Диана Ва-Шаль – Анцерб (страница 6)

Харрисон сощурился, переводя взгляд к горизонту. Ощущал каждую утомленную мышцу своего тела. И силу в руках. Дорога долгая, но он вполне к ней привык. Его растил борцом Оберг, его растила лидером Харитина. Они научили его быть тем, кем он должен был стать… Тем, кем он сам себя делал. Взращивал неукротимость, подпитывая ее обидой и желанием отмщения.

Мужчина хмыкнул. Оббил с сигареты пепел, а затем, помедлив, кинул ее вниз, в темные воды.

Протяжный гудок парохода прервал идиллию монотонных звуков вечера, и пара перепуганных чаек сорвалась с волнореза в воздух.

К Хафнеру подошла девушка, одетая в черное пальто. Темные волосы ее были убраны в тугой хвост, небольшая брошь с терракотовым цветком на лацкане оставалась практически незаметной для быстрого взгляда.

– Нам сообщили, что на территории Холодного Штиля вчера шли ожесточенные бои. Войска Трех оттеснили наших названных союзников на старую линию обороны, – тихий, но волевой голос девушки не мог даже ветер подхватить, чтобы донести до лишних ушей. – На горном перешейке Ниргоза сегодня в полдень наша группа подожгла девять релейных шкафов светофоров на железнодорожном перегоне. Прямо по пути следования переправки грузов в зону боевых действий, – небольшая пауза. – Потребуется время для восстановления. Это шанс Штилю для контратаки и нам для подготовки запланированного действа на Востоке.

– Нам еще рано, – отозвался Харрисон безэмоционально. – Как сработала группа в Аррогансе?

Собеседница ответила не сразу.

– Двое убиты при сопротивлении в момент задержания. Третий самоустранился. Еще двое не раскрылись.

Харрисон тяжело кивнул, скользнув взглядом по водной глади:

– Надеюсь, Штиль не растеряется и начнет действовать. Потери не должны быть напрасными…

– Насколько мне известно, Трое перенаправили "Горгону" с южного берега к перешейку.

– Это точно?

– Информация проверена через несколько каналов, в том числе от моего столичного приятеля. Он не был единственным источником, но его данные совпали с тем, что я получила от шпионов "Анцерба". Мы с ним работаем давно. Он не подводил.

Хафнер не сдержал дрожащего выдоха – близость этой группы специального назначения к людям "Анцерба" не сулила ничего хорошего, – и нервно побарабанил пальцами по парапету.

– Пусть пока наши сидят спокойно и ничего не предпринимают, мне необходимо посоветоваться с Обергом. Все дальнейшие действия после дополнительного сообщения.

Девушка коротко склонила голову.

– Ариса!

Хафнер, еле удерживающая в руках многочисленные ватманы, обернулась.

Вечернее солнце скользило золотистыми змейками по извилистым очертаниям сочной листвы, озаряло умытый дождем город. На парковке по другую сторону площади выделялась спортивная машина, которую Хафнер узнала сразу, как только вышла из храма; Ариса постаралась поскорее скрыться в парке, но владелец спорткара, выскользнув из соседнего магазинчика, успел заметить девушку и окликнуть, приближаясь быстрым шагом.

– Добрый вечер, – Хафнер сдержано поздоровалась, умело скрывая, как сердце в груди сделало кульбит и рухнуло в низ живота. Целый день Ариса старалась не вспоминать Моро и даже вполне удачно укротила нерациональные эмоции, которые раз за разом возникали следом за случайной мыслью, где фигурировал Жан-Паскаль. Но стоило мужчине лишь появиться перед ней, как разум тут же покорно отступил на задний план. – Что ты здесь делаешь?..

– Ты сама вчера рассказывала о своей работе, – Моро перенял у Арисы ватманы, на долю секунды оказываясь от нее в паре сантиметров. Легкий порыв ветра. Девушка отчетливо ощутила аромат мужского парфюма и кожи и вздрогнула. – А в °3-6-18-1, насколько мне известно, есть только одна Церковь Слез. Я примерно прикинул, во сколько ты можешь освободиться; взял ноутбук с собой, немного поработал на террасе вот того ресторанчика, – Моро кивнул в сторону. – Повара, скажем прямо, там отвратные, но что делает бармен!..

– Я не про это, – осторожно прервала мужчину Ариса, незаметно поправляя волосы, собранные в небрежный пучок на голове, закрепленный кистями. – Зачем ты здесь?

Моро, внимательно смотря Арисе в глаза, с пару секунд помолчал.

– Мне хотелось тебя увидеть, – тихий серьезный ответ. Затем Жан-Паскаль улыбнулся, пожимая плечами. – К тому же, я задолжал тебе завтрак. Позволь хотя бы угощу ужином. Я знаю прекрасное заведение с умопомрачительной панорамой на реку, тебе должно понравиться. Если, конечно, – он на мгновение замолчал, – тебе будет хотеться, чтобы я украл еще один твой вечер.

– Не боишься, что пытаешься украсть меня у кого-то?

Моро залился звонким смехом. Высоко поднял голову к небу, так, что скрытая воротом рубашки массивная цепь натянулась на его горле.

– Твое желание, и я заберу тебя у самой Богини Матери, – почти проворковал мужчина, вновь посмотрев в глаза Арисы. Его, практически черные, в ее голубые.

Ариса солгала бы, если бы попыталась сказать, что от взгляда Жан-Паскаля у нее не заходилось сердце. Согласиться на предложение хотелось до невыносимости, но вина за сорванную роспись всё ещё не оставляла. Секундное ощущение, что она снова теряет контроль над собой, позволяя его присутствию заполнять пространство между ними. Но Имени Моро в базе жнецов доверенный Оберга не нашел. Роспись стены вновь назначена на предрассветное время. Харрисон в отъезде. У четы Авдиев заключительный вечерний прием Иммануила Грина.

– Мне будет нужно освободиться в девять, – проговорила Ариса тихо, но твердо.

– Хорошо. После ужина я отвезу тебя, куда скажешь.

Медленно вечерело.

Плетеные кресла террасы. Мягкий плед на плечах защищал от прохлады ветра с реки. Панорама новой застройки города отражалась в спокойных водах, а закатное солнце расписывало стекло высоток в нежные оттенки розового. Все это, вместе с неторопливыми светскими разговорами, создавало атмосферу умиротворения.

Моро был галантен и обходителен, умело вел беседу и умел слушать – он не смотрел на собеседника, а словно заглядывал ему в душу, стараясь понять то, что хотелось скрыть, – подкупал начитанностью и широтой кругозора. Впервые за очень долгое время Ариса действительно погрузилась в общение, забывая о происходящих вокруг неурядицах, тревожащих сердце вопросах. Мир вокруг словно мерк, все его испытания и злободневные события испарялись в теплых объятиях весеннего вечера, в темных глазах мужчины напротив.

Когда Ариса становилась частью "Анцерба", то понимала, насколько изменится жизнь. Общение с людьми стало требовать от неё предельной избирательности и осторожности. Теперь каждый её шаг, каждое слово должно было быть тщательно продумано, взвешено, потому что тайна организации – главная ценность, и Ариса не могла позволить себе ни малейшей ошибки. Девушка рассталась со своим возлюбленным, потому что знала: сохранение секретов “Анцерба” важнее личных чувств, а жених не мог быть посвящен в тайны организации. Она не могла оставаться рядом с ним, так как он всё равно заметил бы перемены. Её отсутствие по вечерам и ночам, её глубокая осведомленность о событиях антиправительственного движения не могли не вызвать вопросов.

А потом… Среди "Анцерба" не оказалось того, кто мог бы покорить сердце своевольной Арисы. Несмотря на все усилия Деметрия, его ухаживания стали для неё почти оскорбительными – слишком навязчивые, слишком лишённые искреннего глубокого интереса. А среди "непосвящённых" девушка не могла найти той эмоциональной отдачи, что так ей была нужна. “Анцерб” и живопись стали единственным убежищем и единственным смыслом. Работа, работа, работа – и никому не доставало сил вырвать Хафнер из порочного круга.

Да и не хотела Ариса быть из него вырванной.

Моро же обладал магнетической внутренней привлекательностью, бешеная энергия от него ощущалась даже издалека. Ариса, допоздна засиживаясь в букинистической кофейне за работой над эскизами, часто наблюдала за мужчиной, начавшим появляться там с пару месяцев назад. Он упирал сосредоточенный взгляд в монитор, пил пустой черный кофе и каждый раз, уходя, оставлял щедрые чаевые полусонным бариста, вне зависимости от качества их работы.

Но а пока был вид на реку и высотки, был разговор за бокалом белого сухого; и порой этими мгновениями Ариса ловила себя на мысли, что представляет теоретическое знакомство Жан-Паскаля с Харрисоном. Как бы отреагировал брат? Как бы оценил нового знакомого сестры? Ощутил бы то же напряженное недоверие, что в первые минуты испытывала к Моро Ариса? Увидел бы в Моро что-то чуждое, что-то слишком аккуратное в его неприметности? Или, наоборот, обычного человека, мечущегося между работой и свободой?

А следом за этими вопросами следовали и другие: какого мировоззрения придерживается Моро? Истинно верный ли он подданный Трех, или в сердце его клубятся сомнении и страхи перед скрежетом серповидных керамбитов по стеклам укромного убежища-дома? Может он живет и наслаждается жизнью, не испытывая тревог о завтрашнем дне? Как относится к "терракотовой идеологии", что "ядом расползается по западу"? Насколько он честен? Насколько свят? Насколько хорошо умеет хранить секреты и какие из тайн можно поведать его душе? Стоил ли он того риска – позволить себе хоть на мгновение ослабить осторожность?