Среди представителей потомственных виноделов, с которыми Ивонн играла на улице, «подобный образ жизни и мировоззрения был бы, мягко говоря, неверно истолкован», – так говорила бабушка Иванна, а правнучка, будучи смышлёным не по годам ребёнком, вела себя среди сверстников и чужих людей так, как и подобает трёхлетнему малышу, поскольку быстро сообразила, что люди по большей части далеко не злые, но не любят тех, кто выделяется, они многого в жизни не понимают – и это их пугает. А когда люди чего-то боятся, страх делает их злыми и заставляет вести себя агрессивно.
«Если бы они знали, что обычно боятся совсем не того, чего следовало бы на самом деле; если бы они видели то, что вижу я, они бы, наверное, очень удивились».
Тем не менее, даже осознавая тот факт, что многим отличается от других людей, девочка наивно считала себя вполне обычным ребёнком.
«И дождь мне напоминает о Моне».
Глава I
II
Сон 1
Надо уметь сохранять достоинство при невезении
и одиночество при искуплении.
Номер в отеле хоть и не претендовал на звание самого уютного или роскошного, но и впрямь был вполне пригодным для проживания.
Светло-бежевые обои и дешёвые картины в позолоченных рамах вызвали у Ивонн улыбку, но душевая оказалась на удивление чистой, а кипенно-белые полотенца пахли лавандой. Такая незначительная и совершенно несвойственная для трёхзвёздочных отелей деталь не могла ускользнуть от внимания женщины: обычно в подобных отелях не использовали кондиционер для белья, стараясь экономить.
Наспех приняв душ, Ивонн легла в кровать, которая также благоухала свежестью и лавандой, и мгновенно уснула.
***
Этой ночью она снова видела сон, который на протяжении многих лет преследовал её с устрашающей периодичностью.
Ивонн снился родительский дом в Арле.
Вернее, не тот дом, который она знала с детства и в котором всегда царили порядок и умиротворение. Где и фруктовые деревья, и лужайки, и клумбы с цветами, и извилистые дорожки, мощённые галькой, и маленький прудик – всё было ухожено. Комнаты с незамысловатым деревенским интерьером и старой мебелью тщательно прибраны, а на креслах и чайном столике заботливо выложены накрахмаленные ажурные салфетки, которые бабуля вязала долгими зимними вечерами, сидя у камина в кресле, слегка ссутулившись и напевая себе под нос очередной романс.
Дом, который Ивонн видела во сне, скорее напоминал его призрак. Потрескавшаяся краска на стенах, поломанная мебель, покосившиеся двери, всюду беспорядок и запустение, даже расположение комнат поменялось, напоминая лабиринт, в котором Ивонн блуждала часами и из которого никак не могла найти выход.
Внутри дома, в гостиной комнате, в самом центре, стоял огромный стол, который занимал почти всё пространство. Вокруг него – стулья с высокими деревянными спинками с вычурной резьбой, непонятными знаками, которые переплетались с изображениями каких-то животных.
На каждом стуле вырезаны надписи на латинском языке с обозначениями человеческих грехов: «прегрешение», «покаяние», «искупление»… Ивонн пересчитала стулья – их было ровно девять.
Прошло уже несколько часов, а Ивонн всё ещё шла по дому. Казалось, она так и не сможет найти выход из этого лабиринта комнат. Она ощущала тоску и безысходность, осознавая только, что ей непременно нужно успеть навести здесь порядок, много всего сделать, а ещё накрыть праздничный стол к приезду гостей.
Через открытое пространство большой залы вместо двери, которая вела в сад, Ивонн увидела две огромные колонны. Она прошла сквозь них и очутилась на заднем дворе. В том месте, где раньше росли многолетние фруктовые деревья, теперь находился огромный бассейн.
Бассейн наполовину был наполнен какой-то зелёной жижей, в которой плавали черепахи. Сотни, скорее тысячи черепах. Они ползали по дну, по стенкам бассейна, друг по другу – эта копошащаяся масса вызывала у Ивонн отвращение и чувство бессилия.
Бывший когда-то великолепным, сад пребывал в полном запустении, зарос сорняками и вьюном, а высохшие ветки деревьев, цветы, задушенные полынью, развалившиеся стены сарая и изгороди – всё напоминало средневековые руины.
Ивонн теперь шла по этому саду, осознавая, что ей одной тут со всем не справиться и что ей непременно нужно найти выход, чтобы позвать помощь. Какая-то неведомая сила тянула её вдоль забора к калитке и наружу.
Ещё не совсем поняв, что очутилась на улице, Ивонн кожей почувствовала чьё-то присутствие, на затылок и вдоль спины повеяло леденящим кровь тяжёлым дыханием. Отпрянув в ужасе, она побежала, сердце бешено колотилось в груди.
Через пару минут, собравшись с духом, она обернулась и увидела огромную тяжёлую тень, которая закрывала собой всё пространство. Знакомые с детства улочки города, так же как и дом, представляли собой лабиринт. Ивонн уже бежала из последних сил, но тень преследовала её, не отставая ни на шаг.
Пробегая мимо автобусной остановки, она заметила стоявшую там пожилую женщину. Почти поравнявшись с ней, Ивонн замедлила шаг и сама удивилась своему вопросу:
– Не знаете, когда придёт ближайший автобус до центра?
Измерив Ивонн с головы до ног оценивающим взглядом, старушка наконец выдавила:
– Нет, не знаю. Я здесь уже пару часов стою. Вероятно, сегодня уже не будет. Но вы можете пешком срезать путь, вон через тот овраг – она рукой указала направление.
Поблагодарив женщину, Ивонн снова прибавила шаг, краем глаза заметив дикий оскал на лице старушки. От неожиданности и ужаса у Ивонн перехватило дыхание, ей хватило секунды, чтобы понять: это был Он, тот самый страшный демон, который только что гнался за ней.
Деваться было некуда, и Ивонн, решив найти свою машину на платной стоянке в центре, продолжила путь в направлении, которое указал ей демон. Дороги она всё равно не знала, улицы поменяли привычные и знакомые очертания, а на дорожных указателях теперь значились какие-то неизвестные названия.
Вскоре, выйдя на окраину города, она уже шагала по зелёной траве к оврагу, за которым виднелись крыши деревенских домов и верхушка башни центральной колокольни, расположенные в низине. Ивонн шла, то ускоряя шаг, то замедляя, чтобы перевести дыхание.
Вокруг то и дело она стала замечать кучи мусора и какую-то падаль, их становилось всё больше, трупы домашних животных и скота вперемешку с бытовыми отходами возвышались повсюду – сваленные друг на друга огромные груды полусгнивших животных.
Ивонн задыхалась, её тошнило от этого смрада, но она продолжала идти дальше, к краю оврага, который начинался сразу за небольшим пригорком.
Поднявшись на самую верхнюю точку, Ивонн обнаружил ещё более устрашающую картину – внизу, за оврагом, свалка простиралась почти до самого горизонта, поглощая практически половину города.
Внезапно Ивонн снова услышала позади себя знакомое тяжёлое, шипящее дыхание тени. Она бросилась бежать вниз так быстро, что на мгновение ноги, почти не касаясь земли, зависли в воздухе. Большим усилием воли устремив всю тяжесть своего тела вверх, Ивонн оттолкнулась и полетела.
Выше, выше, и вот она уже оставила далеко позади себя и свалку, и устрашающую тень, и уродливую старуху. Ветер приятно трепал волосы, успокаивал воспалённую кожу, свежий воздух благодатно наполнял лёгкие. Ивонн летела, испытывая невероятное облегчение.
Совсем скоро она заметила знакомые очертания ночного города, показались освещённые тусклыми фонарями улицы, в окнах начали загораться огни – приближался рассвет. Долетев до центра, облетев вокруг нескольких зданий и покружив вокруг часовни, Ивонн начала снижаться.
И снова она брела в лабиринте, и снова путаные улочки, здания, дорожные указатели, незнакомые дома – ничего не имело смысла, ей не выбраться. Здесь снова её нашёл демон, теперь он её уже не отпустит.
Ивонн хотела взлететь, но, слегка оторвавшись от земли, тотчас почувствовала тяжесть в ногах – тень тянула её вниз. Ивонн так устала от этого бессмысленного соревнования, что была готова сдаться.
Не в силах больше сопротивляться, она рухнула вниз, а огромная тень накрыла её с головой…
Обычно на этом месте сон заканчивался – Ивонн в ужасе просыпалась, содрогаясь при мысли о неизбежности печального конца, и не могла уснуть до утра. Но сейчас что-то изменилось.
Всей своей сущностью осознав эту перемену, Ивонн почувствовала прилив сил и уверенность, что может бороться. Она начала размахивать руками, с силой обрушивая удары вокруг себя, пытаясь попасть в цель, чтобы вырваться из обхвативших её то ли лап, то ли крыльев. Её кулаки погружались во что-то мягкое, будто проваливались сквозь что-то, чему она не могла придумать названия.
Понемногу сопротивление с той стороны начало ослабевать, а у Ивонн прибавилось энтузиазма. Ещё через мгновение она вдруг отчётливо поняла, что спит и ей всё это снится, однако страх, который она испытывала, и угроза, исходившая от этого кошмара, были слишком реальны.
Ивонн «видела» реальность этой угрозы так же ясно, как стакан воды на тумбочке у кровати.
Быстро сообразив, что уже может управлять своим сновидением, Ивонн предприняла решающую попытку сокрушить демона и обрушила на него очередную серию стремительных ударов, вложив в них остатки сил.
На этот раз демон отступил. Снова воспарив вверх, Ивонн наблюдала, как образ чёрного бесформенного, устрашающего пятна постепенно растворяется, и за ним она увидела свою мать.
