Диана Ва-Шаль – Зарево. Пекло (страница 9)

Не знаю, через какое время съехали на лесную дорогу – мутная стена дождя мешала различать пейзаж даже в паре метров, – я поняла, что мы свернули только благодаря тому, что машину начало подзаносить на вязкой грязи.

– Ох, только бы не забуксовать… – протянул себе под нос Тарэн.

– Стэн! – рявкнули Норман с Сарой в унисон. Тарэн смерил продолжавшую бурчать девушку недовольным взглядом, на что Норман со всей силы пихнул кресло водителя.

Машину кидало из стороны в сторону, дождь не прекращался, а шум стеклоочистителей бил по оголенным нервам. Не выключи Сара рацию на "немое время", Сборт наверняка уже десяток раз попытался бы связаться.

Миновали опасные ямистые участки, сокрытые толщей воды – реки разливанные, – первая серьезная выбоина должна была ждать нас позже, но внезапно машина будто провалилась. Нас круто дернуло, зад резко повело вбок. Мотор зарычал и заглох. Тарэн грубо выругался, завел вновь; брызги грязи полетели в стороны, машину качало и трясло, но с места она больше не сдвинулась.

Дернулись. Еще раз. Опять и опять Стэн вдавливал педаль газа. Грязь, облипающую стекла, тут же смывало плотным потоком дождя.

– Сука… – Тарэн ударил по рулю. – Завязли, твою мать…

– Не нужно было под руку говорить, – устало, пассивно-агрессивно процедил Норман.

– Толкать нужно.

– Судя по тому, сколько грязищи я вижу, меня одного мало будет, – профырчал Норман на замечание Карани; девушка смерила его взглядом:

– Мне предлагаешь выйти? Или за руль сесть?

– Да брось, газануть ты сможешь, – осторожно поддакнул Роудезу Стэн, – А мы с Норманом толкнем.

– Не сяду, – твердо повторила Сара, скрестив руки на груди. Я смотрела на ее очерченный светлый профиль, особенно остро выделяющийся в темноте машины и улицы. Несмотря на твердость ее голоса, на лице Карани читалось волнение.

– Я могу сесть за руль, – сказала я. – У меня есть права, – зачем-то добавила.

– Делайте рокировку быстро, – махнула рукой Сара без лишних вопросов.

Я замешкала на секунду от сюрреалистичности; странное пограничное чувство. Меня не должно быть здесь. Не должно быть среди горгоновцев. Но я с ними. Не поняла, когда выскочила на улицу. Почувствовала только холодный дождь на своей коже, дурманящий запах сырости, и то, как топкая грязь затягивала по щиколотку – ноги практически не слушались. Не поняла, когда вновь села в машину. Механически убрала липнущие волосы с лица. Руку – на коробку передач. Ноги на педали. Глянула в зеркало заднего – Норман и Стэн уперлись руками о машину. "Давай", – голос Сары где-то на грани сознания. Газ. Толчок. Еще раз. И еще… Фейерверк из грязевых брызг. Машина рокотала, рычала, скрежетала и тряслась, словно в лихорадке.

– Ну, давай же, – процедила себе под нос; бессилие перерастало в глухую злость, – давай, родная. Вот сейчас. Сейчас… – еще одна тщетная попытка. Двигатель взвыл в последний раз, и что-то внутри машины резко дернулось с громким металлическим треском. – Твою мать! – резкий запах гари и паленых колодок заполнил салон. Густой, тягучий, сладковатый и едкий, обжигающий носоглотку. – Гори ты в пекле! —воскликнула я, с силой несколько ударяя по рулю. Почувствовала, что снова накатили слезы, и горло сжал спазм. Стиснула зубы. Шмыгнула носом, хмурясь. – Дерьмо…

Сара с секунду молчала. Затем положила мне руку на предплечье в успокаивающем жесте.

– Всё в порядке. К черту, сами дойдем. Немного осталось.

– Да… Дойдем. Хуже не будет.

Холодная стена дождя. Грязь. Грузные сумки, канистры и бутыли.

Усталость, полное изнеможение. Упади я там, не поднялась бы. Но шла вперед, вместе с горгоновцами. Зная, что сама во все впуталась. И ничуть не сожалея.

3

– Давай, давай, скорее! – тараторил Стивен, пока Михаэль закрывал за нами ворота. Боур, бывший на дежурстве, первым заметил наши бредущие фигуры. Он сообщил об этом Сборту, и тот выслал его вместе с Дэвисом нам на помощь. – В помещение, быстрее!

Не зашли, буквально ввалились в дом, еле удерживаясь на ногах. Вокруг шум, движение, а мне до безумия хотелось лечь на пол и не шевелиться; железом налились ноги, пальцы онемели от холода.

Вокруг всё смешалось в единое месиво из слов, вещей и голосов, разносившихся с разных сторон. Я скинула на пол набитую сумку с припасами (вторую, вместе с пакетами из машины Марка, у меня ранее перехватил Михаэль). Видела ли я лица? Да, но не различала. Где-то на грани сознания мелькнула мысль, что берцы мои в ужасной грязи и в абсолютно неподобающем состоянии. Не помню, как стянула их, оставив где-то у дверей; махнула рукой Сборту и медленно побрела к лестнице, наконец скинув с плеч рюкзак и волоча его за собой по полу. Мокрый след тянулся тенью.

Ноги гудели, я механически переставляла их, плохо ощущая пол под ступнями. Промокшая насквозь, до белья. Морозило. Зуб на зуб не попадал.

В коридорах темно. Синие тени очерчивали двери и проемы переходов, и, будь я чуть менее уставшей, пустилось бы в пляс воображение, да родило бы в этих тонах ультрамарина что-то чарующее или пугающее, но… Но я лишь старалась поскорее добраться до своей (частично) комнаты.

Прикрыла за собой дверь. Добрела до кровати и бездумно повалилась на нее. Выбита из сил. Замерзла. Промокла.

Хныкнула пару раз. Поругала себя. Поднялась через силу и стянула куртку, бросив ту на пол – прохлада заскользила по телу, кожа вмиг покрылась мурашками, и я поежилась, прислушиваясь к шуму дождя за окном. Монотонно и глухо барабанили капли по крыше и окнам. Дрожал затуманенный воздух.

Стянула футболку, прилипшую к телу; стоило чуть надавить на ткань, как вода тут же обильно полилась на пол. Сняла штаны, бросив к остальным вещам, и только тогда поняла, что мне не во что переодеться. Если раньше умудрялась как-то выкрутиться, то сейчас вариантов вовсе не оставалось. Белье тоже полетело вниз. Я постаралась укутаться в плед, но и он оказался мокрым; сглупила, упав на него, когда зашла.

Уставившись в пол, свалилась клубком на кровать. Сильно ознобило. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем в комнату вошла Сара. Не помню, как она подошла, тихо спросив о моём самочувствии.

– Все чудесно, – собственного голоса не узнала, до того он хрипло и глухо он прозвучал. – Только мокрое всё.

– Я бы дала тебе что-нибудь из своих вещей… – Сара замялась, звучала искренне и виновато, будто это она была причиной моего состояния. – Но мне самой нужно переодеться.

– Не говори таким тоном, ты что? Всё в порядке. Сейчас немного согреюсь и развешу свою, до утра высохнет, – озвучивать "надеюсь" не стала.

Горгоновец тяжело вздохнула:

– Когда наши в город поедут, я с ними двину, – уверенно проговорила девушка, спешно переодеваясь. – Заскочу в магазин с одеждой, наберу шмоток для всех. Не дело, что у нас даже запасников нет… – Сара, опустив голову, замолчала на пару секунд. – Потом скажешь свои размеры, Штеф. И что тебе нравится, – бросила она, натянуто улыбнувшись. Я слабо кивнула в ответ.

Карани сгребла свои вещи в охапку. Не успела я и подумать, как она также быстро очутилась и около моих, подхватывая их с пола.

– Сара, я сама… – выпалила, уже поднимаясь, но девушка лишь дернула рукой.

– Успокойся, я развешу. И возьми чей-нибудь плед, твой мокрый напрочь!

– Но…

– Без "но"! Иначе нажалуюсь Сборту, будешь с ним спорить.

А с Робертом спорить не хотелось. Я лишь вымученно вздохнула:

– Ладно, хорошо… Спасибо, Сара.

– Было бы за что, котик! Сейчас пригоню к тебе с горячим чаем, – с этими словами она вылетела из комнаты.

Еще несколько секунд я продолжала лежать, слушая, как затихает звук захлопнувшейся двери, растворяется в шуме ливня и темноте; затем поднялась на кровати, распустила хвост, и мокрые волосы упали на плечи. Гром проворчал далеко, а дождь забарабанил с новой силой, стучась в окно маршевым ритмом. Густеющий мрак с улицы заползал в комнату. Усталость, гудение во всем теле… Я бы хотела быть как горгоновцы. Вернуться с вылазки, и, несмотря на изнеможение, продолжить делать свою работу. Хотела бы предстать перед Сбортом с более сильной стороны, чтобы… Доказать что-то? Но кому? Зачем?

Время замедлилось.

В дверь постучали. Вздрогнула, непроизвольно готовясь потянуться к рюкзаку. "Можно?" – раздался низкий бархатистый голос. Я прокряхтела, сильнее кутаясь в плед и прижимая коленки к груди: "входи". Льюис почти бесшумно проскользнул в комнату, окидывая меня внимательным взглядом.

Синие тени падали на его лицо. Бородка и темные татуировки контрастно очерчивались, точно на картине, да и сам он в ту секунду словно был написан крупными мазками краски по холсту.

– Отлично выглядишь, – саркастично бросил горгоновец с сухой усмешкой; я лишь шмыгнула носом. Крис подошел и протянул небольшой термос. – Горячий кофе. Подумал, то ты будешь ему рада больше, чем чаю.

Я скользнула взглядом от термоса к лицу мужчины. Благодарно кивнула. Аккуратно освободив одну руку и крепче прижимая плед к груди, взяла кофе.

Льюис без лишних слов направился к своему дивану.

– Ливень жуткий… – пробормотал он больше для себя, чем для меня. – Когда Сара сообщила, что вы всё-таки завели машину, я уж думал…

Его голос был ровным, спокойным, и это само по себе приносило странное облегчение. Слова я ловила не все – усталость тяжело давила на восприятие, – откровенно говоря, даже и не пыталась. Просто слушала.