Диана Ва-Шаль – Зарево. Фатум. Том 1 (страница 14)

– Штеф! – Морис бросился за мной.

Бежала, не чувствуя земли под ногами. Быстрее. Увереннее. Страх, адреналин, непонимание – густой коктейль, разливающийся по венам. Но вместо ожидаемого – обратный эффект. Огонь внутри разгорался ярче, питая жажду действия. Не думала. Бежала, что есть сил. Время сжалось и растянулось, создавая ложное ощущение вечности.

– Помоги Ансельму! – крикнула Конради, следом стреляя в засекших нас кадаверов. Я не заметила ни лица Блэка, ни того, как действовал Морис. Механически вела обратный отсчет пуль, прикидывая, куда можно отступить. – Давайте, за мной, скорее!

Мимо уходящих в небо обугленных стен. По стеклам и истлевшим останкам, сокрытым снегом. Искаженные силуэты. Обломки и разбросанные куски бетона. Раны города, которым никогда не зажить. Ветер срывал снег с крыш и разносил его круговертью. Спутники неслись за мной, отчаянно пытаясь не отставать – не знаю, откуда во мне взялось столько силы и сноровки. Впрочем, я и не тащила на себе плотно сбитого Ансельма.

Только бы не ошибиться в пути. Только бы сделать правильный выбор! Зачем, Небеса, зачем повела их за собой?! Но до осознания ответственности далеко, в ту секунду я лишь неслась вперед, то и дело оборачиваясь и выпуская пули в неустанно следующих за нами кадаверов.

В стволе осталась крайняя пуля. Жуткая мысль пронзила, не дав опомниться: "Не трать ее, Штеф! Не приведи Небеса, она станет твоим спасением от мучительной смерти". И я рыкнула, ускорив бег и ощущая под ногами палки и ветки поваленного дерева.

– Вперед! Давайте, давайте, не сворачивайте! – поторопила мужчин, сама остановившись и подхватив одну из прочных веток. У меня не больше минуты, да и то в лучшем случае… – Я догоню! А вы – вперед!

– Штефа…

– Вперед я сказала!

Морис, дернув губой, огрызнулся и потянул Ансельма за собой. Я же бросилась в сторону, к засыпанным снегом машинам. С одного удара рукояткой пистолета выбила стекло в одной из них. Зафиксировав один конец ветви о спинку кресла, уперла второй в клаксон. Плаксивая сирена ударила по ушам. Одернула руки – ветвь скоро сползет, но на время грохочущий звук отвлечет внимание тварей – и бросилась за удаляющимися мужчинами.

Нагнала их у выхода из проулка на развилку, и чуть не вскрикнула облегченно: застава.

– Налево! Вперед по линии забора метров пятьдесят, дыра по правую! Зеленый дом – ориентиром!

Клаксон кричал еще пару мгновений, а затем умолк, и громкое сбивчивое наше дыхание оглушило страшнее исчезающего эха сигналки.

Нырнули в дыру забора. Ансельм чуть не упал; хрипло застонал, но продолжил бежать, и только сейчас я заметила тянущиеся за ним кровавые следы. По запутанному двору. Зеленые стены дома с выбитой дверью. В помещение буквально ввалились. Несколько шагов вглубь, подальше от открытого пространства. В соседнюю комнату. У окна прижалась к стене и сползла вниз, понимая, что ноги больше не держат. Тьма спряталась по углам, от ужасного смрада защипало в глазах – натянула ворот водолазки на лицо, но и он не спасал от вони. Кислота наполнила глотку. Морис согнулся от рвотного позыва и закрыл рот и нос руками. Блэк тяжело осел на пол, стискивая зубы.

– Здесь рядом выгребная яма. Нас не учуют. Но теперь молчим, – тихо выговорила с усилием. В груди барабанило сумасшедше. Руки дрожали. Саму нехило трясло.

Воздух пропитан гнилью и разложением. Морис, преодолевая тошноту, приблизился к Ансельму – бедро того кровило.

– Штырь, – произнес Блэк одними губами. На лице его выступила испарина; при такой морозной погоде со лба его обильно тек пот. – Не страшно.

Пока Морис накладывал жгут из подручных средств, я, прислонившись затылком к стене, прислушивалась к звукам на улице. Ветер. Далекое эхо. И шум собственной крови в ушах.

Когда на полу проплыла тень с улицы, почувствовала, как сердце упало вниз. Глаза Блэка округлились. Морис, перехватив удобнее крупный нож, обернулся в сторону входа и приготовился. Я, сглотнув, достала кинжал и чуть обернулась к окну, точно могла что-то разглядеть под таким углом. Время остановилось, и только под ребрами дрожало непозволительно сильно.

Металлический привкус во рту. Холодный пот.

Тень неторопливо скрылась – медленная тварь – и я тяжело повернула голову в сторону дверного проема. Дыхание казалось слишком шумным, а свет с улицы слишком ярким. Мучительное ожидание…

Но кадавер прошел мимо.

Около полудня. Белый солнечный диск проглядывал из-за ржаво-кирпичных облаков.

Ансельм тяжел; как Морис умудрялся тащить его один? С виду не особо мощный Конради оказался на удивление сильным и выносливым.

Сам Блэк хорохорился, старался шутить и всячески подбадривать своих хмурых помощников, хотя выражение его лица выдавало болезненность каждого движения. И я, и Морис, взвалив Блэка на плечи, напряженно поглядывали по сторонам, ожидая нападения кадаверов. Почти миновали путь, прошли парк аттракционов: сейчас обиднее всего попасться и помереть.

Впрочем, еще более обидной могла стать смерть от рук людей Ансельма.

Смотровые заметили нас заблаговременно, но помогать не бросились, а подозрительно наблюдали за нашим приближением.

– Послушай, Блэк, – процедила сквозь зубы прежде, чем нас могли услышать. – Если вдруг там окажется западня, ты первый об этом пожалеешь.

– Не доверяешь никому, да? – Ансельм постарался улыбнуться. – Что ж, правильно делаешь. Но подвоха не будет никакого, я тебе клянусь в этом, – говорил он с большой одышкой. – Но сразу скажу, что публика у нас там разношерстная. В лучшие времена все разные роли играли, по полярные стороны раскиданы были… Хотя, наверное, публичное мировоззренческое столкновение всё равно будет менее опасно, чем ваш утренний марш-бросок.

– Я отказываюсь принимать участие в безумных затеях второй раз за день, – прохрипел Морис, давя смешок.

– Прежде, чем мы окажемся внутри, я бы всё же очень хотел, чтобы вы ответили на мой ранее озвученный вопрос. Почему вы сделали это? Почему кинулись мне помощь? Зачем рисковали?

– Все вопросы туда, – краем глаза заметила, как Морис качнул головой в мою сторону. Ансельм выразительно обернулся.

Я ответила не сразу:

– Богиня Матерь зачла тебе старый должок в час нужды, – слова сорвались с губ будто сами собой. Я ощутила тяжелый взгляд Блэка, но не повернула головы, продолжая смотреть вперед, на спешно спускающихся с площадки смотровых.

– Это значит…

– Ровным счетом ничего. Я лишь ответила на твой вопрос. Не более.

– Тебе стоит знать, – внезапно проговорил Ансельм после небольшой паузы, – что среди выживших находятся Харитина Авдий и Харрисон Хафнер, – информации ударила по голове. Я стиснула зубы, но беспокойства не выказала.

– Авдий? – переспросил всполошившийся Морис. – Харитина Авдий и Харрисон Хафнер? Жена и внук Оберга Авдия? Идейного вдохновителя "Анцерба"?

Блэк подтвердил. Я смотрела вперед, покусывая в волнении губу изнутри.

"Анцерб". Два года прошло с момента, когда "Горгона" поставила точку в деятельности этой антиправительственной – а потому преступной – организации, базирующейся в Западных землях. Всё, что меня связывало с "Анцербом" – несколько выпущенных заметок о наиболее ярких диверсиях, да аллюзорные метафорические статьи. Главред нашего издания позволял писать провокационные материалы, помогал с публикацией. Самое значимое (приведшее по итогу к встрече со жнецами и долгим разборкам) – репортаж с места подрыва "Анцербом" плотины на Волунтасе. Хватило же тогда мне ума произнести название организации, до того момента еще не только ни озвученное официальными СМИ, но даже не признанное самим правительством. Впрочем, сказать, что сделано было то случайно – не совсем честно. Спустя столько времени до сих пор тешил душу факт, что я стала практически первой, во всеуслышание признавшей существование организации под терракотовыми знаменами.

Что еще я знала об "Анцербе"? Остальная информация вычленялась уже из заявлений Трех и доползавших слухов: о том, что горгоновцы сломили сопротивление организации, перебили ее совет, а тело самого Оберга Авдия доставили в Мукро в гробу терракотового цвета (воспринято это было монархами крайне негативно). О том, что жена Оберга исчезла. Что не найдены были и внуки Авдия: агитационная художница и наследник "Анцерба". Что преследования жнецов не увенчались успехом, а "Горгона" не принимала участие в дальнейших действиях против остатков организации.

Воспоминания пронеслись яркой вспышкой перед глазами. Так давно это все случилось, словно в другой жизни. Словно в чужой жизни. Тогда "Горгона" для меня была не больше, чем еще одним символом Трех. Недосягаемая спецгруппа, члены которой сокрыты мраком и окутаны тайной. Не написать о них. Не найти информации. Довольствоваться домыслами да легендами. Тогда я даже предположить не могла, что всё так круто повернется. Буквально всё.

Признать откровенно, мне даже не хватило сил удивиться тому, что Харитина Авдий и Харрисон Хафнер оказались живы. Обнаружились здесь. У границ Центральных земель. У меня под носом.

– Собранные здесь люди – результат нашей с Харрисоном работы, – бросил Блэк вполголоса, отмечая главное. – Харрисон держит линию, а они держатся за него.

– И ты? – слегка вскинула бровь.

– Я – человек служивый, Штефани, – отозвался Блэк отрывисто. – И вполне привык выстраивать порядок там, где другие видят хаос. Чтобы выжить, нужно оставаться в строю. И пока строй работает слаженно – у нас есть преимущество перед тварями живыми и мертвыми.