиваясь к голосам в саду и к еле уловимому шуму улицы, доносящемуся со стороны калитки.