Диана Ва-Шаль – Зарево. Фатум. Том 1 (страница 15)

Может в тот день действительно стоило сразу уходить? Вновь окольными путями вернуться к поместью? Оставить Блэка и распрощаться? Но крики кадаверов то и дело разрезали морозную тишину, и почти тогда же двое смотровых распахнули тяжелые ворота двора, пропуская нас внутрь.

– Ансельм! Живой! Мы было думали… – один из мужчин перехватил у нас из рук Блэка. Второй (явно еще один военный, больно уж выправка и манера держать оружие считывались) темноволосый и сероглазый, недоверчиво оглядывал нас с Морисом. – Харрисон с ребятами ушел тебя искать.

– Твою же… – прохрипел Блэк, кривясь. – Ладно, разберемся. Роккур, убери пушку, это свои, – Ансельм оступился, еле удерживаясь на ногах. Увидев встревоженные взгляды встретивших добавил спешно, – всё в норме, напоролся на штырь. Не критично.

– Идём к Бергманам, пусть тебя латают, – проговорил один из караульных.

– Да, надо бы. И Харитину позвать, гостей представить… – Ансельм обернулся. – Штеф, вам нужно немного подождать здесь. Я оповещу о вашем прибытии, и тогда вас пропустят. Буквально пара минут. Элиот побудет с вами. Простите, что приходится оставлять вас на улице, но…

– Ансельм. Тебе нужна медпомощь, – деликатно оборвала, кивнув на его дрожащий ноги.

Блэка увели практически насильно.

Трехэтажный дом из красного кирпича был отмечен символикой Трех, выдавая жилище местного градоначальника. Значит, внутреннее пространство организовано таким образом, чтобы обеспечить максимальную функциональность и безопасность, а цоколь, вероятнее всего, оборудован под убежище.

Из окон, одергивая шторы, выглядывали люди.

Легкое волнение поползло по телу. Морис натужно сопел позади меня, да и у самой ныли зубы от напряжения.

– Ансельм всегда такой? – спросила как можно дружелюбнее, переводя взгляд на оставшегося с нами смотрового.

Мужчина, помолчав, чуть потянул уголок губ, изгибая брови к переносице:

– Чрезмерно опекающий и переживающий? Да, зачастую. Это его достоинство и главный недостаток, – затем посерьезнел, глядя в наши с Морисом лица. – Отряд Ансельма, что утром вернулся, доложил об огромном количестве кадаверов в городе. Всё настолько плохо?

– Все живы. Значит не настолько плохо.

– Не все, – ответил мне мужчина чуть тише. Затем выдохнул, протягивая руку Морису. – Элиот Роккур. Спасибо, что вернули Блэка.

– Морис Конради, – парень крепко пожал протянутую ему мозолистую ладонь; я успела заметить сетку маленьких белых шрамов, оплетающую пальцы Элиота. – Сказал бы, что можете обращаться, но пока не горю желанием на постоянной основе устраиваться спасателем.

– А вы, судя по всему, Штефани, – выдохнул Роккур, переводя взгляд. Он многозначительно склонил голову, и лишь чудом я не вскинула бровь на этот неожиданный жест. – Ансельм рассказывал, что пересекался с вами на территории города.

– Предлагаю сразу опустить формальные обращения. Протоколы не заполняем, в заседаниях не участвуем, а комфортная коммуникация это всегда важно, – ответила мягко, не понимая даже, что сказала практически те же самые слова, что произнес Роберт в нашу первую встречу. – Не знаю уж, что про меня наговорил Ансельм…

Закончить мысль, однако, не успела. По стеклу окна первого этажа постучала молодая девушка, кивком указывая Роккуру на дверь, и он проводил нас с Морисом внутрь, сам оставшись на улице.

Не сказать, что в доме было сильно теплее, чем на улице. Темный, полупустой – вряд ли обнесли мародеры, больше похоже на спешные сборы бывшего хозяина, – мрачное затишье окутало, давая понять, что здесь уже давно не живут полноценно. Стены выцвели, шторы висели небрежно, пыльное зеркало в прихожей отражало только тень прошлого. Дом дышал забвением, пропитался насмешкой судьбы – не спасло ни золото, ни современные некогда системы безопасности. Остро чувствовалось, что не было души в этом месте ранее; не найти ее было тем более сейчас. Нависающие паутинные сети обрамляли окна и дверные проемы. Всё вокруг потускневшее, мертвое.

На задворках мыслей уловила, как скрипнул пол наверху. Подняла голову, замечая украшенную объемными рельефами падугу. Среди образов и цветочного орнамента различила слова: "В единстве – сила".

Изящная девушка, укутанная в сливочного цвета дублёнку, представилась Акирой. Монолидные светло-серые глаза ее, густо подведенные черным карандашом, смотрели пронзительно, но благожелательно: "Вас ждут, пройдемте". Мы с Морисом проследовали за ней мимо закрытых дверей и скинутых в кучу пожиток в большой зал и, наверное, девушка проводила бы нас дальше, но путь преградили двое мужчин. Одного из хмурых "надзирателей" я сразу узнала.

– Ансельм сообщил об обилии тварей в городе, – надменно процедил Андреас. – Мы не против, чтобы вы немного переждали, но всё оружие вы должны сдать. Чужаки не будут находиться в этих стенах вооруженными. Мало ли, что взбредет вам в голову.

– Андреас, перестань, пожалуйста, – начала Акира, но тот зыкнул на нее настолько агрессивно, что девушка замолчала.

– Сначала оружие. Потом гулять по дому. И уж тем более к леди Авдий никто не зайдет без досмотра.

Я переглянулась с Морисом, качнула головой еле заметно. Конради в согласие моргнул.

– Сдавайте оружие. Вам запрещено его здесь носить, – Андреас криво усмехнулся.

Здравый рассудок, который должен был бы намекнуть промолчать или хотя апеллировать к тому, что и мы сами-то не знаем, что придет в голову собравшимся вокруг, упрямо молчал. Я вскинула подбородок, расправляя сильнее плечи:

– Что-то не припомню, чтобы спрашивала у кого-то разрешения.

В этот же миг двустворчатая дверь распахнулась, открывая взгляду малую темную залу. На пороге замерла уже не молодая высокая женщина. Холодная неприступная элегантность, твердый взгляд. Даже заношенная одежда на ней выглядела как эталонный образец высокого стиля и утонченного вкуса.

Стоящий за Андреасом мужчина сделала полушаг назад, Акира потупила взгляд.

– Я уж думала, вы умудрились заплутать в одном прямом коридоре, – женщина оправила шерстяную шаль терракотового цвета на плечах. Харитина Авдий. – Акира, золотко, я попросила что-то непонятное? Или наших гостей настолько впечатляет этот дохлый интерьер, что они предпочли остановиться и рассмотреть сетку паутины в углах, заставив меня ожидать?

– Нас впечатляет, что нас заставляют ожидать, озвучивая нелепые запреты. К сожалению, Акира не смогла проводить меня и моего спутника, ибо оказалось, что для свободного передвижения необходимо разоружиться. А я, знаете ли, не склонна прислушиваться к просьбам, касающимся ограничения моей свободы и безопасности.

– Это не просьба, – одернул меня Андреас. – Это требование.

– В таком случае, – проговорила я тверже, обернувшись к мужчине, – твои слова и вовсе не представляют ценности. Ты не смеешь отдавать мне приказы.

– Ты и вправду забываешься, девоч…

– Гофман, закрой, будь добр, свой рот, – Харитина театрально вздохнула, махнув рукой. – Акира, золотко, прекрати ты уже слушаться этого балбеса. Если у него между ног скрюченный стручок, это не делает его ни мудрее, ни уж тем более авторитетнее, – Андреас побагровел, открыл даже рот для ответа, но женщина продолжила речь, не обращая на того ни толики внимания. – Морис, если не ошибаюсь? Акира, проводи мальчика в теплое место, предложи горячего чая; смотри, как продрог. Штефани, приглашаю тебя побеседовать пока со мной. А то рассказы Ансельма сумбурные, поди там разбери, что и о ком он говорит. Не беспокойся, прошу, никакой подоплеки и скрытых помыслов. Блэк присоединится к нам после перевязки, а твой спутник сможет прийти, когда согреется. И, конечно же, оружие может оставаться при вас.

– Но, леди Авдий, Харрис…

– Замолчи, Андреас. Харрисон не будет против.

Поленья негромко потрескивали в огне, по комнате растекалось тепло и хвойно-перечный запах. Лишь оказавшись в сравнительной безопасности я начала чувствовать усталость, даже легкую сонливость.

Когда только заходила за Харитиной в малую залу, была уверена, что представлюсь бывшим корреспондентом: расскажу о своих репортажах, посвященных "Анцербу", начну расспрашивать об организации, о том, как Авдий очутилась в здешних краях. Была уверена, что воскрешу тот образ, пепел которого развеяла. Что, оказавшись с Харитиной лицом к лицу, вдруг решу, будто безопаснее и правильнее будет солгать, но вместо этого вновь предпочла водить оппонента кругами за его собственными мыслями и сомнениями. Я сидела напротив Авдий, и чувствовала руку Роберта на своем плече; неосознанно копировала его позу, положение рук при жестикуляции. А сама всё думала о том, что сейчас делает Морис, что говорит. Мы не успели переброситься и фразой, и мне оставалось лишь молить Небеса о том, чтобы Конради предпочтет не сильно разглагольствовать. Почему-то была уверена, что он не обмолвится о поместье, о том, как строится наша жизнь в крайние дни… Но не знала, как отреагирует на возможные вопросы обо мне, какие слова могут сорваться с его губ.

Поначалу Харитина завела почти светскую беседу: о плохой погоде, остервеневших кадаверах, сложностях поиска ресурсов и тоске по прежним временам, где существовал спокойный сон, надоедающая до чёртиков рутина и стиральная машинка с деликатным режимом. О том, что где-то на Западе должна находиться внучка Ариса и внучатый зять леди Авдий – Моро – которому удалось увезти жену в безопасное место в самом начале эпидемии. Затем наш диалог перетек в рассуждения о Сообществе.