Диана Ва-Шаль – Зарево. Пекло (страница 7)
– Слушай, и чего мы в таком случае ждем? – просияла Сара, а я до сих пор не могла принять, что мои слова восприняли серьезно; однако Карани и не думала оставлять задуманное. – Да брось, мы ничего не теряем и ничем не рискуем: спуск не крутой, а у тачек крупные устойчивые колеса. Спустимся быстро, сможем отдохнуть, пока эти двое плестись будут, – я мешкала, но запал Сары был заразителен, а потому идея становилась заманчивее. – Давай, соглашайся, Штеф. Немного ребячества нам не повредит. К тому же, котик, напомню: это твоя идея.
– Что ж… "Раз начинаешь – доводи до конца", – ответила я негромко.
Норман со Стэном помогли нам с Сарой забраться в скрипящие "корытца на колесиках"; я вцепилась в бортики тачки так сильно, что побелели костяшки, и, переглянувшись с Карани, выдохнула спокойнее, не замечая, как брови сдвинулись у переносицы, а уголки губ дернулись вверх.
– Готовы? – коротко спросил Стэн, и под наше синхронное "да!" нас толкнули вперед.
Охнула. Ветер ударил в лицо, тачка с грохотом понеслась вниз – казалось, что мы летим по воздуху, оторвавшись от асфальта, – я все ждала, когда перевернусь, упаду… Но тачка, сделав внизу небольшой поворот в сторону, остановилась. Из-за шума в ушах смех Сары казался приглушенным и далеким. Лихой спуск занял пару секунд; я, в каком-то отрешенном состоянии откинула голову назад, смотря на серое небо, на тучи, очерченные золотым ореолом солнечных лучей, и, остро различая собственное сердцебиение, пыталась поверить, что все взаправду, что еще дышу, что жива по-настоящему.
Минуло больше четырех часов с начала пути. Сара единожды связалась с Робертом, дабы доложить обстановку. Небо полностью затянули тучи, периоды нестерпимой духоты сменялись холодным промозглым ветром, пробирающим до костей – сомнений в грядущей буре не осталось. Ноги налились свинцом, спина потеряла тактильное чувство – один сплошной комок тягучей боли; полупустой рюкзак казался сделанным из осмия, тянул вниз, врезаясь в кожу плеч нестерпимой ношей; я ощущала себя титаном, удерживающим небосвод. Поглядывая на горгоновцев, старалась не выказывать усталости. Силилась продолжать двигаться в их темпе. Не могла подвести. Не имела права, согласившись идти, стать для них обременительной заботой.
Солнце не показывалось из-за туч и еле заметным отблеском среди дымки облаков зависло где-то над нашими головами. Вид близящейся заправки придавал сил – цель близка, – о предстоящем пути назад, отяжеленным грузом, лучше вовсе не думать.
Затерлось время. Шла, потупив взгляд под ноги и теряясь в мыслях, а потому крайне удивилась, когда мы оказались у места назначения.
Сара подняла руку, задерживая нас на месте.
Заправка, одинокая машина с раскрытыми дверьми, разложившееся тело поодаль. Я спешно отвернулась, давя рвотный рефлекс. Кислота подступила к горлу, перед глазами мелькали картинки, воспоминания, одно хуже другого. Стэн взял меня за плечо, потянул за собой. Сара, держа пистолет поднятым, осторожно продвигалась вперед.
Я подняла глаза к небу – птица пронеслась совсем низко над землей и скрылась в дымке облаков, – не прошло и пары секунд, как на лицо упало несколько капель дождя. Затем еще. И еще. Заморосил мелкий теплый дождик. Затихло на долю мига, а затем прокатился далекий раскат грома.
Горло сжал болезненный спазм, в глазах стало горячо – в сознании ярким кровавым пятном вспыхнула ночь в °22-1-20-21-14, апокалипсическая буря и начало кошмара наяву. Не знаю, почему мысли вернули в самое начало – после той судьбоносной ночи и грозы рокотали, и гром рвался, но оголенные нервы среагировали на триггер именно тогда, у заправки. Тело откликнулась каждой частичкой, и внезапное изнеможение обуяло, почти сбивая с ног. Вся тяжесть стянулась в район солнечного сплетения и рухнула вниз, придавливая к земле. Хотелось лечь прямо здесь, прямо на асфальт, прямо под начинающимся дождем; но горгоновцы уже подходили к придорожному магазинчику, и следовало поспеть за ними.
Сама вызвалась идти. Сама пошла. Никто не заставлял. Ныть, жаловаться или жалеть себя непозволительно. Роберт сказал как-то: "если ты заранее даешь себе установку, что не справишься, даже не берись что-либо делать".
Но я подобную установку себе не давала. Никогда. Если уж бороться, то до конца.
Нащупала за поясом пистолет и бросилась вслед за горгоновцами.
Тучи опускались ниже, на улице темнело; помещение небольшого магазинчика погружено в синий полумрак. Хаос. В воздухе витал запах пыли и чего-то горелого. Полки перевернуты, разбита витрина, пол усеян осколками. Хвала Матери – без видимых следов борьбы. И крови не было.
Карани несколько раз ударила по ближайшему стеллажу, и эхо металла расползлось по магазину, зазвенев в далеких углах протяжным стоном. Горгоновцы держали оружие наготове, и я, сама того не замечая, сильнее сжала пистолет обеими руками, чуть приподнимая дуло от пола; не обратила внимания и на то, что чуть согнула ноги в коленях, что стала полубоком – так обычно делал Льюис, идущий на осмотр, – а когда заметила, лишь усмехнулась, качнув головой. Бессознательно скопировала движение, чтобы чувствовать себя увереннее, чтобы выглядеть увереннее. Или чтобы сорваться прочь без промедлений – "бей или беги".
– Чисто, – Сара ловко выудила фонарик и, прислонив его к пистолету, сделала еще несколько шагов вглубь магазинчика. Затем резко опустилась, заглядывая под стеллажи; движения ее были отточенными, быстрыми, но плавными. – Так, котики, работаем в темпе. Стэн, пойдешь сливать бензин; возьмешь с собой Штеф, – Карани посмотрела на меня, – посмотри за округой. Мы с Норманом пройдемся по спискам Стивена.
– Принято, – ответила я, точно не своим голосом. Затем спешно скинула рюкзак с плеч, подошла к Саре, протягивая его ей вместе с небольшим исписанным клочком бумажки. – Если не затруднит, закинешь кое-какие вещи для меня? – девушка легко кивнула, мягко улыбнувшись.
Вышли со Стэном из душного магазинчика, темного и откровенно жуткого – даже без литров крови и расчлененных тел менее страшно не становилось, воображение с лихвой компенсировало оглушающую пустоту достроенными монструозными сущностями. Отправиться с Тарэном на улицу за бензином – несказанное счастье и милость судьбы.
От дорожного покрытия шел жар, пахло сырым асфальтом. Дождь моросил мелкий, почти водная пыль. Стэн скорым шагом направлялся к топливораздаточным колонкам, и я спешила за ним, с наслаждением, почти жадно втягивая влажный воздух носом.
Безлюдье ощущалось кожей.
– Я могу обойти заправку и магазин кругом, – бросила Тарэну, проводившему манипуляции со шлангами и канистрами.
– В этом нет необходимости. Место хорошо просматривалось, пока мы сюда шли.
– Слепой участок все равно есть, разве нет?
– Журналистское любопытство играет? Хочешь еще парочку разлагающихся тел найти?
Я пренебрежительно сощурилась, глядя на Стэна, но ни в голосе его, ни на лице не было ни ехидства, ни сарказма (которые обыкновенно лились из Льюиса), а потому желания сострить в ответ не возникло (в отличие от диалогов, опять же, с Крисом, зачастую превращающихся в негласное соревнование за лучшую колкость).
– Там фура на стоянке брошена…
– Угу, а еще разбитый мотоцикл. Но, Штеф, не думаю, что ты найдешь что-то занимательное или полезное, а опасное уже нашло бы нас само.
– Просто уточнила, – ответила, пожимая плечами.
Стэн сменил канистру. Топливо шумно заполняло вторую емкость, пока горгоновец с силой закручивал крышку на первой.
– Впрочем, – прокряхтел мужчина, – если не хочешь стоять, можешь пойти осмотреть машину, – я поморщилась, вспомнив транспортное средство и тело рядом с ним; дернула плечами рефлекторно. – Посмотри, есть ли ключ зажигания. Было бы просто отлично, если бы мы смогли на этой развалюхе хотя бы часть пути проехать.
Медлила, мучительно подробно воскрешая в памяти разложившийся труп, стремясь тем подготовить себя к созерцанию его вблизи. Видя мое замешательство, Стэн пробурчал себе под нос что-то невразумительное, затем громче сказал мне остаться и дозаполнить канистры, мол, дождь моросит, нечего промокать, да и труп я не осмотрю на наличие ключей. Он как-то взвинчено выпрямился, но затем выдохнул спокойнее, подбадривающе похлопал меня по плечу и направился прочь из-под навеса.
Первой мыслью на реакцию Стэна было: "О, Небеса и Богиня Матерь, он серьезно на меня злится?"; но махнула головой, понимая, что лишь накручиваю себя и пытаюсь увидеть то, чего нет, и приписать человеку эмоции, которых он не испытывает.
По правде говоря, значительно позже я узнаю, что в какую-то секунду Стэн в самом деле разозлился от моей заминки и нерешительности; разозлился равно до того момента, пока не поднял глаза и не увидел перед собой меня – Шайер, – журналистку и ни разу не горгоновца, который (при всем омерзении, нежелании, страхе или неприятии) делал свою работу, до автоматизма довел поведение в определенных ситуациях и не ждал объяснения каждого необходимого к выполнению приказа.
Горгоновцы настолько привыкли быть сами по себе и сами с собой, что порой забывались, не замечали, что рядом с ними гражданские, а не боевые товарищи;