Диана Ва-Шаль – FIDELITAS (страница 5)
– До конца! – раздалось в унисон под звук ударяющегося стекла.
Моя паника сгорела в огне устремленных в мою сторону глаз.
КЛЫКИ
Прощание с Дэниелом Беннетом прошло в штабе группы спустя десять дней после моего переезда в столицу. Наверное, стоило провести церемонию позже – раны наши еще были слишком свежими, – но бойцов вынуждали вновь готовиться к перелету, перебрасывая "Горгону" в Перешеечную область на период выборов местного таможенного барона. В действительности, и я прекрасно это понимал, Главнокомандующий просто готовился убить двух птиц одним выстрелом.
Во-первых, ему требовалось “посмотреть” меня: Беннет не раскрыл ничего о моем прошлом, и я пришел в группу тенью, а теперь мне следовало показать всем, что безумная уверенность Дэниеля была оправдана. За мной будут следить пристально, оценивая каждый шаг и каждое слово, и никогда еще, пожалуй, мир под ногами не казался таким шатким. Мне не то что не хватало опыта, у меня его практически не было. Оставалось лишь притворяться. И настолько твердо и решительно, чтобы самому уверовать.
Во-вторых, но главное: Главнокомандующий стремился показать (себе в первую очередь), что после смены "горгоновской головы" змейки все равно остаются (сравнительно) послушны.
Наверное, именно поэтому Райан Вессель вызвал "Горгону" в Резиденцию на пустяковую планерку сразу после церемонии прощания. Выказать неуважение.
Мы могли отказаться, сослаться на церемонию, но… Но группа никогда не показывала своих ни ран, ни боли, ни тоски, ни отчаяния… Слабый боец – мертвый боец.
Нас продержали в Резиденции недолго. Признаться честно, я даже не различил её убранства: упрямо делал вид, что окружившие стены знакомы, и потому неинтересны. Лица держали и остальные горгоновцы. Одной только Азалине пребывание в Резиденции далось непросто; смерть Дэниеля сильно пошатнула состояние Макензи, и девушка с трудом держала себя в руках. Однако Резиденция Трех на нее действовала совсем гнетуще, а Райан – буквально давил своим присутствием. Чутье подсказывало, что дело не только в гибели Беннета.
И достаточно скоро я понял, что не обманулся.
Райан распустил горгоновцев, попросив меня задержаться, и еще минут пятнадцать я односложно отвечал на витиеватые вопросы монарха, пытающегося прощупать, что я из себя представляю. Мне даже не пришлось стараться, чтобы не выдать лишнего – все еще находящийся в прострации и немало взволнованный происходящим, я просто отстраненно смотрел за спину Райана, пытаясь сконцентрироваться на расплывающихся огнях Мукро, вместо пронизывающего взгляда Главнокомандующего. Иначе бы ощутил, как по моей спине от загривка катился холодный пот. Райан держал такую дистанцию, словно накинул мне на шею острый ошейник и водил по кругу на железной балке – ни назад не отступить, ни шаг вперед сделать.
Наверное, мой финальный выверенный поклон Вессель даже счел издевкой, которой он не являлся. Старательность случилась не из пренебрежения, которое я тогда еще не мог себе позволить, но из стремления не забыть движения и положения рук. Я смог спокойно выдохнуть не когда двери за моей спиной в кабинет монарха закрылись, а когда позади осталась и парадная лестница, и длинный коридор, на стенах которого были вывешены парадные портреты предыдущих правителей. Только тогда я заметил и то, что сжимал кулаки до такой степени, что на ладонях выступили легкие следы сукровицы от впившихся в кожу коротко стриженых ногтей.
На парковке меня ждала Азалина. Ждала, несмотря на то, что и я планировал добираться домой пешком – свежий воздух, пустая набережная у застраивающегося квартала, попытки распутать тугой моток мыслей, – о чем ее предупреждал, и она прибыла в Резиденцию самостоятельно на мотоцикле. Рядом с ним же, черным и блестящим, она сидела на бордюре, крутя на среднем пальце перстень с розовым овальным камнем.
Но раньше, чем я, к ней направился выскочивший со стороны черного входа мужчина.
С ним мое знакомство уже случилось. Когда Главнокомандующий узнал о смерти Беннета, он послал своего представителя к горгоновцам – удостовериться, в каком состоянии находится группа. Представителем был глава Столичной жандармерии и бывший жнец-дознаватель Уильям Билл Лэйтер. О нем мне уже рассказывал Дэниел, прося остерегаться “этого ублюдочного беспринципного гондона, прокладывающего свой путь по крови”. Первую встречу с Уильямом, конечно, затерло мое состояние. Я не оправдывал ни тогда, ни после свою слабость в те минуты внезапной ответственностью и ролью, к которой я не был готов, но хотя бы мог перед собой объясниться за мое молчание перед жнецом, откровенно упивающимся смертью Беннета.
Объясниться, но не простить себе того первого взаимодействия.
Вторая встреча с Уильямом случилась прямо перед дверьми в кабинет Райана. Лэйтер вновь попытался съязвить, но мне уже достало сил деликатно его заткнуть. Он не ожидал. Я, хотя не показал того внешне, был поражен своей быстрой реакции не меньше. Хотя внутри остро ощутил довольство и умиротворение.
А теперь Лэйтер, как хищная тварь, крался темной тенью к уронившей лицо в ладони Азалине. Мое сердце зашлось до болезненного жара, этот же жар ударил в нос и голову; я заторопился вперед, и липкое ощущение холодной тревоги после беседы с Главнокомандующим сгорело.
Не знаю, что Уильям пытался сказать Азалине. Я не слышал начала их диалога и не расслышал всех фраз, сказанных жнецом, из-за которых девушка подскочила на ноги. Лишь обрывок: “…ты ведь давно уже должна привыкнуть хоронить, леди Макензи, – обращение, из-за которого Азалина побледнела, Уильям произнес нарочито акцентно. – И уж тем более не должна лить слез из-за очередного горгоновского мертвеца”.
Клянусь, она бы ударила его. Ножом. В грудную клетку. Но я вылетел между ними, закрывая Азалину собой и, глядя в лицо жнецу, вскидывая подбородок:
– Доброй ночи, Уильям. Я могу вам чем-то помочь?
– Достопочтенный горго…
– “Ваше превосходительство”, – грубо оборвала его, поправляя, Азалина. Лэйтер, продолжая усмехаться, бросил на нее взгляд через мое плечо.
– Отойдите, Роберт, – жнец вновь вернул взгляд к моему лицу. – Я беседую со старой приятельницей. Нас объединяет долгая история, в которой вас, представьте себе, не было, – я сжал зубы, пропуская слова Лэйтера мимо, но делая вслед за ним шаг влево, не подпуская его ни на шаг ближе к положившей мне ладонь на плечо Макензи.
– Она потеряла не только сослуживца, но и друга, – процедил, продолжая стоять перед Уильямом и держать руки сцепленными за спиной. Сжимал запястье с такой силой, что пальцы немели. – Проявите уважение к ее утрате и горю.
– Ты молод, Роберт Сборт, и еще не опытен. Я прощу тебе, что ты пока не освоился в столице и не осознаешь детали субординации.
– Я их осознаю. Вы не можете мне указывать и отдавать приказы. А всё, что касается группы "Горгона" и её бойцов, решается лично мной или через меня, – и хоть говорил твердо и спокойно, но внутри буквально тряслось. – И если я сказал вам, что вы не смеете подойти к моему бойцу, значит, вы не подойдете.
– Не показывай мне клыки, змеюка, – буквально прошипел Лэйтер, делая шаг на меня.
Я не дернулся, лишь приподнял подбородок:
– Знайте свое место, Уильям.
Тот обмер. Взгляд его метался по моему лицу. А затем Уильям попытался обогнуть меня, шагнув к Азалине, но я с силой перехватил его за плечо, буквально отталкивая прочь.
– Что ты себе позволяешь?! – рявкнул Лэйтер.
– Я повторю всего один раз: знай свое место, жнец, – перебил его, уже грубее. – Попробуешь еще раз подойти к ней, и я нашпигую твое тело пулями до самой глотки.
– Кишка не тонка?
– Давай проверим, – практически сквозь стиснутые зубы, оттерев Лэйтера плечом. Я услышал краем уха, как меня окликнула Азалина, а еще через мгновение заметил боковым зрением вышедшего из дверей Райана Весселя. Тот, с интересом наблюдающий, замер на лестнице, одернув полы легкого белого пальто и заложив руки в карманы брюк. В мутном освещении парковки богато расшитые лацканы переливались сверкающим золотом.
Мы со жнецом одновременно отступили друг от друга. Райан, кажется, не моргающий, оставался неподвижен. Лэйтер торопливо склонил голову.
– Даже в таких деталях Государство сохраняет непоколебимую стабильность, – криво усмехнулся Главнокомандующий.
– Как и во всем прочем, Ваше Высокопревосходительство, – лилейно отозвался Уильям, за что, внезапно, был удостоен не самого радушного взгляда своего хозяина.
– Да. Как и во всём прочем, – хмыкнул монарх, лениво спускаясь. Движения небрежные, но в них – опасность и твердость, и хищная воля, способная перемолоть. Он не вызывал во мне страха, но вызывал настороженность.
К тому же нужно было быть круглым идиотом, чтобы не понять, что смерть Дэниела Беннета – дело рук Главнокомандующего. Не напрямую, конечно, но его волей и парой поддетых нитей.
И, самое плохое и опасное, он знал, что я это понимал.
Лэйтер тем временем еще раз посмотрел за мою спину, на Азалину, и вдруг, растянув губы в гадкой улыбке, громко сказал: