Диана Ва-Шаль – Славный судный день (страница 2)

Откровенно говоря, я, в общем-то, даже примерно понимаю, что мой мозг мог вычеркнуть. Предпочел забыть, чтобы не изводить меня; но наверняка там сокрыто что-то еще. Да и эмоционально нести груз нестабильного состояния не хочу. Пусть соблаговолят Небеса смилостивиться, и терапия Корпело поможет.

Я очень этого хочу.

– А как с лекарствами? Ты принимал препараты, которые я тебе назначила?

– Да. Принимаю. Сплю лучше. Вроде даже не такой мнительный.

А может быть, стал менее мнительным после переезда. Но, опять же, это не то, чем я могу делиться с Норой. Должен, пожалуй, чтобы она видела целостную картинку – но боюсь. За себя. За нее. За тех, кто сейчас от меня очень далеко, и кого я, наверное, никогда больше не увижу.

Потому что есть вещи, которые мы обязаны забыть.

Поднимаю левую руку, смотрю, как падающий с потолка свет очерчивает пальцы золотистым ореолом. Кожаный плетеный браслет немного затерся, и я думаю о том, что нужно отнести его мастеру на реставрацию. Он важен и ценен. Браслет – нить, соединяющая меня с прошлым. Талисман хороших моментов. Память о деде, который сплел браслет для меня на семнадцатилетие. Девять лет на моем запястье.

– Саймон, может есть что-то, чем ты бы сам хотел поделиться? – слышу, Нора закрывает свою записную книжку. Ощущаю на себе ее участливый взгляд. – Что хочешь обсудить? От чего хочешь избавиться, оставив произнесенными словами в этих стенах?

– Не сегодня, Нора, – говорю тихо, запуская пальцы в волосы и прикрывая глаза. – Давай просто помолчим.

Прежде, чем она успевает ответить, меня вдруг озаряет. Не только ведь браслет я забирал из отчего дома на память. Был блокнот деда, я точно вытаскивал его из сейфа и забрасывал в сумку… От этого осознания прошибает холодный пот и жар в голове одновременно.

– Все в порядке?

Голос Корпело доносится точно из-под воды. Забываю о том, что нахожусь в кабинете психотерапевта. Забываю о Норе, ее канарейке и метели за окном. Все мои мысли сосредоточены вокруг блокнота.

Неужели я действительно забрал его в тот день? Неужели не избавился от него? Неужели он сейчас лежит где-то среди вещей в квартире? Улика, компромат, опасность. Нужно как можно скорее вернуться домой, перерыть все, удостовериться, что блокнота нет… А если найдется – сжечь его в ванне, смыть пепел.

– Саймон, – настойчиво произносит Нора, и я оборачиваюсь к ней.

***

Плохо помню детство, но желание переехать всегда отчетливо следовало за мной – правду говорят, что недостижимое становится навязчивой идеей. Наверное, не стоило хотеть этого так сильно. Видимо, Небеса услышали, да только исполнили просьбы с присущим им циничным юмором. Чуть больше года прошло с момента, когда жизнь вынудила меня перебраться из столицы Северных земель в купольный °9-1-12-1-20. За это время он так и не стал родным. Не уверен, что когда-нибудь станет.

Я покинул офис "Альянса" в середине рабочего дня. Солнце скрывалось за полупрозрачными тучами, и мне чудилось, будто подсматриваю за этим белым диском, замершим безмолвным безэмоциональным наблюдателем. Представляю эту картину со стороны: стоит парняга, курит в небо, пристально глядя наверх, пока с соседней крыши на него смотрит мокрый голубь. В общем-то, все, что нужно знать про антураж °9-1-12-1-20. Экзистенциальный кризис. Одиночество. Повышенная тревожность.

Докурил неторопливо и выкинул бычок в переполненную урну близ "Альянса". Засунул руки в карманы, перебежал дорогу в неположенном. Бросил последний взгляд назад, на один из немногих полностью стеклянных фасадов в городе, и, без толики сомнений побрел прочь по набережной в сторону восточных кварталов.

Людей даже на центральных авеню было немного. О ночном проливном дожде напоминали переполненные водостоки и мутная вода в Инитиуме – витиеватая река, буквально сетью оплетающая городские улицы, стала оливково-серой.

Надел наушники, подрубил музыку в случайном порядке. Мир затих, позволяя мыслям литься таким же бесноватым потоком, как вода Инитиума на порогах. Об "Альянсе" не думал. Только не сегодня. Начну размышлять – наверняка загонюсь. Решение хоть по моим ощущениям и было правильным, но все равно оставалось спонтанным и необдуманным. Денежная подушка безопасности иссякнет за месяц-другой, и стоило бы иметь запасную работу на примете… Зная говнистость Мартинса и обилие его связей, он наверняка поднакинет камней под ноги; придется потратить нервы и силы, чтобы вновь минимально стабилизировать жизнь.

Дурные слухи и "глобальные проблемы" меркли на фоне обычных житейских неурядиц. Оно и понятно – это что-то большое и страшное либо далеко, либо закрывает весь горизонт сплошным цветом. Прозаические проблемы – мелкие яркие вспышки. Не критично, но в глазах рябит.

По-крайней мере я пытался себя убедить в том, что нынешнее мое положение – мелкие неурядицы.

Так что из головы в те минуты многое вылетело. Зря, наверное… А впрочем без разницы. Исхода бы все равно не изменило.

°9-1-12-1-20 можно было не любить за многие вещи. Для его жителей они, конечно, очевидными не являлись – местное население рождалось в этих декорациях, в них же и умирало; это мне, случайному то ли счастливцу, то ли несчастному, город виделся в сравнении с теми, которые мне еще во время переезда удалось увидеть.

Самое очевидное: погода. Да, Северные земли никогда ею не славились, но °9-1-12-1-20 бил, по моей субъективной оценке, все антирекорды. Климат здесь жил своей жизнью; непредсказуемый и гнусный даже, со своими бесконечными перепадами давления, погоды и температуры.

Второе место по отвратности занимала архитектура. Мало того, что горизонт был изрезан очертаниями труб (давно уж заброшенных и не функционирующих заводов), так еще и застройка самого города если не вгоняла в депрессию, то явно навевала смертной тоски. Самым примечательным ее образом стали жилые многоквартирные дома-блоки: вытянутые прямоугольные здания на несколько десятков подъездов. Этакие лежачие небоскребы. Однотонно-серые фасады, горизонтально разделенные сплошными линиями окон. Больше тысячи квартир в доме – настоящие мини-города в городе; подземные ТЦ, паркинги, на первых этажах магазины, частные клиники, отели, салоны… Дома жутко, как-то зловеще выглядели со стороны. Внутри атмосфера царила не лучше. Подъезды, внутренние и наружные лифты, бесконечные лабиринты запутанных коридоров. Плохая тепло- и звукоизоляция. И если днем это просто было дискомфортно, то ночами становилось сущим кошмаром. Многократно я просыпался от того, что где-то приезжал лифт, захлопывались двери, разыгрывалась чья-нибудь семейная драма – по ощущениям, каждый раз это происходило в моей квартире в соседней комнате, а не на другом пролете через трех соседей. В тихие ночи постоянные шумы и глухие звуки, доносящиеся из-за стен, лишали покоя… В бурные ночи было не до сторонних звуков. Второй рабочий вариант – снотворное. Либо усталость, которая выбивает сознание из тела, лишь голова касается подушки.

Помню, когда перебрался в °9-1-12-1-20, именно жилая застройка стала первым, что сводило меня с ума. Местным, конечно, эти дома казались современными и стильными, но мне они напоминали кости мертвого гиганта. Иссохшие и облупившиеся. Не дома, а призраки – ни то гробницы, ни то ловушки. Но, признаться, каждый вечер, когда вечерние огни начинали мерцать, мне нравилось наблюдать, как окна наполняются тусклым светом – десятки, сотни, тысячи точек, скрывающих одиночество за светом своих ламп. Иногда я выходил на балкон с южной стороны квартиры. Правда, проектирование той стороны дома тоже было крайне странным: два жилых комплекса стояли друг к другу очень близко, образовывая меж собой своеобразный двор-колодец. Ты постоянно видел соседей. Соседи постоянно видели тебя. (Впрочем, себя-то можно не обманывать, я прекрасно понимал, почему проект таков: люди должны были следить друг за другом, наблюдать, доносить). Балконы этажей соединялись переходами без перегородок – люди с легкостью могли перемещаться по ним, и никому не доставило бы труда постучать в окно произвольной квартиры. Психологически это неспокойно, тревожно – невозможно было привыкнуть к тому, что любой мог при желании войти в твою квартиру, просто разбив окно. Спать с ощущением, что ты не в безопасности. В еще большей небезопасности, нежели обычно.

Я шел по набережной, больше смотря на бурлящую реку и жиденькие деревца на другой стороне берега, усыпанного желтой и красной листвой. Ветки деревьев переплетались гротескным готическим узором. Редкие оставшиеся листья трепал налетающий ветер, что нес с собой запах сырости и надвигающегося проливного дождя. Хмарило. На город ползли тяжелые черные тучи, затягивая и без того серое небо. Густел туман – частое явление в расположенном в низине °9-1-12-1-20.

Музыка в телефоне сменилась. Знакомые аккорды отозвались воспоминаниями о том, как в начале весны я гулял по этой самой набережной с Лаурой. У нас только начинались отношения. Мне нравилось в ней всё. Её смех. Её длинные ресницы. Её мешковатые свитеры. Мне нравилось, как она рисовала стадики и концепт-арты для игр, как мы забегали в местную сеть кофеен "Шепот ветра", потому что ей хотелось брусничного чая с мятой. Тогда казалось, что Лаура меня поймет, примет, и я, в конце концов, перестану чувствовать растущую под ребрами червоточину… Отношения оказались недолгими. Продлились до середины третьего летнего, когда девушка ушла одним днем. "Я не выдерживаю эмоционального напряжения рядом с тобой, Саймон. Прости. Нам не по пути".