Диана Ва-Шаль – Зарево. Пекло (страница 4)

Я поднялась, оправляя футболку.

С улицы доносилось редкое умиротворенное пение птиц. Небо, такое чистое и ясное ночью и на рассвете, стали медленно укутывать тяжелые серо-коричневые тучи. Даже не верилось: последние дни погода почти не менялась, стояла солнечная жара, ни тучки, ни ветра… Но пасмурность нам на руку, пожалуй, солнце не будет так зверски палить.

Окинула взглядом большую комнату, заставленную кроватями и захламленную вещами. Почти ни у кого не возникало желания располагаться в "апартаментах", как их шутливо нарек Стивен, самостоятельно. Никому не хотелось оставаться один на один со своими мыслями и ночными кошмарами; вместе комфортнее, тише на сердце. Даже такая мелочь: когда кто-то не мог уснуть, он знал: точно найдется еще один полуночник, готовый разговаривать с тобой, пока не сломит сон.

У противоположной стены одиноко стоял потрепанный кожаный диван (наподобие того, что располагался внизу). Его забрал в собственность Льюис; в разложенном виде это спальное место – почти царская ложа.

– Уверена в решении идти? – осторожно спросил Сэм; я бросила на него взгляд и нетвердо кивнула. – Как знаешь… Я волнуюсь за тебя, Штеф.

– Знаю.

Он качнул головой:

– Я всё равно это не одобряю. Ты любишь усложнять себе жизнь и рисковать, когда можно этого избежать, – Дорт вздохнул, сжимая и разжимая кулаки; нервничал. – Будь осторожна.

– Как всегда, – натянула на лицо улыбку. – Тем более, я же не одна иду…

С секунду подумала, затем набрала в грудь воздуха, наконец решаясь впервые за долгое время откровенно высказаться Дорту. Я никогда не отличалась особой тягой к откровенности, но последние недели совершенно закрылась (да и было ли время разговаривать и делиться сомнениями и страхами, нужно ли было лишний раз напоминать о случившемся?); а после выстрела и вовсе не разговаривала с Сэмом должным образом, хотя видела, как он терзается от моего мучительно-болезненного состояния.

– Сэм, ты ведь знаешь, что я должна пойти с горгоновцами. Мы оба знаем, что…

Но откровенному разговору не было суждено состояться. Раздался короткий стук в дверь. "Шайер, змейки собраны, – хрипловатый голос Льюиса. – Роберт дал добро на выход по готовности, так что поторопись".

Переглянулась с Сэмом, и тот, тяжело выдохнув, поднялся. Я подхватила с кровати рюкзак – перманентное состояние готовности сорваться с места выражалось даже в постоянно собранных вещах, – и клетчатую рубашку, которую мне отдал Михаэль. Трудности с одеждой – меньшая из проблем, но когда у тебя единственный комплект одежды, становится лишь грустнее. В моем скудном ныне гардеробе насчитывались берцы и черные штаны, ранее принадлежавшие горгоновцу, майка, кожаная куртка, да рубашка Боура. Поживиться дополнительными тряпками у кого-нибудь из группы тоже представлялось невозможным: да, каждый горгоновец располагал одним запасным комплектом, но вещи мужчин мне были велики, а Сары – малы. Теплые куртки и вовсе дефицитный предмет, и, если становилось прохладнее, приходилось обходиться тем, что попадалось под рукой. Зачастую в ход шли пледы. Первым делом горгоновцы кутали Сару и меня, почти заботливо следя за тем, чтобы "единственные девушки в коллективе не продрогли". Так что жаловаться не приходилось.

С Сэмом поспешно вышли из комнаты. Льюис, облокотившийся о противоположную стену, красноречиво глянул сначала на Дорта, затем на меня. Сэм юркнул вперед, оставляя нас с горгоновцем один на один.

– Смело и безрассудно, – фыркнул Крис, в ответ на что лишь пожала плечами. – Я почти не удивлен.

– Действую по твоей схеме.

Мужчина вскользь усмехнулся, вслед посерьезнел:

– Оружие взяла? Шайер, не смотри так на меня, – скривился, когда я глянула на него то ли с мольбой и отчаянием, то ли со злостью и пренебрежением. – Я прекрасно знаю, и что ты чувствуешь, и что хочешь мне сказать.

– Серьезно? – вздернула брови. – Прекрасно знаешь?

Льюис сжал губы в тонкую нить.

– Хочешь поговорить об этом? Поговорим. Но позже. Сейчас вылазка, и ты должна быть с оружием, – твердо и спокойно ответил, а я, с секунду помедлив, раскрыла перед ним рюкзак; сверху лежало два пистолета. – И в чем была проблема сразу ответить? Ладно, забили. Только лучше держи оружие под рукой. Так, чисто для страховки.

– И какой лучше? – почти неслышно спросила, и голос мой был полон безнадежности.

Со стороны, наверное, казалось, что еще немного, и я расплачусь. Но, несмотря на тихий дрожащий голос, внутри меня царило пугающее холодное спокойствие. Поначалу оправдывала его выгоранием, притупившим сильные эмоции; правда крылась глубже. Сильно глубже.

Льюис отпрянул от стены, делая пару шагов мне навстречу.

– Ты же не отстреливать зараженных собралась, аки снайпер, – добродушно хмыкнул мужчина. – Бери тот, что тихий, – голос Криса стал глуше. – Если есть возможность не стрелять – не стреляй. Если нужно бежать – беги, – желваки перекатились на его щеках. – Если стреляешь, всегда считай оставшиеся пули. Всегда, Шайер, – он предельно серьезно заглянул в мои глаза.

– Справлюсь, – хрипло ответила, только сейчас осознавая, во что ввязалась.

Горгоновец ухмыльнулся уголком губ:

– Я знаю, – и махнул головой в сторону лестницы. Я выудила пистолет, убрала его за пояс штанов, и, уже направляясь вперед, наспех застегнула и надела на плечи рюкзак. – Рацию не забыла?

– В рюкзаке, но включать не буду, – бросила через плечо взгляд на Криса, обгоняя мужчину на спуске, – Норман или Сара будут на связи, незачем всем тратить заряд аккумулятора.

Льюис довольно кивнул.

Вышли на улицу. Рядом со Стэном стояли две объемные тачки, наполненные пустыми канистрами. Там же валялись и сумки для провизии или других полезных вещей. Роберт давал заключительные напутствия – примерно к девяти часам вечера мы были должны вернуться, – пока военные проверяли готовность к выходу. Затем Норман и Стэн взяли по тачке, я ближе подошла к Саре, курирующей вылазку. Стивен открыл двери, выпуская нас наружу. Я глянула на Сэма, что оставался серьезным и откровенно взволнованным, а потом бросила взгляд на Льюиса. Горгоновец шутливо отдал честь двумя пальцами. Посмотрела на Роберта, и он в ответ мне чуть улыбнулся – правая рука командира была заведена за спину, – и почему-то в ту секунду мне показалось, что Сборт единственный из той троицы не беспокоился за меня, ибо был уверен, что осилю и преодолею. Уголки моих губ чуть дрогнули наверх, и через пару секунд железная дверь во внутренний двор со скрежетом закрылась.

Я отвернулась, сдавленно выдыхая и прикрывая на мгновение глаза. Прохладный невесомый ветерок пригонял запах сырости. Мы всё ещё лелеяли надежду, что обойдется без дождя; некстати он сейчас, хотя легкая передышка после долгой недели испепеляющей жары пошла бы всем на пользу.

Грозовые тучи неспешно плыли в высоте, поглощая голубое небо болотно-угольной дымкой низких грузных облаков.

– Ну-с, вперед, – бодро проговорил Норман, – погнали.

Стэн улюлкнул, Сара весело со мной переглянулась, и наша четверка двинулась вперед. Тарэн и Роудез тащили за собой погрызенные коррозией тележки, что скрипели и постукивали, становясь главным объектом нашего праведного негодования.

Предстояла долгая дорога и, впрочем-то, пасмурная погода – благоволение. Я боялась вообразить, как можно пройти шестьдесят километров под палящими лучами солнца. Пытаясь меня подбодрить, Роудез упомянул адово пекло Холодного Штиля и раскинувшихся там пустынных земель, мол, можно выжить, даже дыша песком и обжигаясь через одежду о ветер. Сердце мое почему-то точно оборвалось; я смотрела на горгоновцев и даже не могла представить, что они переживали, какие испытания миновали ранее.

До самого леса шли молча. Тишину разбавлял только налетающий ветер, да трещащие тачки.

– Начинает парить, – заметила Сара. – Надеюсь, под дождь мы все-таки не попадём. Постараемся управиться поскорее, а потому не надейтесь на перекуры, котики.

– Кто бы сомневался, – Роудез хохотнул, – мы даже если помирать будем от усталости, ты все равно поведешь нас вперёд.

– Не возмущайся, Норман, – сладко протянула девушка ему в ответ, – иначе будешь тащить обе заполненные тачки.

– Роудез, включай свой режим ворчащего деда, я с радостью сплавлю тебе ношу, – расплылся в улыбке Стэн.

Напряженное молчание разбито, волнения спугнуты настроем горгоновцев.

Мне нравились горгоновцы. Несмотря ни на что. Несмотря на их приближенность Трем. Несмотря на байки об этой группе. Несмотря на неоднозначную репутацию. Я и в мыслях не могла представить, что жизненная дорожка столкнет меня с "Горгоной", и уж тем более – поставит плечом к плечу. Но никакой проницательности и понимания людей не хватило бы, чтобы понять досконально каждого из горгоновцев – они же словно чувствовали друг друга, – а, быть может, мне только так казалось, в силу безумия, которое постоянно царило вокруг нас. Кто знает, как в привычных спокойных условиях я воспринимала бы этих военных. Но то, что "Горгона" следовала собственной философии, обладала особой душой – неоспоримо.

И эту душу мне очень хотелось понять.

2

Извилистая дорога терялась среди высоких деревьев; сухая трава и увядающие цветы источали сладковатый запах, смешанный с запахом земли, которой отчаянно не хватало влаги. Солнце то пряталось за облаками, то вновь проглядывало, делая зеленые листья над нами позолоченными. Прошедшие полтора часа ходьбы прошли почти незаметно и вполне легко под шутки Нормана, иногда доходящие до абсурда на грани приличия и морали. Сара посмеивалась вместе с ним, порой и мне доводилось "доработать" какую-то из баек Роудеза. Стэн вспоминал забавные бравые истории из отпускной жизни горгоновцев. Временами нас захватывал гомерический гогот, который мы были не в силах сдержать – смех эхом разносился по лесу, и даже появись откуда-то зараженные, мы бы так и продолжили задыхаться истерическим смехом (может, это действительно работала своеобразная самозащита истощенного организма, старающегося искусственно привести эмоциональное состояние в баланс).